Чертыхаясь, девушка понеслась к машине, и дорогу до дома преодолела в считанные минуты. За час-полтора ее отсутствия только одно могло произойти, чтобы так напугать Йоника! Диана гнала машину и ресницами смахивала подступающие слезы. Она догадывалась, какое зрелище ожидает ее дома. И угадала, черт побери! Эмиль лежал на кровати с перевязанной головой и фиолетовым фингалом под глазом. Если бы это оказалась мальчишеская драка, обыкновенная разборка между парнями, - о, какой бы счастливой была Диана. Но ее надеждам не удалось сбыться.
- Снова петушился? – стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, спросила она.
И, присев рядом с ним на краешек постели, она мягко коснулась его виска. Эмиль прикрыл глаза на мгновение. Боль отступила под ее нежными пальцами, и ярость, и страх улетучились.
- Ну да, пару раз заехал в наглые нацистские морды, - произнес Эмиль в тон сестре.
Она, однако, не разделила его легкомыслия. Подскочила и забегала по комнате, как гончая.
- Господи, да когда же это кончиться?!
Диана резко развернулась к Эмилю.
- А где Амир?
- Заяву пишет. Да, ты не волнуйся, с ним все в порядке.
Это мне всегда достается, мысленно добавил Эмиль. Где-то в глубине души он догадывался, что лезет на рожон не только из чувства справедливости или по другим благородным мотивам. Страсть не давала покоя, требовала выхода, и со всей дури он бросался в бой, словно озверевший дикарь. Только таким же дикарям было под силу остановить его. Сегодня так и случилось.
- Я сегодня, наконец, воочию встретился с этой паскудой… с их главарем, – задумчиво признался Эмиль.
- Ну и? – напряглась заметно Диана. – Кто он такой?! И почему беспредел учиняет всюду?!
Эмиль похлопал по кровати, приглашая ее вернуться и продолжить беседу, глядя друг другу в глаза. Диана села, испытывая странное чувство. Когда она видела брата после очередной потасовки, что-то инстинктивное, материнское пробуждалось в ней, хотелось прижать его к себе, успокаивать, баюкать, ласкать. Но сейчас, кроме этой извечной женской жалости, в ней всколыхнулось что-то еще – наводящее тревогу, смутное, незнакомое. Будто девятый вал, поднималось это неведомое ощущение, и Диана ничего не могла поделать, чтобы остановить его. Эмиль смотрел на нее и зорким взглядом влюбленного видел все – ее колебания, опасения, недоумение, ее злость на саму себя, что не в силах разобраться. Он решил протянуть ей руку помощи и вновь заговорил о потасовке, хотя обычно избегал подробностей. Не женское это дело!
- Он ублюдок, хренов отморозок! А его шайка, кучка идиотов без кола, без двора! И к скинхедам они не имеют никакого отношения! Эти похлеще скинов милая. Настоящие бандиты, они не только преследуют черных, но и грабят на улицах, контрабандой занимаются и многими другими нехорошими вещами. Их нетрудно узнать. Они одеваются во все черное, каждый из них помечен - на шее справа есть тату в виде буквы «Н».
- И что это значит?
Эмиль криво ухмыльнулся.
- Нагаевец. Предводителя их зовут – Нагай.
- Нагай? – поморщилась Диана. – Он что не русский еще вдобавок?
- Русский, чертяка! Прикинь, эта гнида мне так грозила… так грозила! Будь он проклят тысячу раз! Мерзавец! Чуть было не захлебнулся от злобы и ненависти, когда выплевывал мне в лицо угрозы. Типа он вырежет всех цветных в городе, а черных кастрирует, чтобы не оставляли здесь своего потомства. Сколько ненависти было в его глазах, сколько! И откуда у него столько ненависти к нам? За что он нас так ненавидит? За что?! Что же это творится на белом свете?! Где же справедливость?! Где закон? Это что ж получается, без пушки выходить теперь опасно на улицу?! Мерзавцы нагаевцы! – он начал колотить себя.
- Успокойся, родной! – пыталась унять его Диана. – Не горячись!
- Тварь! Мразь! Отморозок хренов! Ох, извини, малышка, меня занесло…
Она нервно кусала губы, пытаясь переварить услышанное.
- Что ты родной, можешь не извиняться. Я бы нашла для этого скота и похуже слова! Да дело и не в словах, братишка…
Короткое слово «братишка» резануло Эмиля, будто оплеуха.
Братишка?! К черту! Как ему надоело! Ведь еще миг назад он видел в ее глазах совсем не родственные чувства!
Он отвернулся, стараясь сморгнуть подступившие слезы. Этого только не хватало! Так опозориться!
- Что, Эмиль? Тебе плохо? – засуетилась Диана.
Вот именно, еще как плохо! Но вслух он, конечно, пробурчал, что все в порядке. Просто, дескать, закружилась голова.
- Давай я отдохну, милая. Поговорим завтра.
- Конечно, конечно.
Ее поспешность обозлила Эмиля окончательно. Когда за Дианой закрылась дверь, он бессильно стукнул кулаком по бортику кровати, сцепил зубы, прикусив край подушки. Ну что ему делать, что?! Он сходит с ума по ней и видит взаимность в этих прекрасных зеленых глаз. Эмиль уверен, что прекрасное, неодолимое безумие – их общий удел. Диана тоже любит его!
