Нурдгрен кивает: он знает, что делать. Он закладывает на то же место еще одну самодельную бомбу, стараясь не поддаваться стрессу: он все делает правильно и последовательно, все должно получиться. Меньше, чем через полминуты гремит второй взрыв – намного мощнее предыдущего.
Комнату наполняет запах пороха. Все трое выходят посмотреть, удалось ли им на этот раз. Дым и пыль быстро рассеиваются.
На двери – ни следа от взрыва.
– Что это за хрень? – шепчет Сами.
05.29
Следующий взрыв происходит почти одновременно с тем, как последняя пачка купюр отправляется в сейф. Все вздрагивают – на этот раз взрыв намного громче: они приближаются.
– Мы не можем оставаться здесь, Клод, – хнычет Анн-Мари.
Непонятно, почему она говорит шепотом. Чтобы грабители не услышали, или чтобы не волновать коллег?
– У нас есть четкие инструкции, – излишне формально отвечает Тавернье.
– Мы не можем оставаться здесь, – повторяет Анн-Мари, качая головой.
– Кто-нибудь может выключить это чертово радио? – раздражается Клод.
Ему не видно, кто это делает, но через пару секунд радиоприемник наконец умолкает.
– Никакой опасности нет, – громко заявляет он. – Добравшись до сейфа, грабители поймут, что попасть туда невозможно.
Тавернье уже открывает рот, чтобы продолжить, как гремит третий взрыв – оглушительной силы.
– Дьявол! – ругается Тавернье.
– Это защитная дверь! – кричит кто-то, кто стоит в конце зала и видит то, что скрыто от Клода.
– Всем оставаться на местах! – приказывает француз.
05.30
В другой ситуации – например, если бы они обсуждали это за кухонным столом – смятение Сами Фархана не знало бы границ. Он вскочил бы на ноги и закружил по кухне, болтая без умолку. Не стесняясь в жестах и выражениях, он рассказал бы о том, через что прошел, вспомнил истории об осторожности и недостатке решительности, и, тыча пальцем в Никласа Нурдгрена, сказал бы, чтобы тот «не думал о том, что по другую сторону двери, и разнес эту проклятую дверь ко всем чертям».
Но не сейчас.
Не когда он с отчаянием смотрит на стальную дверь на шестом этаже денежного хранилища, пока над крышей жужжит вертолет.
Сейчас Сами молчит. Нурдгрен лучше всех понимает, что нужно делать, и Сами должен ему довериться.
– Ладно, – говорит эксперт по взрывам, – третий раз – алмаз. Прячьтесь.
Он произносит эти слова тихим голосом – без каких-либо сомнений, без намека на извинения. И пока Сами и Малуф решительным шагом возвращаются в каморку, Нурдгрен вместо банки прикрепляет к двери рамку: в этот раз он сделает все по-другому. Он осознает, что теперь рискует разнести половину двери. Возможно, деньги по ту сторону двери завалит гипсом, пылью и осколками. Не говоря уже о том, что может произойти с сотрудниками.
Впрочем, другого выбора нет. Хотя с тех пор, как они забрались на шестой этаж, он не следил за временем, понятно, что оно неумолимо утекает. На каждый этап ушло больше драгоценных минут, чем они планировали. Сейчас или никогда.
05.31
Тавернье быстрым шагом идет к защитной двери – запасному выходу в атриум – и еще издалека замечает, что прямо под ручкой образовалась трещина, как будто с той стороны дверь пытались пробить тараном. Француз тут же набирает Вальтеру:
– Ты их видишь?
– Нет. Но они должны быть где-то рядом с тобой – у лифтов и на лестнице их нет, – отвечает охранник.
– Они пытаются взорвать дверь в зал.
Сказать больше Тавернье не успевает.
Четвертый взрыв настолько мощный, что, кажется, вот-вот обрушится стена.
В воздухе летают кусочки гипса, опилки и пыль. Анн-Мари начинает истошно вопить, и никто не пытается ее успокоить.
Все, с него хватит.
– За мной! – кричит Тавернье и бросается в противоположном направлении, к двери на лестницу, на бегу прикладывая к уху телефон.
Наконец-то он тот, кем всегда хотел быть, – настоящий лидер. Все, не раздумывая, следуют за ним. Когда они выбегают на лестницу, связь пропадает, но Тавернье не останавливается и остальные не отстают. Лестница ведет к сейфовой комнате.
«Я перепишу их правила безопасности», – думает он. – «Потому что истинные лидеры в экстренных ситуациях принимают разумные решения».
05.32
В этот раз пыль рассеивается не сразу. Когда Малуф выходит из каморки, у него звенит в ушах. Облегчение, которое он испытывает при виде покореженной двери, не описать словами – отверстие получилось больше, чем достаточно. Нурдгрен уже спешит к двери с ломом. Малуф стряхивает наваждение и бежит помогать.
Большим ломом друзьям легко удается доломать дверь, и спустя мгновение она с грохотом падает в зал пересчета. У Сами в руках уже оружие, он заходит первым, поцарапав руку о наполовину разрушенную стену.
Он не ожидает увидеть людей: согласно правилам, персонал банка должен покинуть помещение при первой возможности. Впрочем, никогда не знаешь наверняка.
С автоматом наготове Сами осматривает зал. Пусто.
Малуф входит сразу за ним и бросает взгляд на часы: они уже и так задержались на пять минут, а денег еще в глаза не видели. Он сам включает бензиновую болгарку – это как завести лодочный мотор или газонокосилку шестидесятых годов прошлого века.
