Дерзкая Диана полностью

Кое-как прошла ночь. Эмиль просыпался то от боли, то от эротических грез, где все было доступно и реально: и аромат ее кожи, и тяжесть волос, и нежность губ. Диана тоже спала неважно, обеспокоенная ранами брата – душевными и физическими. В дневнике она сделала несколько записей: «…То, что в последнее время происходит в моем городе, меня совершенно не радует. Группировка отморозков орудует на территории Большие Сочи, вот уже как три года. Эти сволочи не дают прохода моим братьям, только потому, что они мулаты. Их чернокожие друзья страдают не меньше. За последний месяц уже трижды было совершенно нападение на моего братишку Эмиля. Его синяки не успевают заживать. Нагаевцы хладнокровные ублюдки и нет на них управы, вот, что обидно больше всего! Мне бы очень хотелось встретиться с этим подлым Нагаем, который так старательно пытается запугать черных и цветных. Кстати, почему его зовут Нагай? Почему у него такое прозвище? Возможно, он сам не русский, тогда почему учиняет здесь свои порядки? На такую «не русскую» рожу могут найтись и другие блюстители порядка. Но где же они? Те праведные блюстители? Я верю, они есть. Отец как-то сказал мне очень умную фразу: «Запомни, дочка, на сильных, всегда находятся сильнейшие. Так было и будет всегда!» Я согласна с моим отцом. И все-таки, как же быть? Как положить конец этим притеснениям?»

Вечером Диана заходила к брату сменить повязку и покормить любимым французским супом «Буйябэс». Но, проглотив еду, Эмиль тотчас сделал вид, что уснул. Ему больно было смотреть на ее терзания. Диана вышла и только под утро примчалась снова, волнуясь за его состояние. Эмиль спал. Повязка снова была влажной, и девушка аккуратно размотала бинт, стараясь не причинить боль Эмилю и не разбудить его. Диана покончила с перевязкой и попыталась нащупать на тумбочке ножницы, чтобы отрезать бинт. Их не оказалось на месте, недолго думая, Диана склонилась к Эмилю, сверкнули белоснежные зубки. Он проснулся от ее горячего дыхания. И, открыв глаза, окунулся в изумрудный омут ее взгляда. Эмиль боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть этот чудный призрак, он тихо спросил:

- Что ты делаешь?

Диана ощутила, как сердце камнем упало куда-то вниз живота, и разом ощутила непонятную слабость во всем теле. Но виду не подала.

- Отгрызаю бинт, - как ни в чем не бывало, ответила она.

- Ты голодная? – попытался пошутить Эмиль.

- Очень, - отозвалась Диана, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она завязывала узелок, и пальцы все время соскальзывали, и бинт норовил съехать со лба Эмиля прямо ему на нос, и в другое бы время и с кем-то другим это выглядело, наверное, забавно и весело. Но сейчас… От Эмиля остро пахло опасностью, потом, животной страстью и вместе с тем такая бесконечная нежность светилась в его глазах – будто луч света в кромешной тьме. О, господи, помоги мне, машинально подумалось Диане.

- И я, - вдруг прошептал Эмиль, - и я голодный.

Он явно имел в виду не завтрак. Не обед и не ужин!

Ее волосы щекотали его шею. Грудь была всего в миллиметре, и казалось, вот-вот коснется его торса, - Эмиль даже приподнялся немного, чтобы ускорить это мгновение. Но в последнюю секунду Диана отодвинулась.

- Все!

С повязкой было покончено.

- Ну, я пойду, - быстро проговорила Диана, - позавтракаю, а потом надо ехать, у меня сегодня куча дел, и вообще…

- Диана, - чуть слышно произнес Эмиль.

- Да? – как-то по-детски отозвалась она, обернувшись к нему.

Их глаза встретились, и тут она увидела, этот озорной огонек в глазах брата! Он взял ее за руку и притянул к себе. Она чувствовала, как сердце колотится в его груди. И внезапно она осознала, к чему бы все это. Улыбка тот час исчезла с ее лица.

- Не надо, Эмиль! – замешкалась она, боясь натворить глупостей. - Пожалуйста, не смотри на меня так…

- Диана… милая… - хрипло произнес он, глядя прямо в ее опущенные густыми ресницами глаза, которые всегда оказывали на него гипнотическое воздействие. – То, что я чувствую к тебе не передать словами…