– Ну вот, – огорчилась Маргарита, – и концы в воду. Придется дело закрывать. – Она подошла и выключила телевизор, и в этот же момент заиграла знакомая мелодия. Маргарита взяла телефон. Незнакомый хрипловатый голос с сочувствием спросил.
– Еще не спите?
– Кто говорит? – недовольно спросила Маргарита.
– Доброжелатель.
– Черт возьми! Вы с ума сошли. Час ночи, – возмутилась Маргарита.
– Слушайте внимательно, – спокойно продолжил голос. – Сегодня в одном из Арбатских переулков случится пожар. Одевайтесь. За вами приедут.
– Кто говорит? Как ваша фамилия?
Время не всем подвластно, но в эту ночь полнолуния праздничная ночь не спешила кончаться. Сема лежал на кровати и чувствовал, как что-то новое, светлое вливалось в его измученное тело. В его памяти еще стояли живые воспоминания неописуемого полета души куда-то в неведомое, где он был освобожден от своего физического багажа, обремененного прошлыми житейскими страстями. Сейчас он чувствовал себя новорожденным младенцем, чистым и непорочным. А та встреча, с тем, кого даже невозможно познать, ибо это выше человеческих возможностей? Что это было? Сон или явь? Может быть, наша жизнь – это сон, а то, с чем мы сталкиваемся и думаем, что это сон, и есть наша настоящая жизнь. Вся жизнь – суета ради выживания. И разве он жил? С рождения был запрограммирован на достижение чего-то. Сорок лет подавал надежды в вечной борьбе с самим собой и окружающим миром. Как по лестнице, шел к вершине, даже не оглядываясь по сторонам и даже не догадываясь, что, может быть, уже прошел то, к чему так стремительно шел. Вся жизнь в зависимости, и никакой внутренней свободы. Те, кто много говорит о свободе, – лгут, и мы сами себе лжем, когда думаем, что мы свободны. Если в душе постоянная тревога, это не свобода, это хаос, который мы стараемся оправдать любыми средствами. И что дальше? Наступила осень. Доволен ли человек прожитой жизнью? Сколько минут в этой жизни он был счастлив?
– Осознание смерти очищает мозги, – тихо и как-то загадочно произнес Дениц, сидя на своем обычном месте у окна, в лунном освещении. – Сказочная ночь. Только ночью человек становится свободным, оставаясь наедине со всей вселенной и, как птица, раскрыв крылья, мчится навстречу бесконечности.
– Клиническая смерть – один из вариантов измененного состояния сознания. Жаль, что люди мало думают о загробной жизни. Это легкомыслие им дорого обойдется, – входя с балкона, с сожалением заметил Михаил. – Встреча с Всевышним неминуема, но у них нет времени думать об этом. Деньги – вот их бог. Они любят деньги. Их пленит материальный мир, где можно купить все, кроме бессмертия. Поэтому в душе у них страх, и когда он начинает съедать их душу и тело, они обращаются за помощью к Богу. Бог всемилостив. Но справедливо ли это? Господи, прости меня.
Слушая Михаила, Сема почему-то ярко себе представил крупное, красное, вспотевшее лицо Вортана Бариновича и сухое, морщинистое лицо Соломона Матвеевича. Они оба очень любили деньги, что особенно сближало их, ненавидящих друг друга. Вортан Баринович любил деньги и открыто об этом говорил, потому что именно они приносили ему власть, любовь женщин и прочие материальные блага. Соломон Матвеевич любил деньги стыдливо, как мужик, любующийся молодыми девками в присутствии жены. Интересно, что они делают?
– Сидят, – ответил Дениц на вопрос Семы, – в одном из учреждений Нижнего города.
Дениц считал справедливым не посвящать Сему во все тонкости происшедшего с его сослуживцами. Если с Вортаном Бариновичем было все ясно, то случай, происшедший с Соломоном, главным бухгалтером «ОГО «ПРИЮТ», многие считали просто мистическим.
После исчезновения Вортана Бариновича Соломон желудком почувствовал, что с ним тоже может произойти что-то подобное, поэтому он напряг всю свою врожденную интуицию и еще осторожнее, внимательнее стал относиться к себе и окружающей действительности. Однажды, выходя из офиса, он обратил внимание на свисавший с карниза над входной дверью кирпич: непонятно каким образом, он вылез из-под осыпавшейся штукатурки. Ему даже показалось, что кирпич прямо на глазах выдвигается из своего насиженного места. Конечно, это ему только показалось. Как умный человек, с целью избежания опасности, Соломон сразу поставил в известность коменданта, тетю Машу, а сам, чтобы не рисковать, принял соответствующие меры. Тетя Маша каждый день, проходя в офис под висящим кирпичом, давала себе слово, что сегодня непременно исправит ситуацию, но проходили дни, и все оставалось по-прежнему.
Сорок дней, после трагического случая в СИЗО с Вортаном Бариновичем, Соломон, соблюдая осторожность, входил и покидал офис через черный ход, а кирпич так и висел в воздухе, дожидаясь его. На сороковой день Соломон, непонятно по какой причине, потеряв бдительность, вышел из офиса через парадное, и тут же кирпич свалился с карниза ему на голову и поразил насмерть.
