Проводив курьера к месту отдыха и ожидания ответа, Морган отправился в комнату, дабы изучить пакет документов, предварительно его расшифровав. Впрочем, его жена — Элизабет — оказалась очень полезной помощницей, позволявшей очень серьезно ускорить расшифровку пакета и компоновку ответа.
В этот раз, помимо общих инструкций и освещения финансовой и политической ситуации в мире, в пакете имелось весьма прилично и иных документов, связанных с целым рядом новых проектов, один из которых поверг Моргана буквально в шок. Александр отписывался, что в течение месяца в Нью-Йорк прибудет рабочая группа из Москвы, которая привезет с собой оборудование для беспроводной связи. В связи с чем, Император просил Моргана обеспечить всемерное содействие.
Стандартный имперский лист бумаги, покрытый аккуратными машинописными буквами «абракадабры» и расшифровка, лежал перед Джоном и он просто не знал, как на него реагировать. «Это шутка?» — такова была единственная мысль в голове Моргана. Все сказанное больше напоминало ему какой-то не смешной розыгрыш.
— Джон, что с тобой? — Елизавета была встревожена потерянным видом мужа.
— Ты знаешь, дорогая, иногда мне кажется, что я устроился на работу к дьяволу. — Морган хмыкнул и залпом опрокинул бокал с виски. — Да. Определенно в этом что-то есть. Не переживай, — он улыбнулся жене, — все будет хорошо.
«Странный эпизод, — подумает читатель. — Откуда в 1868 году радиосвязь, да еще такая?» Но тут нужно отвлечься и сделать небольшое ретроспективное отступление, дабы пояснить ситуацию, безусловно скучную и скрытую в глубине айсберга, но от того не менее важную.
В своей прошлой жизни Александр, во время пребывания в интернате, где он воспитывался, занимался в радиотехническом кружке. Так сложилось, что ничего другого там больше не было. Вот и приходилось все свободное от учебы время заниматься либо спортом, либо радиотехникой. Учитывая, что дома-интернаты для сирот оснащали далеко не самой передовой техникой, то в восьмидесятые годы XX века он имел дело с довольно древним оборудованием, прежде всего ламповым и электромеханическим. Разве что с литературой было хорошо — справочники, дополненные подшивками таких журналов как Моделист-Конструктор, Радио и Техника молодежи очень сильно подкупали юношу, погружая ее в мир техники, поделок и научно-технического прогресса.
Иными словами Александр обладал хоть и несколько подзабытыми, но довольно обширными познаниями в области радиоэлектронике и некоторых смежных с ней областях. Которые ему совершенно не пригодились в прошлой жизни, всего лишь расширяя кругозор, зато в этой оказались в самый раз.
Но как донести эту информацию, безусловно, крайне полезную до Якоби, Авдеева и Баршмана, которые руководили электротехнической, химической и механической лабораториями (а потом и НИИ)? Конечно, кое-что можно было оформлять в качестве разведданных, подогревающих миф о всесильности его тайной полиции. Но ряд фундаментальных вещей в области физики вообще и электротехники в частности, нужно было как-то объяснить — вбить в головы этих ученых.
Что может быть проще? Рассказал, показал — и все. Проблема, как говорится «финита». Но, на практике оказалось все не так просто. Он, конечно, попытался, однако, ничего толкового не вышло. Эти люди обладали совершенно иным характером мышления, а потому банально не могли понять значения, вкладываемые Александром в слова. Поэтому пришлось прибегать к хитрости и идти к ним в ученики. Его высокое положение заставляло учителей очень мягко реагировать на «неофита» и отвечать на все поставленные вопросы. Так что путем долгого и упорного труда, Саша раз за разом получал, кивал Якоби, а за ним и остальных все дальше и дальше вперед, в области понимания изучаемых вопросов. Благо, что физика даже на школьного курса восьмидесятых годов двадцатого века была невероятным, волшебным уровнем для 1860-х годов.
Таким образом, тот же Якоби смог сформулировать к 1868 году многие фундаментальные законы электротехники, которые мог знать, хотя бы понаслышке, слушатель радиотехнического кружка восьмидесятых годов двадцатого века. Безусловно, не все. Однако прогресс в понимании радиоволн и электричества оказался просто потрясающий, ушедший вперед на шестьдесят, а то и все сто двадцать лет. В НИИ электротехники уже имелось несколько электромеханических осциллографов, рисующих графики на бумажной ленте, электрические паяльники, индукционные печи и многое другое, крайне полезное оборудование. И, что самое главное, сотрудники лаборатории умели осмысленно им пользоваться.
