Впрочем, газеты устраивали истерики не только по этому поводу. Каких только потрясающих событий в «Старом свете» не происходило в те дни. Чего стоило одна лишь помолвка прусского принца Альбрехта с ганноверской принцессой Фредерикой, что ясно показало то, на чьей стороне будет Ганновер в предстоящей войне с Францией. Казалось, что само Провидение отворачивает внимание всей Европы от фундаментальных изменений в Российской Империи. Все прошло так незаметно на фоне потрясения и политических скандалов, что даже сам Александр этому удивился. Однако он не расслаблялся, держа как Имперскую разведку, так и контрразведку в постоянном состоянии постоянной повышенной готовности, дабы не пропустить начало крупных выступлений или беспорядков.
Как это ни странно, но кроме нескольких вялотекущих крестьянских восстаний в губернских далях, все было довольно тихо. Ни дворянство, ни буржуазия, ни кто другой особенно не выступал. Как докладывал Путятин — по его сведениям народ ждал того, как реально поведутся дела. Ведь старая пословица «закон что дышло, куда повернул, туда и вышло» продолжала быть фундаментом восприятия государства в широких слоях населения. По крайней мере, в тех губерниях, куда новости успели оперативно дойти.
На третьи сутки после празднования своего дня рождения Александр отправился в Оренбург, где с ранней весны 1868 года шло развертывание кавалерийского корпуса под руководством Иосифа Владимировича Гурко.
Император вряд ли бы предпринял столь далекое путешествие накануне коронации, если бы это не позволяла инфраструктура. Так, например, до Самары через Казань уже дотянули полноценную железную дорогу, а от Самары до Оренбурга бросили технологическую конно-полевую железную дорогу. При этом стоит отметить, что эту КПЖД строили впервые и в качестве эксперимента, готовясь в дальнейшем применять ее для поддержки в военных операциях. Таким образом, с учетом пересадок и прочих затруднений, Император смог добраться из столицы до Оренбурга за неделю пути. Включая несколько мелких поломок и целый ряд проволочек, ведь полноценного транспортного коридора никто Александру не разворачивал из-за чрезмерной загрузки линии. Впрочем, даже этот результат был поразительным, можно даже сказать, что волшебным и совершенно недоступным еще десять лет назад.
Император до самого конца сомневался в необходимости создания кавалерийского корпуса, отчетливо понимая его слабость перед обученными и хорошо вооруженными войсками европейских армий. Конечно, в свою прошлую жизнь он не раз читал о том, что создание кавалерийского корпуса стало практически откровением в РККА. Некоторые энтузиасты сравнивали его по эффективности даже с танковыми и механизированными частями, предтечами которых он по их словам являлся. Но Александр внимательно изучал историю XIX века на своем втором высшем образовании и хорошо помнил о том, что все это легенда и сплошная фикция. Например, мало кто из подобных энтузиастов знал, что кавалерийские корпуса впервые появились на свет во времена наполеоновских войн. Или то, что в стратегическом наступлении кавалерийский корпус ничем не отличается от пехотного аналога, так как связан целым перечнем ограничений. Нет, ну, конечно же, лошадям отдыхать нет никакой нужды, а обоз с продовольствием и фуражом, по первому требованию падает с неба. Много ли из тех великих теоретиков мощных кавалерийских корпусов, сминающих врага и, выходя на оперативный простор, быстро наступают на стратегическую глубину, знают, что лошадь даже рысью под седоком может идти только три-четыре километра? И о том, что потом ей надобно отдыхать не меньшее время, ибо в противном случае всадник ее просто загонит, и она падет? Впрочем, отсутствие чуда от факта наличия кавалерийских корпусов против серьезных противников очень хорошо было продемонстрировано в ходе Первой Мировой войны, когда никто так и не смог полноценно реализовать возможность лихой, массовой сабельной атаки. А ведь так хотели, даже держали несколько кавалерийских корпусов аж с конца девятнадцатого века.
