- Да запросто, - улыбнулась Диана, - с тобой, хоть на край света!
Святой довольно потирал руки. Фил уныло курил сигарету за сигаретой. А Диана наслаждалась жизнью, которая так и кипела вокруг нее. Казалось, все раз и навсегда вернулось на круги свои – друзья, тусовки, скорость, вечное движение.
Даже самой себе, даже в глубине души она не признавалась, что это не главное. Важно, конечно. Но еще не все! Жизнь могла бы повернуться к ней другой стороной, совсем незнакомой. И если бы Диана могла, она сама бы развернула ее так, но пока это единственное что было недоступно!
Она не была здесь три года, и конечно, за это время многое изменилось. Теперь Детский дом и Дом малютки находились в соседних зданиях, и переезд малышей, изменения в их жизни были не так глобальны и болезненны, как раньше.
Единственное, что осталось прежним – острая, как нож, тоска в глазах ребят. Они все были разные: кто-то веселый и шустрый, кто-то смирный, с загнанным выражением лица, кто-то задумчивый философ. Но тоска – одна на всех, - чернела в глубине взгляда.
Диана не могла оставаться с малышами долго, кое-как успокоив их, она решила познакомиться с ребятами постарше – из детского дома. Они оказались посдержанней - целоваться не лезли, на руках не висели, хотя тоже окружили ее со всех сторон и каждый пытался привлечь внимание к себе.
То же знакомое выражение безысходности и отчаяния было в их глазах. Как они все ни хорохорились, как ни пытались показаться перед незнакомой «тетей» во всей красе, уверенные, что она пришла удочерить или усыновить кого-то из них. Воспитатели и нянечка не в силах были сдержать этот единый порыв произвести благоприятное впечатление.
Диана отчаялась – тут было гораздо тяжелее, чем с малышами.
Вдруг она заметила тень на подоконнике за шторой. Было странно, что кто-то не участвовал во всеобщем «концерте».
- А там кто? – спросила она потихоньку у воспитательницы, кивая на окно.
Женщина шепотом ответила, что это Оскар – отказник-мулат, которого дети считают настоящим изгоем из-за цвета кожи.
Диана решительно направилась к окну и резко отдернула штору. На подоконнике, прижав подбородок к коленям, сидел мальчишка лет шести-семи. Он был очень смуглый и курчавый, как юный Пушкин.
- Привет, ты Оскар? – улыбнулась Диана.
Толпа за ее спиной замерла. Казалось, воздух сгустился от зависти и лютой злобы.
- Оскар, – он кивнул. – А ты? Для мамочки ты слишком молода и хороша!
- Я – Диана, - сказала она таким тоном, словно это все объясняло.
У парнишки было острое, решительное лицо, твердый взгляд – внимательный, даже настороженный, как у зверька, готового к обороне каждый миг. Но губы – веселые. Диана представила, как озарится эта мордаха от улыбки, свободной, широкой, искренней.
Она быстрым жарким шепотом спросила у воспитательницы, можно ли погулять с Оскаром в парке. Наедине.
Их отпустили.
В полном молчании Диана и мальчик вышли наружу. День был пасмурный, крапал мелкий колючий дождик. Диана взяла Оскара за руку, но он вырвался – твердо, с невозмутимым спокойствием.
- Пойдем в машину, - предложила несколько обескураженная Диана.
- В машину?
Он огляделся, у ворот стоял только один автомобиль – «бугатти» Дианы.
- Это что, твоя?! – изумился мальчик, и его независимость и взрослость, будто ветром сдуло. Перед Дианой скакал веселый, жизнерадостный олененок.
- Это же самая дорогая тачка в мире, да?! Самая крутая, да?! Я видел по телеку, у этого… американского актера… такого, с плечами! Во! Красота, просто отпад!
Куда девался сдержанность и невозмутимость! Диана расхохоталась, ей хотелось взлохматить кудри Оскара, но она не отважилась. Только чуть подтолкнула его к машине. Его привели в восторг двери, которые открывались наверх, а внутри – глубокие сиденья и четырехточечные ремни безопасности.
Попросив разрешения, Оскар стал внимательно изучать возможности автомобиля. Диана наблюдала за ним, изумленная, оглушенная собственными чувствами. Будто ей открылось что-то очень важное, и вместе с тем простое, легкое, вечное. Какая-то банальная истина. Почему она вообще позвала этого парнишку с собой?! Зачем он ей?! С малышами понятно. Им хватало ежеминутных впечатлений, и хотя расставаться было тяжело, короткие встречи, наполненные весельем, подарками, нежностью, взбадривали карапузов, радовали. Все воспитатели хором убеждали ее в этом. Но Оскара трудно назвать несмышленышем. Он уже не малыш, которого можно отвлечь игрушкой или мультиком.
- Ты в школу ходишь? – спросила Диана.
- Ага. Первый класс закончил. А вот это что за кнопочки?
Она объясняла, думая о своем.
Быть может, сразила его обособленность? Все дети скакали вокруг нее, а этот независимо смотрел в окошко!
Наверняка его обижают, даже бьют, но вид у Оскара не затравленный и не пугливый. Диана в первую же минуту знакомства ощутила что-то вроде уважения к нему – один, сирота, чужой даже среди ребят, непохожий на них.
- Так что, хочешь покататься?
- Спрашиваешь!
Диана сделала пару кругов вдоль парка, чем привела Оскара в окончательное восхищение.
