Дерзкая Диана полностью

Она вспомнила жизнь в Сочи, полную азарта и энергии, казалось, сияло все, к чему она прикасалась. Жила в роскошном особняке, раскатывала на крутой тачке, выступала в клубах, отец и братья готовы были на все ради улыбки на ее лице. Все искали с ней возможности познакомиться, осыпали комплиментами, восхищались красотой, от поклонников отбоя не было, да… бесспорно – лучшие дни в ее жизни! А что теперь? Одиночество? Страдания? Воспоминания о прошлой беззаботной жизни?

Слезы выступили на глаза и стремительными ручейками побежали по щекам. Такой одинокой и никому не нужной она не чувствовала себя никогда. Мима пробегали люди, пролетали автомобили, все куда-то спешили, и в этом бешеном ритме она внезапно ощутила себя невидимкой. Никому не было до нее дела.

Диана вынула из кармана плеер и нажала на кнопку «play», полилась музыка, – песня Майкла Джексона «Smile»: «Улыбайся, даже если твое сердце болит, улыбайся, даже если оно разбито, и когда облака в небе, держись... Если ты улыбаешься, когда тебе страшно и грустно - улыбайся, и может быть, завтра ты обнаружишь, что все еще стоит жить, если ты просто. Освети свое лицо радостью, спрячь все следы печали, хотя слезы могут быть уже так близко. Это время, когда ты должен продолжать улыбаться, что толку в слезах. Ты обнаружишь, что все еще стоит жить, если ты просто... Улыбайся, даже если тебе страшно и грустно, улыбайся, и может быть, завтра ты обнаружишь, что все еще стоит жить, если ты просто улыбаешься. Это время, когда ты должен продолжать

улыбаться, что толку в слезах, ты обнаружишь, что все еще стоит жить, если ты просто улыбаешься…»

«О, Майкл! Если бы не твоя музыка, я бы, наверное, сошла с ума от отчаяния. Я чувствую себя такой одинокой, такой покинутой и никому не нужной в целом мире. Одиночество переполняет мое сердце и это так ужасно! Теперь этот мир видится мне совершенно иным, чем раньше – мрачным и до тошноты горьким. Кажется, еще немного и слезы горечи перекроют мне доступ кислорода, и я, задохнувшись, умру. Возможно, умереть - сейчас это был бы наилучший вариант. Единственное, что спасает меня сейчас – это ты. Ты мой родной человечек – твои песни, твой сладковатый голосок, который я могу слушать бесконечно…. Ты… ты для меня все и говорю об этом, не кривя душой, ты ворвался в мое сердце и ослепил своей красотой, оглушил своим голосом. Ты здесь, везде и всюду… в дыхании ветра и в шуме дождя… в свечении далеких звезд и в капле утренней росы… в космической пыли и морском прибое. Ты навсегда в моем сердце. Я так сильно люблю тебя. О, Майкл, если б ты знал, как мое одинокое сердце жаждет встречи с тобой, я просто схожу с ума! Мне так не хватает тебя…»

Смахнув с глаз слезы, Диана присела на лавочку и бросила взгляд на кафе напротив. На открытой террасе сидел за столиком жирный африканец, смачно пожирая курицу-гриль. Диана невольно сглотнула и отвернулась. В животе предательски заурчало. Чай и орехи, конечно, хорошо, и с ними от голода не помрешь, но как, же хочется чего-то существенного! Например, кусочек мяса… Она пошарила в карманах, но, кроме мелочи, ничего не обнаружила. Диана перешла дорогу, оказавшись в Восточном Бруклине, и сразу же пожалела об этом. Узкие, темные переулки были грязными и полными чернокожих подозрительного вида парней. У одного в руках она даже заметила пушку. Не особо дружелюбные взгляды парней черного квартала преследовали Диану всю дорогу, и она машинально прибавляла шаг. Весьма продолжительное время ей просто некогда было смотреть по сторонам, Диана только и думала, как бы смыться отсюда побыстрей. Вдруг у нее на пути возник чернокожий курчавый парнишка лет двадцати пяти, облаченный в широченные, приспущенные штаны и пеструю футболку.

- Привет, малышка! – заговорил он торопливым голосом. - Зелень не нужна?! Бери, недорого отдаю!

По глазам парня было заметно, что он под кайфом, впрочем, как и его черная банда, стоявшая поблизости.