Сначала погас весь свет. Потом где-то наверху грохнуло и появилась ослепительно белая вспышка. Я присела, нагнув голову и пряча глаза, чтобы не ослепнуть. И тут всё вокруг стало рушиться. Меня оглушил скрежет металла и звон стекла. Взрывная волна, запертая в каменном колодце, сносила на своём пути всю конструкцию.
— Олег!
Меня отбросило ударом в сторону выхода, а когда вокруг посыпались стекла, и прямо в лицо пахнула сухая и душная волна пыли и дыма, я закрыла голову руками и ждала, что вот-вот всё кончится. И возможно даже, что насовсем.
— Олег!
Он не отозвался. То тут, то там, то выше, то ниже что-то продолжало обрушиваться.
— Олежка!
Я услышала сдавленный кашель.
— Удивительно, но я, кажется, живой, — прокричал Олег между приступами кашля. — Пылища кругом…
Я вынула из наколенного кармана фонарь и включила его.
Луч света выхватил клубы пыли и огромную свалку, заполняющую всё основание колодца.
— Олежка, ты где? Не вижу тебя.
— Да тут я, — отозвался он откуда-то из глубины.
Я посветила на голос и практически на самой земле увидела лицо Олега, наполовину закрытое завалившейся металлической балкой.
— Катя… — проговорил он неуверенно. — Надо помощь звать. Сам я не выберусь. Эту штуку мне даже не пошевелить.
— Сейчас я попробую до тебя добраться. Может, вместе справимся.
— Нет, даже не пытайся. Всё равно не получится. Даже если ты сюда влезешь, мы тут ничего не разгребём. Я ранен.
Я просунула руку с фонарём поглубже в завал и попыталась осветить Олега с ног до головы. Сначала я не увидела ничего особенного, потом, повернув фонарь под другим углом, увидела большой осколок стекла, воткнувшийся Олегу справа под рёбра. С обеих сторон от стекла из раны лениво пузырилась кровь.
— Бортовой номер вертолёта помнишь? — спросил Олег.
— Чёрт… Нет!
— И я нет. Я его даже не посмотрел. Иди наружу. Посмотри номер, вызови помощь. Нас найдут по пеленгу. Так будет быстрее, чем ты будешь показывать кому-то из наших карту… Бегом!
Вертолёт не живой, его волну не найдёшь, на расстоянии номер не подсмотришь.
Я вскочила и, подсвечивая себе дорогу, бросилась к вертолёту.
«Юра! Мы попали в историю. Олег ранен. Срочно нужен медицинский вертолёт. И несколько человек для разбора завалов».
«Где вы?»
«На востоке от южного залива. Ищите по номеру вертолёта. Я смотрю на него. Видишь?»
Юра подключился глубже.
«Вижу. Всё понял. Держитесь».
На ходу стряхивая с себя пыль, я побежала обратно.
— Олег, как ты?
— Живой пока, — вздохнул он.
Я положила включённый фонарик на какую-то поверхность сбоку и стала оттаскивать мусор со своей стороны, чтобы подобраться к Олегу поближе.
— Спокойнее, Катюша, спокойнее… Снизу ничего не тащи, а то рухнет что-нибудь сверху, только себя завалишь.
— Слушай, помолчи уже, сама разберусь.
Я расшвыривала обломки, обдирая руки и глотая пыль, пока не добралась до конструкции, которая завалила Олега. Металлическая рама держалась крепко, и давить Олега насмерть не собиралась. Но поднять её было, действительно, невозможно.
— Всё, Катюша. Не дёргайся больше. Ждём.
— Нельзя нам ждать. Надо что-то сделать с этой стекляшкой.
— Не повезло мне… Да и обидно. Вот зачем вёл здоровый образ жизни? Знал бы, что печень себе проткну, мог бы почаще коньячком баловаться…
— Тебе всё хиханьки, — вздохнула я.
«Мама! Что там у вас?!»
«Всё плохо, Лера. Вот, смотри».
Я по большому кругу осветила фонарём всё, что было вокруг меня, потом осветила Олега и торчащее в боку стекло.
«Мама, стекло надо вынуть. Оно заострённое, если оставить, опустится глубже. Делай, я буду смотреть».
Я положила фонарь так, чтобы он светил на рану и осторожно выдернула стекло. Его острый треугольный конец был погружён в тело очень глубоко. Кровь побежала ручьём.
«Сожми разрез с двух сторон».
Я зажала пальцами, но кровь бежала сквозь пальцы так же бойко.
«Не так. Не пальцами. Ладонями, с силой. Надо пережать повреждённые сосуды».
«Хорошо, Лера. Я попробую».
«Мама, мы будем у вас через полчаса».
«Ты летишь сюда?»
«Два вертолёта, медицинский и гвардейский. Я с ними. Но нам не успеть раньше, чем через полчаса».
«Хорошо, мы ждём».
«Мама, если кровь не остановить, он не дотянет. Постарайся, пожалуйста!»
— Что? — спросил Олег, наблюдавший за мной.
— Помощь прибудет через полчаса. Раньше никак. Слишком далеко мы с тобой улетели.
— А ещё что?
— Ничего. Лера рассказывал мне, что я должна сделать.
Я попыталась зажать рану с силой. Кровь потекла значительно медленнее. Но руки у меня очень быстро устали.
— Катя, ты делаешь мне больно.
— Ничего не поделаешь. Так надо. Терпи, если хочешь дождаться врачей.
Через минуту Олег стал дрожать.
— Что с тобой?
— Мне холодно.
За моей спиной у входа раздался какой-то шорох. Потом я чётко расслышала торопливые шаги. По завалу зашарил луч света.
— Есть кто живой? — раздался голос Мая.
— Мы здесь, Май!
Через секунду он был рядом. Его фонарь был мощнее моего. Он поставил его в стороне и принялся со всех сторон рассматривать завал.
— Что ты делаешь?
— Прежде всего его нужно отсюда вытащить.
— Я бы помогла, но…
— Сиди с ним и занимайся раной. Я справлюсь сам.
