– До сих пор не могу поверить, что ты у меня на коленях. – Он проводит руками вверх по моему телу. – Знаешь, сколько раз я давал волю рукам и фантазировал о тебе, сидящей на мне верхом и трахающей меня, пока сосу твои изумительные сиськи?
Я взрываюсь хохотом и тут же зажимаю рукой рот, после чего бросаю взгляд на заднюю дверь.
Он целует меня в подбородок, а на лицо возвращается легкая спокойная улыбка. Внезапно он кажется лет на тридцать старше меня. Он так легко управляется с собственной страстью:
– Мы закончим это позже.
Когда я снова киваю, он перемещает меня со своих колен и мы ложимся на траву плечом к плечу и смотрим в небо. Оно ощущается как огромный океан с плывущими в нем звездами. Рука Оливера накрывает мою, и мы переплетаем пальцы.
– Расскажи мне еще про Лос-Анджелес, – просит он.
Застонав, я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы собрать мысли воедино.
– Я писала «Рэйзора» так давно, что уже не помню, где были трудности. А приезд в Лос-Анджелес словно обрушившийся на голову таз ледяной воды. На встречах я сама себе казалась наивной и бесполезной, а ведь речь шла о моей истории. А потом, когда вечером хотела поработать над «Жуком», я даже не смогла начать. – Он сочувственно мне кивает, поднимает наши соединенные руки и целует мою. – Я скучала по тебе, все мысли были только про нас, и я не могла перестать беспокоиться о том, как благополучно пережить эти встречи. – Я поднимаю на него взгляд. – Их было трое: Грегори – и упаси тебя боже назвать его Грегом – Остин и Лэнгдон.
– Грегори Сент-Джуд? – уточняет он. – Он ведь сделал Metadata в прошлом году, да?
Очевидно, ему все эти имена куда более знакомы. Мне-то пришлось по-быстрому покопаться на IMDb в телефоне на следующий день.
Я снова почувствовала волну смущения:
– Именно. И он замечательный. Мы с ним не очень долго общались, а вот Лэнгдон – полный мудак. Изначально Остин говорил мне, что Лэнгдон ценит мою историю, но давай я тебе скажу всю правду: это не так. Ну разве что в том смысле, что сорокапятилетний придурок хочет отыметь Куинн.
Оливер стонет.
– Значит, ты еще не закончила редактуру? – спрашивает он, и я ощущаю его взгляд на мне, когда он поворачивается.
– Нет. Мы над многим поработали, но они сказали, у меня есть две недели, чтобы навести свою красоту, что бы это ни значило, – отвечаю я. – Там немало всего, что мне не позволено менять, и полным-полно деталей, на которые мне как раз наплевать, например на одежду Куинн.
Вздохнув, он снова поворачивается лицом к небу.
– Мне жаль, что это получается так разочаровывающе, лапочка. Это отстой.
Я киваю:
– Все нормально. Мы разберемся. Я рада быть с тобой сегодня вечером.
– Я тоже.
Он снова целует мою ладонь, и мы проводим несколько молчаливых минут, глядя на звезды, когда скрипит задняя дверь, и я знаю, что на нас смотрит папа. Представляю, что он видит: его дочь лежит на траве рядом с держащим ее за руку мужчиной, и это происходит впервые на его глазах. Не знаю, что он чувствует: радость вперемешку с печалью или только радость. А может, это для него столь же пугающе, как и для меня.
– Ужин готов, – тихо зовет он.
Стол накрыт скатертью, а салфетки украшают латунные кольца, в центре стола – свечи. Нахмурившись, я смотрю на него и вижу его скорее восторженный, а не поддразнивающий взгляд. По нему заметно, что он и сам знает, что слегка хватил через край, и я неохотно ему улыбаюсь.
Оливер садится напротив папы и рядом со мной, и в молчании мы кладем себе еду. Не будь здесь меня, они оба беззаботно бы смеялись. Не будь Оливера, мы с папой беззаботно бы смеялись. Уж и не знаю, какой из вариантов лучше. Папа неловко откашливается и смотрит на нас:
– Я действительно рад за вас обоих.
Я открываю рот попросить сменить тему,
– Спасибо. Это до сих пор потрясающе. – Он улыбается папе и отправляет в рот вилку с салатом.
– А все началось с дружбы, – кивая, говорит папа.
– С дружбы, – повторяет Оливер.
Отпив воду, папа смотрит на меня, и я наконец вижу, что заметил Оливер: папа обычно прячется за подколками, а сейчас он не скрывает эти редчайшие эмоции.
– Мы с мамой Лолы познакомились в баре. – Он склоняет голову набок и улыбается. – Судьбоносная встреча. Как оказалось, быть врагами у нас получилось куда лучше, но пока были друзьями, это было ужасно мило. Хочу, чтобы у тебя был кто-то, с кем бы у тебя хорошо получилось быть другом.
