Машег искупался, слегка перекусил, выбрал подходящую стрелу и заявил, что привязывать к ветке его не надо. Сам справится. И продемонстрировал вис вниз головой на согнутых ногах.
Скьёрн не возражал.
Зрители, коих было сотни три как минимум, разместились вокруг полянки и на береговом склоне.
Желающие сделали ставки. В том числе и сами состязающиеся. Каждый поставил на себя. И поставил прилично.
Приготовились: Машег изобразил летучую мышь на отдыхе, Скьёрн, на шлеме которого нарисовали глаз, поднял щит…
– Начали! – скомандовал взявшийся судить Егри.
Сергей рассчитывал, что нурман сразу рванёт к дереву, но тот проявил неожиданную осторожность. На кону были немалые деньги, так что никакого риска.
Держа щит так, чтобы он полностью закрывал голову, Скьёрн двинулся к дереву, глядя себе под ноги. То, что всё от пояса и ниже становилось идеальной мишенью, Скьёрна не смущало. Это же не настоящий бой. У хузарина одна стрела, и стрелять ей надо в лобовую часть шлема. Вот её-то и следует защищать. И глаза заодно. Вдруг хузарин промахнётся и вместо нарисованного попадёт в настоящий глаз.
Осторожность Скьёрна народу не понравилась. Особенно той части, которая ставила против него, ведь такой педантичный подход не давал хузарину ни одного шанса. И эта часть не стала скрывать своего недовольства.
Скьёрн обидные слова проигнорировал. Не спеша, коротким подшагом, так, словно он был не один, а в строю, Скьёрн подобрался к противнику, вернее, к его дереву, совсем близко. Теперь по условиям поединка ему следовало коснуться Машега клинком. Не такая уж трудная задача даже вслепую.
Машег выстрелил в тот момент, когда меч почти коснулся его головы.
Выстрелил так быстро, что многие пропустили миг, когда стрела сорвалась с тетивы и ударила в верхний край щита, и пробила его насквозь, и увязла.
Скьёрн отбросил щит, но достать хузарина не успел, потому что тот, откачнувшись после выстрела, разогнул колени и, перевернувшись в воздухе, упал на ноги и сразу отпрыгнул влево, уходя с линии атаки.
Зрители радостно заорали. Те, кто ставил на нурмана.
И зря.
Просто они не видели то, что видел Сергей.
Многие видели, как дёрнулась после выстрела голова нурмана.
Да и кто не дёрнется, если из его щита вдруг выпрыгнет узкий гранёный наконечник.
Вот только Скьёрн дёрнулся не от испуга.
И сам это знал.
Потому первым делом ощупал налобник. И, разумеется, нашёл то, что искал. У нарисованного глаза появился зрачок.
Нурман поглядел на улыбающегося хузарина. И уже не высокомерно, а весьма заинтересованно.
– Зря ты боялся! – звонко выкрикнул Машег. – Если бы ты не прятался за щитом, я бы не бил в полную силу! Очень мне надо за тебя верегельд платить! Я лучше на эти деньги девок себе куплю, когда Самкерц отобьём!
– Девок я тебе и без денег обещаю, – громила Скьёрн навис над мелким хузарином. – Лук дай глянуть!
– Ты только тетиву пустую не бросай! – забеспокоился Машег, глядя, как нурман цепляет толстыми пальцами тетиву.
– Знаю, – Скьёрн оттянул тетиву к скуле, потом плавно отпустил. Хмыкнул. Вернул лук, ухватил Машега за руку, ощупал предплечье, проворчал: – Колдовство, не иначе. У тебя бабка не финской крови, парень?
– Обе мои бабушки самой лучшей крови! – заявил Машег. – Ещё раз назовёшь меня колдуном – убью тебя по-настоящему, плевать на верегельд!
– Что с тобой, Скьёрн? – вмешался Егри. – Какое ещё колдовство? Все видели: он стрелял честно. Ты проиграл!
– Проиграл, – согласился нурман, выпуская руку Машега. – Но вот что непонятно: как такими цыплячьими лапками, как у него, можно натянуть
– Он – белый хузарин! – Сергей решил, что самое время вмешаться. – Это ты, родившись, первым делом сиську искал. А такие, как он, сразу лук хватают!
– Ну, положим, я первым делом до отцова меча дотронулся, – возразил Скьёрн. – По обычаю. Но и от сиськи не отказался!
– От сиськи ты и сейчас не откажешься! – сострил кто-то из хирдманов. – Да кто тебе даст без денег, а деньги ты сейчас продул!
Скьёрн повернулся всем туловищем, поглядел на шутника… И соорудил из пальцев неприличную конструкцию.
– Хотел бы я сказать, Ёфур, что ты сгодишься мне вместо бабы, но не скажу! – ухмыльнулся нурман. – Не сгодишься.
Шутник побагровел. Его только что вроде бы оскорбили, причём очень серьёзно, ведь сказать мужчине, что его можно поиметь, это гарантированный вызов на хольмганг. Но формально придраться не к чему. Нурманы – мастера таких шуток.
– А вот повстречайся мне девка, похожая на него, – кивок в сторону Машега, – я б ей немедля свадебный дар поднёс! И не потому что красотка, а потому что сыны с такой кровью, как у этого юного дренга, меня бы порадовали! Нет ли у тебя сестрёнки, стрелок?
– Есть, – ответил Машег. – Но вряд ли у тебя хватит золота на свадебный дар, а серебра для домашней утвари в моём роду хватает.
– У меня и серебра нынче немного, – заявил Скьёрн. – Нечего мне предложить тому, кто мог бы меня убить, но не убил. Разве что дружбу и прозвище в знак этой дружбы. Пусть зовут тебя отныне – Последняя Стрела!
Машег сначала нахмурился, потом сообразил и заулыбался:
