— Я не подумала, что она может быть жива. Но раз ты это допускал, я просто отработала всю информацию, до которой смогла добраться. Дело техники.
Я вытащила из кармана то, что осталось от денег, и протянула Юрке:
— Сдачу забери.
Он затряс головой:
— Не надо! Оставь себе.
— Ты спятил что ли?! Чаевые суёшь? Так я к тебе не нанималась вроде! — меня затрясло.
— Орешин, сгинь с глаз! — рявкнул Олег. — Не выводи меня!
Юра забрал деньги и полез на заднее сидение.
Когда Олег двинулся в обратный путь, Даррина начала испуганно мычать, бормотать, плакать. Юра и Бертан хлопотали над ней с двух сторон, а я вжалась в переднее сидение и призывала на помощь всё своё терпение. Выносить всё это было совершенно невозможно. Когда мои нервы оказались на пределе, я плюнула на всё и полезла в её голову.
Это был какой-то кромешный ад. Я видела два типа повреждений. Одни явно были следствием инсульта. Другие — целенаправленное воздействие. Её ментальное пространство было разодрано в клочки. В этих клочках бились и умирали остатки потока, равного которому когда-то не было во всём Первом мире. У Даррины уже не могло быть никаких сканерских способностей. Да и обычная мозговая деятельность, скорее всего, была очень сильно нарушена. Я принялась обходить по очереди все разрозненные участки её пространства и гасить возбуждение. Даррина перестала мычать и выть и, наконец, уснула, привалившись к Юрке. Я ещё раз прошлась по руинам её сознания. И теперь, когда всё успокоилось, я чётко увидела то, что в панике было неочевидным: сначала Даррина перенесла разрушительное внешнее воздействие, а кровоизлияние случилось уже потом.
— Ребята, дело было так. Сначала её порвали. Это не блоки, это намеренное разрушение. Нет больше единого потока. А потом она перенесла обычный инсульт. Судя по всему, не очень тяжёлый. Всё-таки ходит и что-то соображает. Речь, может быть, получится восстановить, если возьмётся хороший невролог. Но она больше не сканер.
— Это мог сделать Бэст? — проговорил Бертан.
— Ты меня спрашиваешь? Не знаю, на развалинах подписи не стоят. Но если так рассуждать, то кому она сдалась, кроме него? Спрашивай свою сестру, может быть, она что-то тебе скажет.
— А можно как-то восстановить её?
— Я могла бы попробовать, если бы это были блоки. Но это не блоки. Это разрывы потока. Я не представляю, как это было сделано, а значит, не умею это исправлять. Извини, Бертан. Это правда.
— Ну что ты, разве я сомневаюсь… — вздохнул он. — Спасибо тебе.
Когда мы уже поздней ночью доехали до нашего дома, я чувствовала, что сейчас сдохну на месте. Сумасшедший день, под занавес которого мне пришлось ещё и усыплять Даррину, высосал из меня последние силы.
— Идите вперёд, мы потом, — сказала я, выбираясь из машины.
Бертан вытащил спящую мать и понёс к беседке. Юра пошёл открывать ему двери. Скоро они втроём скрылись из вида.
— Олег, я просто сейчас помру. Давай дома останемся.
— Конечно, — Олег полез за ключами от дома. — Не помирай только, хорошо?
— Уж как получится.
В прихожей я сбросила с себя куртку прямо на пол, с трудом стащила ботинки, не расшнуровывая, добрела до дивана в холле и повалилась на него без сил. Олег подошёл, проверил, жива ли, разворчался, стал вытряхивать меня из одежды.
— Ну что ты бубнишь, я всё равно ни слова не понимаю… — пробормотала я, проваливаясь в глубокий душный сон.
От новой двери, которую мы все уже успешно освоили, до старого запущенного парка было совсем близко. Ну, может быть, чуть дальше, чем до парадного входа в Юркино жилище. Парка этого из окон видно не было, всё закрывали огромные деревья. Но я его хорошо помнила, когда-то Юрка гулял там под присмотром врачей, а я сидела с ним на скамейке и думала, смогу ли хоть чем-то помочь брату. Больше с тех пор я в этот парк и не заглядывала.
Оказалось, что на огромной поляне, засаженной лабиринтом плотных тенистых кустов, ничего, в сущности, не изменилось. Только на северном краю у леса появилась коробка для сквоша. Возможно, и даже наверняка, в Первом мире у этой игры было своё название, но я его не знала. В коробке я и увидела Юрку с ракеткой. Он неторопливо подавал мячи, вынимая их из огромной бездонной корзины, а высокая худая шатенка в белых брюках и просторной вышитой тунике очень неловко пыталась их отбивать. Пока я шла, Юрка успел подать с десяток мячей, а шатенка, вроде бы, до одного из них своей ракеткой всё-таки дотянулась.
Юра не заметил меня, пока я не подошла практически вплотную и не замаячила у самой границы коробки. Тогда Юрка остановился, что-то сказал своей партнёрше, тронув её за плечо, и пошёл ко мне.
Женщина тоже обернулась.
Вот теперь её невозможно было не узнать. Да, годы никуда не спрячешь, да, морщины и искажённые болезнью черты… Но это была Даррина, и долго вглядываться было не нужно. Её волосы хорошо покрасили, аккуратно постригли, подобрали красивую одежду. На щеках играл румянец, а глаза блестели живостью и любопытством.
— Какие-то две недели, а человека не узнать! — восхитилась я, когда Юра подошёл ко мне. — Ты что, знаешь волшебное слово?
