При упоминании о Рае Олег дернулся, но смолчал. Валера лениво взглянул в его сторону, но тоже ничего не сказал.
— Я бы не сказала, что без Рая твои способности резко упали, заметила я.
— Увы, Катя. Телепатические способности — это, конечно, здорово, но даже самые значительные, они далеко не все, на что я был способен когда-то. Я уже никого не смогу… — начал Валера.
— Заткнись, Извеков, — процедил Олег.
Валерий пожал плечами и встал.
— Отойдем, Катя, не будем его раздражать. Есть разговор.
Оставив мрачного и злого Олега у костра, я пошла вслед за Валерой. Я попыталась понять, о чем Валерий хочет со мной говорить, и волны горькой обиды и отчаяния полились на меня безмолвно, но так выразительно, что я едва не выдала свое намеренное проникновение в душу Валерки. Валера остановился у края леса и ждал, пока я подойду.
Я уже давно стояла за его спиной, но он молчал, и волны беззвучных слез текли и текли, омывая меня со всех сторон.
— Почему ты плачешь, Валера?
— С чего ты взяла это? — грубовато отозвался он.
— Кого ты хочешь обмануть? — я обняла его за плечи. — Что происходит?
— Сейчас я не хочу объяснять.
— Когда же, если не сейчас?.. Ты же сказал, что есть разговор. Я готова говорить с тобой, о чем хочешь… Что я, по-твоему, не способна понять, когда моему другу плохо?
Валерий повел плечами, освобождаясь от моих рук.
— Да что с тобой? Расскажи, в чем дело? Ты еще нажил себе врагов?
— Я все это время работал в парах или в очень малых группах, в основном с Марсеном, — отозвался Валера.
— Но Марсен, насколько я его знаю, достаточно лояльный человек.
— Грех жаловаться. Марс стал мне хорошим напарником. Хотя, конечно, он себе на уме. Замкнутый, скрытный. Почти как я. Разговоры у него только о текущем времени, ни слова ни о прошлом, ни о будущем… Но я очень ему обязан. Ты же помнишь, каким я был… Ух, что он со мной вытворял!.. Валерка передернулся от своих, очевидно, слишком ярких воспоминаний. — И он совершенно не спрашивал моего согласия. Мордовал почем зря, так, как считал нужным. Знаешь, что он со мной проделывал эти два года? Страшно себе представить… Все это время нам приходилось постояннно строить двери, строить и взрывать сразу же после выполнения задачи… Марс заставлял меня одного копать котлованы, ворочать валуны, валить деревья, а потом почти без отдыха драться со степняками насмерть… — голос Валерки звучал равнодушно и ровно, но при этом жгучая боль вскипала при каждом слове. — Понимаешь, он буквально натаскивал меня за шкирку, как котенка, постоянно демонстрируя мне мою беспомощность. Иногда мне казалось, что он хочет меня уничтожить, смять, подставить и довести до края. Как я на него злился, сколько раз хотел избавиться от него! Только потом я понял, что это была не жестокость. Я злился на него, а он хотел, чтобы я разозлился сам на себя, на свое бессилие. Это был метод воспитания и единственный путь для превращения меня из щенка в нечто, напоминающее мужчину. Поэтому я и сказал, что Дан прав, когда ведет себя с братом внешне жестко… Не знаю, откуда этому вороненку известны такие специфические воспитательные приемы, но он во всем абсолютно прав…
— Кстати о Дане. Ты заметил его сходство со мной?
— Да, но, в принципе, это ничего не значит. Тут куда больше бросается в глаза его стиль поведения. Конечно, если бы он попал в Дикие Земли в более раннем возрасте, рефлексы, привитые прежним воспитанием, затерлись бы. Но если предположить, что когда его нашли здесь, ему было лет двенадцать, значит вся его жизнь осталась с ним, нужно только ее расшевелить, — Валерий охотно переключился на разговор о Дане, и я была согласна отложить беседу о жизни Валерки на другое время, потому что мне совершенно невыносимо было принимать на себя его страдания. Слушать друга только ушами было теперь не в моих правилах, а более глубокий контакт был сейчас нестерпимо тяжелым.
— Значит, все-таки Тарон? — с надеждой спросила я.
Валерий вздохнул:
— Кто же может знать наверняка? Не исключено.
— Попробуй, Валерка!
— Попробовать что? — холодно уточнил он.
— Поработай с Даном. Ты же понимаешь, как это важно!
— Для тебя? — уточнил он.
— Для всех.
— Твой брат Юра — это и есть все? — усмехнулся Валерка.
Я промолчала, потому что Валера все знал сам, и его горькие усмешки были не вопросами, требующими ответов, а просто фразами, произнося которые, Валерий собирался с мыслями.
— Не лучше ли этому пареньку просто оставаться вороненком Даном? произнес Валерий после паузы. — Он вырастит из своего брата отличного напарника для себя, и вдвоем они свернут горы в этом мире. Но именно те горы, которые сами захотят свернуть…
— Судя по твоему автомату, ты бывал в Иерархии? — я снова пыталась, резко изменив тему, подтолкнуть Валерия к тому, что мне от него было нужно.
— И не раз. Видишь ли, — Валерка опустился на поваленное дерево, снова положил перед собой автомат и подождал, пока я сяду рядом. — Юрий давно понял, что степняки самый неподатливый народ в здешних землях, и отказался от мысли иметь с ними дело…
— И ты считаешь, что он в этом прав? — уточнила я.
