Дерзкая темная ночь полностью

Именно в такие простые моменты мне кажется, что я влюбляюсь в нее еще сильнее.

– Думаю, им можно позволить сделать что-то с визуальной картинкой, – после нескольких минут молчания задумчиво произносит она. – Что-нибудь более креативное типа флешбэков из его прошлой жизни вместо линейного повествования.

Я пожал плечами:

– Наверное. Но делать флешбэки книжному Рэйзору из альтернативного времени – все равно что сделать его пришельцем. Я в том смысле, что ты и так сделала его уникальным. Плюс эти временные сдвиги. А мультивселенная трансформирует параллельное время в гипервремя.

– Я знаю, но, может, это подтверждает идею Остина. Сворачивание мультивселенной объясняет существование их всех. Может, идею о параллельном времени легче понять, потому что зрителям проще объединить в одно разные ипостаси одного и того же персонажа?

– Думаю, твоя все же проще, – замечаю я и добавляю: – Более изящная. Она начинается с параллельной временной петли. И здесь не нужна ретроспектива.

Она согласно кивает:

– Наверное, мне нужно просто услышать, что они скажут. Все просто, пока это только я и мои книги, плюс мои же идеи. И все становится иначе, когда сюда вовлечено большое количество людей.

Произнесенное грузом повисает между нами. Она собирается позволить Остину и сценаристам себя переубедить? Может, ей и стоит. Но у меня такое чувство, что я бы не стал. Будь я на ее месте, не уступил бы.

– Это ведь не потому, что ты трусишь? – спрашиваю я.

Лола наклоняет голову набок.

– У меня здесь нет опыта, – замечает она, добавляя: – Я имею в виду фильм.

– Но ты знаешь саму историю. Рэйзора. И Куинн.

Ведь Куинн – это ты, хочу сказать я. Не дай ему изменить тебя. Не позволяй сексуализировать твой путь от хаоса к триумфу.

Кивнув, она снова поворачивается к окну.

– Знаю. Просто хочу понять, как с этим справиться.

– Что, если он будет настаивать на восемнадцатилетней Куинн? – интересуюсь я. – Или скажет, что без романтической сюжетной линии история Голливуду станет не нужна?

Лола оборачивается и смотрит на меня, а я ловлю вспышку ярости в ее глазах, после чего перевожу взгляд на дорогу.

– Возможно, он прав, – говорит она. – Тогда это полный отстой. И да, выходит, что история должна быть романтической, чтобы стать коммерческим кино. Мы ведь не делаем из этого артхаус, а продали идею крупной студии. Прибыль тут – ключевое понятие. И в общем-то я знала, на что шла.

Я прекрасно понимаю, о чем она, но внутри у меня все сжимается.

– Ты не станешь оспаривать?

– Конечно, стану, – говорит она. – И я знаю, о чем ты скажешь. Но, думаю, я хочу осознавать, что принимаю правильное решение. Видел бы ты ту встречу. Анджела и Ройя не сказали и по три слова, но они ведь исполнительные продюсеры. А по контракту у меня не очень много места для маневров.

– Правда? – Я вполне в курсе обсуждения образов женских героев в индустрии создания комиксов, но по-прежнему удивлен, что фильм Лолы в общем-то ей не принадлежит.

Она кивает:

– Мне двадцать три. Я первая женщина, по комиксу которой создадут большое кино, и одна из немногих авторов, кто сам создает себе иллюстрации. Будь я Стэном Ли[26] или Джеффом Джонсом[27], да хоть неизвестным парнем моего возраста и опыта, я могла бы им в подробностях объяснить, какого хрена им нужно делать, – и все бы послушались. У мужчин твердое убеждение, что только у таких же, как они, есть так называемое деловое чутье. А если я приду туда как Лола Кастл и начну спорить, скажут, что я бесцеремонная и что со мной не сработаться. Может, кто-нибудь даже использует термин сука.

Я чувствую, как моя челюсть сжимается. Знаю, она права, но все же:

– Это же хрень какая-то.

– Так устроен мир, – замечает она. – Первый вопрос, на который мне приходится отвечать, – это каково быть женщиной в индустрии комиксов? И так на каждом интервью. Второй вопрос – читает ли кто-нибудь из моих подруг комиксы?

Охренеть. Я никогда не думал об интервью в таком ключе. Кажется, там задают разумные вопросы, но чуть в сторону – и вылезает подобный бред.

– Как думаешь, Брайана Майкла Бендиса[28] кто-нибудь когда-нибудь спрашивал, читают ли его друзья комиксы? – спрашивает она.

Невесело усмехнувшись, я отвечаю:

– Наверное, нет.

– Мы на каждой встрече спорим о куче нюансов, но я хочу готовиться к ним заранее, – говорит она. – Мне нужно сначала убедить саму себя, что эти изменения необходимы, потому что уверена: еще будет от чего впасть в шок, и я не хочу, чтобы обсуждения проходили за моей спиной.

И сейчас, вот прямо в это мгновение, я хочу сделать ей предложение.

Хочу остановить машину и встать на одно колено прямо на пыльной узкой обочине шоссе. Потому что Лоле не важна та чушь, и она понимает, что ей нужно действовать осторожно. Она найдет лучший способ сражаться за то, что создала.

Мы проезжаем мимо выглядывающих из-за пышных деревьев и железных оград домов не за один миллион, после чего сворачиваем на Сансет и въезжаем в подземный паркинг.