Большой семейный совет становился отныне уже совсем небольшим. Вечером в апартаментах иерарха нас было всего четверо. За пять минут Олег доложил о своих планах на следующий день, и говорить было больше не о чем. Лерка тоже не стал задавать никаких вопросов, сразу же отпустил усталого Ларса отдыхать.
Выглядел сын неважно. Совсем измученный, бледный, хмурый. Было видно, что сосредоточиться на деле ему нелегко.
— Лера, мы, пожалуй, пойдём, — я встала и повернулась к двери.
— Мама, — Лерка подошёл сзади и тронул меня за плечо. — Я хочу извиниться.
— За что? — я обернулась к нему.
— За то, что тогда давил на тебя, — пояснил он. — Ты оказалась права, а я выгляжу трижды дураком.
Я погладила его по спине:
— Ничего, сын. Спасибо, что всё понял. И что правильно себя повёл.
Он тяжело вздохнул, глядя в сторону.
— Вы о чём это? — уточнил Олег.
— Неважно, пап, — отрезал Лерка.
— А если это неважно, что ты такой убитый? Что Бертан нас водит за нос, мы предполагали. Доказали это вовремя. Пока все целы. О чём страдания, я не пойму? На тебя же смотреть страшно.
Лерка взглянул на Олега исподлобья, потом на меня, но ничего не ответил, просто покачал головой и ушёл к себе в спальню.
— Эта девушка, сестра Бэста, Рина… — пояснила я. — Лерка в неё влюблён. Впервые и очень сильно, по-настоящему. Не подозревал ни о чём, естественно.
— Ну, ё ж моё, — сокрушённо выдохнул Олег. — Эх, ребёнок… Как же его угораздило?!
— Вот и так бывает.
— Ох, плохо-то как…
— Ладно, хватит причитать. Этим ты Лерке не поможешь.
— А чем?
— Ничем тут не поможешь! Пока само не переболит.
Олег развёл руками:
— Хорошо, я больше ему слова не скажу… Хотя нет… — он решительно взялся за дверь, ведущую в спальню. — Пару слов всё-таки скажу.
— Олег, не надо!
— Подожди меня, я недолго.
Я опустилась в ближайшее кресло.
Я бы не стала лезть к сыну, когда он в таком состоянии. Потому что не хотела бы, чтобы к мне в такой ситуации кто-то лез с глупыми бесполезными утешениями. Но Олег считал иначе. И не мне было его за это осуждать. Тем более, что он куда лучший отец, чем я — мать.
А «недолго» тем временем затягивалось.
Я осторожно подключилась к Олегу, ровно на столько, чтобы различать, что происходит в соседней комнате.
Олег и Лерка сидели рядом на краю кровати.
— …Ты слишком сурово к себе относишься, сын. Ведь ничего страшного не случилось.
— Не случилось, да. Но могло. Я едва всех вас не подставил.
— Тут нет твоей вины…
— Разве? — Лерка злобно прищурился. — Ещё как есть.
— Злой умысел никогда не лежит на поверхности. Иногда только случай позволяет заранее его распознать. У тебя не было такого случая. Ты не должен чувствовать себя виноватым…
— Папа! — Лерка вскочил и сжал кулаки. — Папа, ты можешь учить меня, если я чего-то не знаю, ругать, если я заслужил, требовать с меня, приказывать… В общем, если ты будешь говорить мне, что я должен делать, я всегда выслушаю. Но никогда!.. Слышишь меня, никогда не смей говорить мне, что я должен или не должен чувствовать! Ты меня понял?!
Олег всплеснул руками:
— Да что же ты такой въедливый? Нельзя же к каждому слову так придираться… Ну, прости меня, сын! Больше не буду так говорить.
Лерка перевёл дыхание и сел обратно. Олег попытался потрепать его по шее, но Лерка раздражённо вывернулся:
— Перестань, пап!
Олег вздохнул:
— Сын, поверь мне: это всё пройдёт.
— Не пройдёт.
— Лера, никто не ждёт, что ты её забудешь в один миг. Для этого нужно время.
— Мне не нужно время! — вскинулся он. — Я ничего не хочу забывать!
— Я опять неправильно выразился. Ты и не забудешь. Но пройдёт время, и это уже не будет болеть.
Лерка шмыгнул носом.
— Ей в любом случае ещё хуже, — неожиданно заключил он.
— С чего бы?
— Я хотя бы счастлив был. Пусть сдуру, но счастлив, — пояснил он и добавил совсем тихо. — А ей пришлось меня терпеть. По приказу.
— Да у тебя совсем каша в голове, сын. Ещё не хватало тебе её жалеть!
— Жалеть? Нет, пап. Всё совсем хреново, — угрюмо проговорил Лерка. — Я её люблю. Всё равно люблю. И я больше не хочу это обсуждать.
— Не будем… У тебя какие планы на завтра?
— Рано утром пойду к Трою.
— Как он там?
— Да плохо, пап. У него пока ничего не получается. Даже поесть самостоятельно. Трой в депрессии, Кори в отчаянии. Их мать плачет круглые сутки, — Лерка вздохнул и замолчал.
— Я утром полечу к Юре. Нужна его подробная консультация. Если можешь — присоединяйся к нам. Заодно и совещание проведём.
— Хорошо, я тоже прилечу. От Троя вернусь, и к вам.
Олег встал, хлопнул Лерку по плечу и вышел ко мне в холл.
— Хочу пойти допросить Бертана. Не желаешь поучаствовать? — сразу сменил он тему, явно не желая больше говорить о Лерке.
— Я хочу сама с ним поговорить, одна. Можно?
— Поговорить можно, но мне нужен официальный допрос. Для протокола. Дело уже не личное. Вопрос безопасности правящего клана.
— Хорошо, тогда сначала я поговорю, потом ты допросишь.
Олег недоверчиво фыркнул:
— Рискованно. Ты можешь так поговорить, что потом он закроется, и я от него ни слова не добьюсь.
— О, да. Поговорить я могу по-разному. Но сейчас будет так, как надо.
— Ладно, пойдём.
