– Пусть так! Во всяком случае, около этого заведения меня схватили двое мужчин и сказали, что помнят, как я пела в Денвере. Я попыталась уверить их, что они ошибаются. Но ни тот ни другой даже не пожелали слушать мои объяснения, а схватили за руки и, затащив в клуб, заставили залезть на стол и петь.
– Ну а теперь расскажите наконец правду!
– Вы считаете, что я лгу?
– Считаю, что пытаетесь лгать. И не очень удачно!
– Почему я непременно должна лгать?!
– Неплохой вопрос! Люди обычно не лгут, если им нечего скрывать! Словом, снова спрашиваю: как это все понимать, Онести? Что с вами произошло? Проснулась жажда наживы, которую надо поскорее утолить? Или же вы просто решили найти себе любовника на ночь?
От возмущения у девушки сжало горло.
– Вы вульгарны и достойны самого глубокого презрения! – с хрипом выпалила она. – Боже, Джесс! Как вы могли подумать, будто мне доставляло удовольствие выступать перед этим сборищем пьяниц?!
– Но я что-то не заметил, чтобы вы протестовали против этого!
– Что вы знаете, Джесс?! Вы ведь и понятия не имеете, что значит стоять на помосте в окружении грязных и отвратительно пошлых мужиков! К тому же чуть ли не поголовно пьяных!
– Но вам по крайней мере не приходилось им лгать!
Слезы застилали глаза Онести. Меньше всего она заслуживала подобных оскорблений. Но что поделать, если с самого первого дня знакомства она представляла себя этому человеку в столь мерзком свете! Впрочем, выбора у нее не было.
Онести быстро взяла себя в руки и положила ладонь на грудь Джесса:
– Но ведь я не теряла над собой контроль! Видите ли, женщина обладает способностью казаться очень живой и волнующей или же медлительной и крайне раздражительной. Все зависит от того, что ей в данный момент выгоднее.
Брови Джесса выгнулись дугой:
– Но ведь и мужчина может обладать теми же способностями! А порой даже в большой степени. Он так же может удовлетворять или раздражать. Радовать или мучить.
Холодная дрожь пробежала по спине Онести. Но она высоко подняла голову и гордо сказала:
– Я еще не встречала такого мужчину.
– Ха! В Ласт-Хоупе вы говорили мне совершенно другое!
– Эх, Джесс, Джесс! – сокрушенно вздохнула Онести. – Неужели вы так ничего и не поняли? Гм-м... Ну, дотроньтесь до меня! Я получаю от ваших прикосновений бо-о-льшое удовольствие. Или вы все еще ни о чем не догадались? Ведь мы с вами играем, Джесс! И мужчина с вашим опытом давно должен был бы это понять!
– Играем? – переспросил он. – Другими словами, мои прикосновения вас ничуть не трогают?
Онести отступила на шаг, решив, что несколько переборщила со шпильками. Джесс же перешел в наступление:
– Значит, если я дотронусь до вас вот здесь, то вы так ничего и не почувствуете?
И он провел пальцем по ее ребрам, спустившись аж до талии.
– Ничего! – с вызовом ответила она, правда, скорее самой себе, чем Джессу...
– А здесь? – Он, продолжая испытывать ее, взял руку Онести и прижался к ее ладони своими влажными губами. – Тоже ничего не чувствуете?
Прикосновение его губ к чувствительным точкам ладони вызвало во всем ее теле дрожь. Она вдруг почувствовала, как слабеют и подгибаются колени. Перед глазами поплыл туман. Сердце быстро забилось.
– А что, если я вас поцелую? – продолжал экспериментировать Джесс. – Вот так!
Его свободная рука скользнула под падающие на спину Онести волосы и коснулась шеи. Он нагнулся и, приподняв прядь локонов, запечатлел на гладкой коже горячий поцелуй.
Да, Джесс знал толк в поцелуях. Все другие мужчины, целовавшие Онести или пытавшиеся поцеловать, делали это либо грубо, либо жадно, либо слюняво. Губы же Джесса оказались удивительно мягкими и нежными. А сам поцелуй – чистым, таинственным и потому особенно волнующим.
– Неужели даже сейчас вам все безразлично? – уже с явным удивлением спросил он.
– Черт бы вас побрал, Джесс! – рассмеялась Онести.
– Дорогая, не пытайтесь меня обмануть! Ведь ваше тело все равно не может скрыть правду!
Онести подняла руку, как бы намереваясь стереть самодовольную улыбку с лица своего спутника. Но тот поймал руку и прежде, чем девушка сообразила, что он намерен сделать, сорвал со своей головы шнурок, поддерживавший волосы, и связал им ее запястья. Другой же конец шнурка Джесс привязал к своей руке.
Онести сделала попытку освободиться, но тщетно!
– Что вы делаете?! – испуганно воскликнула она.
– Успокойтесь, – улыбнулся он. – Это сделано для вашей же безопасности. Наш поезд отправляется около полудня. А я отнюдь не уверен, что вы не приготовите мне еще какой-нибудь сюрприз. Поэтому и решил на время привязать к себе.
– Другими словами, вы собираетесь тащить меня на веревке, как свинью на скотобойню? Ну нет уж! Сейчас же развяжите мне руку! Слышите?
– Ни за что на свете! Один мой хороший приятель – очень рассудительный и умный человек – однажды сказал, что самый надежный способ не дать дикой лошади удрать – это стреножить ее!
Онести раздраженно фыркнула и попыталась разорвать шнурок.
– Чем сильнее вы будете его дергать, – предупредил Джесс, – тем крепче затянется узел.
Взяв Онести за локоть, он повел ее к кровати, добавив при этом:
