Дерзкая темная ночь полностью

Мои слова оборвало удовольствие. В венах вместо жидкости уже пар, обжигающий и невесомый, а я чувствую, что уплываю, впиваясь в него пальцами и ногтями, неразборчиво умоляя его продолжать делать то, что он делает, потому что это хорошо – так хорошо, пожалуйста, – и я так громко кричу под ним, что мой вопль эхом раздается по комнате.

Каждую часть тела наполняет удовлетворение, пока я, растаявшая и безмолвная, не сгораю, растворяясь в эйфории.

Его ритм просто бешеный сквозь мой оргазм, но как только я замолкаю, захлебываясь воздухом, он резко подается назад и выходит так грубо, что я тут же ощущаю пустоту.

– Блин. – Он задыхается, садится на пятки, склоняет голову к тяжело вздымающейся груди и потирает рукой лицо. Наклонившись ниже, делает несколько рваных вдохов.

Паника и блаженство в моей крови дают такую странную смесь, что я едва нахожу слова, чтобы спросить:

– Что случилось?

Подрагивающей ладонью он обхватывает мое бедро:

– Я не надел презерватив. И чуть не кончил.

Мое сердце стремительно колотится, кожа влажная от пота, а я сама еще не оправилась от только что произошедшего. Мы только что занимались сексом.

Едва упав на его кровать, спустя считаные минуты мы трахались, как самые настоящие дикари.

Я инстинктивно хватаю его за предплечье, пока он поглаживает меня вверх и вниз по раскрытым бедрам.

– А ты кончила? – шепчет он.

Я до сих пор не могу найти слов, поэтому киваю, еле выдавив:

– Да. Боже.

На самом деле я думала, что потеряла сознание.

Его горячая рука скользит по моему бедру, животу и накрывает мою грудь.

– Не могу поверить, – он тяжело сглатывает и закрывает глаза, – что мы…

Привыкнув к темноте, я теперь лучше вижу его тело. Одно дело – разглядывать его в нижнем белье при ярком полуденном свете в своей гостиной, но это ничто по сравнению с его очертаниями в полумраке, когда он стоит на коленях между моих раздвинутых ног.

Я рассматриваю его широкий торс, рельефный пресс и резкий изгиб его бедер, ведущий к влажному и тяжелому члену.

Его большой палец с нажимом кружит вокруг моего соска.

– Думал, что это будет сплошное неторопливое смакование, когда мы… Если бы это сделали.

Все мои связные мысли мошками разлетелись в разные стороны:

– Сейчас я ощущаю себя слишком сумасшедшей для неторопливого смакования.

– Я тоже, – смеется он. – Еще как.

Хочу его туда, где он был двадцать секунд назад, накрыв меня своим тяжелым вспотевшим телом и двигаясь, подкручивая бедрами, у меня между ног. Я сажусь, хватаю его за затылок и, целуя припухшие влажные губы, спрашиваю:

– У тебя есть презервативы?

– Да. – Его пальцы скользят у меня между ног, а рот движется в глубоких и жадных поцелуях.

Я опускаю руку вниз, обхватываю его и наслаждаюсь влажным скольжением вверх и вниз по нему, когда Оливер стонет мне в рот, почти всхлипывая. Свободную руку он кладет поверх моей, но не направляя, а просто, чтобы почувствовать мои пальцы на себе, как и я чуть раньше. После нескольких неспешных поглаживаний он начинает двигаться в моей руке, целуя все более жадно и наклонившись так низко, что едва не скользит в меня снова.

– Быстрее, – шепчу я, и он закрывает мне рот своими губами.

– Стой, погоди. – Он мягко убирает мою руку. – Не спеши. Это не… Я хочу притормозить и все прочувствовать. – Его поцелуи превращаются в легчайшие прикосновения:

– Не хочу так же быстро захотеть кончить, если мы опять возьмем прошлый темп.

Не представляю себе сейчас, как секс с Оливером может быть неспешным, ведь я знаю, каково это, когда он – слетевший с катушек. Теперь я вряд ли захочу, чтобы он пытался быть со мной нежным. «Нет, – думаю я. – Я знаю, как ты ощущаешься, когда просто берешь и трахаешь меня».

Он тянется к тумбочке и возится с коробочкой, которая, как я замечаю с легким удовлетворением, была нераспечатанной. Вытащив квадратный пакетик, он бросает его рядом со мной на кровать. Когда я тянусь к нему, он накрывает мою руку своей и с улыбкой целует.

– Не торопись, – смеясь сквозь поцелуи, останавливает меня он. – Подожди.

Всем телом нависнув надо мной, он наклоняется и целует, сдерживает меня и одновременно с этим распаляет, словно показывая, как можно смаковать.

Манящий рот, широкие плечи и сильные жилистые руки.

Четко очерченные мышцы его спины, упругая задница под моими ладонями, когда он двигался, врываясь в меня.

Мягкая дорожка темных волос, прижимающаяся к моему пупку.

Секс у нас и был, и не был; проникновение – только формальность. И по его взгляду я понимаю: с каждым поцелуем он говорит мне что-то, с каждым прикосновением к моей коже.

Он так смотрит на меня, что складывается впечатление, будто видит больше, чем мое поднятое к нему лицо. Он видит всю меня. Из-за нарастающего от всего этого жара кожа горит огнем, вскипает кровь, а я превращаюсь в совершенно безумную.

– Кажется, для смакования у нас впереди будет куча времени, – тихо заскулила я. – Я не…

Он берет презерватив, кладет его мне на ладонь, а сам усаживается у меня между ног:

– Знаю.