— Бертан знает, — улыбнулся Юра. — Он где-то нашёл совершенно необыкновенного врача… Кроме всего прочего, велено научить её играть в чарис. Полезно во всех отношениях. Вот, упражняемся. У Дары ещё не всё ладно с мышечной реакцией, но это дело наживное. С речью хуже, ничего не получается. Но куда нам спешить…
— В самом деле, куда, — вздохнула я. — А как вы тогда общаетесь?
— Или она отвечает жестами, или, если что-то серьёзное надо сказать, есть планшет с клавиатурой, — Юра кивнул на ближайшую скамейку, к которой была прислонена его трость, и там же лежал планшет, половину площади которого занимала клавиатура.
— А кстати, как поживает твоя любовь с бутылкой?
Юрка как-то по-мальчишески фыркнул:
— Какие там бутылки… Ты ещё гуманно со мной обошлась, об стену разбила. А тут, если Дара запах учует, может и в голову прилететь.
— О! Вот чего тебе для счастья не хватало, теперь понятно, — рассмеялась я.
Даррина тем временем пыталась сама брать мячи, подбрасывать и отправлять их в стену. Получалось весьма неплохо.
— Представляешь, она больше двух лет провела в том пансионе, практически в четырёх стенах. Рина навещала её последний раз семь месяцев назад… Персонал её вечно шпынял за то, что неплательщица… Одна, в чужом мире, не с кем поделиться, некому пожаловаться, — у Юрки дыхание перехватило, он отвернулся.
— Юр, я представляю. Ты давай поспокойнее, побереги себя.
Даррина прервала свои упражнения и пошла к нам. Она смотрела на меня не то, чтобы испуганно, но очень насторожённо.
— Она ведь узнала меня? — тихо спросила я.
— Она всех узнаёт. С этим у неё всё в порядке.
Даррина приблизилась и уставилась на меня в упор.
— Здравствуй, — сказала я ей как можно более буднично. — Рада, что ты поправляешься.
Она криво улыбнулась, перевела взгляд на Юру и, с трудом подняв руку повыше, поправила ему загнувшийся воротник рубашки.
— Я вижу, наконец-то мой брат в надёжных руках, — заявила я с улыбкой. — Ты, Даррина, давай построже с этим алкашом, с ним тут никто справиться не может.
— Катя!.. — укоризненно начал Юра, но Даррина приложила палец к его губам и потом погрозила Юрке. Он только руками развёл.
Даррина легонько кивнула мне и отправилась обратно к своим мячам, ступая неторопливо и мягко, делая короткие нетвёрдые шаги.
— Какая же она была невероятная красавица… — прошептал Юра, глядя ей вслед. — Просто не передать… Спасибо тебе, Катюша, что вытащила её. Ещё бы немного, и она бы не выдержала, погибла бы…
— Почему же дети так с ней обошлись? Ты не спрашивал?
Юра тяжело вздохнул:
— Я пытался. Начинаю говорить о Рине, она рыдает. Спрашиваю о Бэсте — обмирает и замыкается. По-моему, она его смертельно боится.
— Да? И почему я не удивляюсь?.. А с Бертаном она как?
— С Бертаном тоже рыдает. Но это пусть, это от счастья, — отмахнулся Юра.
— Ну ладно, Юр, повидались, да и пора мне. Пойду я.
Юрка неожиданно расстроился:
— Ну ты молодец, две недели не виделись, заскочила на пять минут и уже прощаешься!
— Скоро Олег вернётся.
— Ну и что? Насколько я помню, не ты ему, а он тебе обед готовит, так что куда тебе спешить?
— Он очень нервничать начинает, когда в пустой дом возвращается. Лучше, если я его буду там ждать.
— А он не хочет тоже меня навестить?
— Знаешь, по-моему, нет.
— Ладно, я постараюсь как-нибудь сам к вам зайти. Мне надо поговорить с Олегом. Серьёзно и без спешки.
— Хорошо, приходи, конечно… Ну, я пошла. Пока!
Юрка махнул мне рукой и улыбнулся.
Я двинулась в обратный путь.
Шуршание с потрескиванием я почувствовала, как только ступила на лесную тропу. До нужной двери оставалось совсем немного, и я сразу же отозвалась в ответ на шуршание:
«Олег, я уже иду! Не волнуйся!»
Шуршание не прекращалось, оно становилось то громче, то чуть тише, в нем всё чаще возникали небольшие электрические разряды.
«Олег, ты что там?!»
Ответа не было, только тихо шуршащая фольга, в которую время от времени добавлялись странные металлические нотки.
«Олежка, отвечай сейчас же!»
Пустив вдоль шуршащего потока визуальный канал, я увидела берег моря или большого озера, узкую полоску песка, низкий кустарник на опушке прибрежного леса. И человека в пухлой зимней куртке, неподвижно лежащего вниз лицом у самой воды. Это была синяя куртка Олега. Пару минут я рассматривала картинку, пытаясь понять, где это. Это явно было где-то совсем рядом. И тут я поняла: это берег залива, как раз та его часть, куда выходит прямая тропа из Юркиного поместья.
Я бросилась бежать по тропе, быстро, как только могла, тянулась за еле слышным шуршанием.
Когда я выбежала на берег, он лежал в той же позе.
— Олег!
Я наклонилась над ним и попыталась перевернуть его на спину. И тут сильная цепкая рука схватила меня за лодыжку и дёрнула. Взмахнув руками, я потеряла равновесие и шлёпнулась плашмя в воду.
У самого берега было мелко. Я ударилась затылком о дно, чуть не вдохнула воду, но вовремя сдержалась, попыталась сесть, но кто-то, чей расплывчатый силуэт я едва видела из-под воды, с силой толкнул меня обратно. Я ещё раз приложилась затылком и всё-таки не удержалась, хлебнула чуть солоноватой холодной воды.
