Дерзкая темная ночь полностью

Оливер пристально смотрит на мои губы, после чего с облегчением улыбается, дарит один нежный поцелуй, выходит из меня, отпихивает простыню и стаскивает презерватив. Он тянется за салфеткой, а я не свожу с него глаз. Он такой подчеркнуто мужественный во всем: как запросто прикасается к своему члену, как точно знает, что делать с презервативом, тень волос на его груди, линии мускулов на плечах, и как он поворачивается и забирается между простыней назад ко мне. Оливер рукой гладит мой живот и между ног, где от недавнего трения и его толчков все еще горячо. Мне нравится его властная ладонь и с какой уверенностью ко мне прикасаются его пальцы.

– Ты в порядке? – бормочет он мне в шею.

– Ага, – отвечаю я, но неосознанно вздрагиваю, когда в меня скользят его пальцы.

Он убирает руку и проводит костяшками мне между грудей:

– Когда ты в последний раз с кем-то была?

Такие вопросы должны ощущаться навязчивыми и странными, когда они звучат почти сразу же после секса с новым любовником, но я совсем не против – мне хочется рассказать все. Все, что произошло до него. Мы делились многими подробностями, но не такими – откровенными и потаенными.

Перевернув руку, он тыльной стороной ладони скользит по груди, после чего указательным и средним зажимает мой сосок. Наклонившись, он касается языком самого кончика.

Я закрываю глаза, изо всех сил проводя подсчеты, пока он так делает:

– М-м-м, где-то в марте.

– Прошлого года? – Его пальцы спускаются вниз к ребрам, а когда он спрашивает, в его тоне нет ни капли ревности: – Кто он был?

– Парень, с которым я виделась несколько раз, из киношколы.

– Было хорошо?

Я пальцами черчу линию по его челюсти от уха до подбородка.

– В одну из тех встреч вроде было неплохо, – отвечаю я. – А потом вспомнить особенно нечего. – Закрыв глаза, я собираюсь с духом:

– А ты?

– С женщиной во время велосипедной поездки.

– Это твой последний раз? В июне?

Он кивает и целует мою ключицу:

– Вообще-то это было в конце мая, но да, я про ту поездку.

– Перед тем, как познакомился со мной?

Я знаю ответ на этот вопрос. Ну конечно же, это было перед встречей со мной. Мы познакомились в Вегасе, как раз в конце их приключений. Но кажется, мне нужно дополнительное уточнение, что после нашего знакомства у него никого не было.

– Ага, в Альбукерке. Она работала в ресторане отеля.

– Было хорошо? – вторю ему я.

– Вспомнить особенно нечего, – откликается он. – Причем ей тоже. Мы все тогда были в стельку, – смеется он и добавляет: – А я был слишком пьян, чтобы закончить.

Мы не называем имен этих людей. Я едва помню лицо того парня или как ощущалось его тело под моими прикосновениями. А с каждым собственническим поглаживанием Оливер стирает с меня следы других мужчин.

– И с тех пор никого?

Улыбнувшись, он целует меня.

– Никого.

– А это не странно для тебя – так долго?

Пожав плечами, он отвечает:

– Я чертовски долго ждал эту великолепную женщину по имени Лорелея Кастл, чтобы шляться по бабам.

Я отодвигаюсь, чтобы встретиться с ним взглядом.

– У тебя был выбор. – В своем голосе мне самой слышна ревность от одних только возможностей вокруг него.

От его улыбки мое напряжение тает, как сахар в горячей воде.

– Как и у тебя, лапочка.

– Поменьше.

Он хохочет:

– Вряд ли.

– В моей голове постоянно вертится пятьсот мыслей и идей, кто захочет с этим мириться?

– Я. – В лице Оливера не остается ни капли веселья, когда он наклоняется меня поцеловать. Со стоном он снова оказывается на мне, прижимаясь носом к подмышке, проводя зубами по плечу, посасывая каждый палец и покусывая каждый его кончик. Его член, снова нетерпеливый и тяжелый, встает между нами.

Он стонет, когда я хватаю его, сжимаю и глажу рукой.

И все снова становится безудержным – с укусами и торопливыми прикосновениями. Оливер резко переворачивает меня на живот и, наклонившись, чтобы пососать заднюю часть шеи, ныряет руками под меня и хватает грудь, одновременно скользя членом по расселине между моих ягодиц. Его прикосновения лихорадочные, но одновременно уверенные. Тут нет никаких «могу ли я». Никаких «хочешь ли ты». От ощущения его зубов на моей коже и обхвативших меня рук в моей голове проигрываются миллионы разных фантазий.

Я слышу, как снова разрывается фольга, а затем звук скольжения презерватива по члену, после чего он поднимает меня за бедра, удерживая их между своих, и врывается в меня со стонами от моего тепла, мягкости и открывшегося ему вида, когда нависает сзади надо мной.

От того, что мои бедра по-прежнему прижаты друг к другу, и от того, как растягивается мое тело вокруг него, я издаю эти безумные и отчаянные крики, подаваясь к нему навстречу, и чувствую, что вот-вот рассыплюсь на куски. Я как луч света, попавший в призму и рассеивающийся в тысяче разных направлений. Крепко ухватившись за мои бедра, Оливер объезжает меня, агрессивно вбиваясь и чувствительно потираясь на глубине.