Десантник на престоле полностью

Для Империи грядут большие потрясения и не самые простые времена. Мы стремительно развиваемся, улучшая не только управление и экономику, но и жизнь простых людей. Что архиважно, ибо без улучшения благосостояния всех подданных Империя есть не что иное, как Колосс на глиняных ногах. Я убежден в том, что некоторые государства попытаются нас окоротить в столь благих начинаниях, а потому мы будем втянуты в весьма непростые кампании. Да такие, что с численно превосходящим войском сражаться придется. А потому, как говаривал Александр Васильевич Суворов, от нас потребуется воевать не числом, а умением. Как вы понимаете, грозные времена требуют совершенно иной тип личности солдата. Он должен быть хорошо подготовлен как физически, так и умственно, инициативен, выдержан, хладнокровен, трезв умом и упорен в делах. Эпоха буйства и безудержного непотребства безвозвратно отошла в прошлое.

Надеюсь, что вы поняли и приняли все, что я вам написал, и когда летом, после коронации, я приеду с инспекцией, ситуация в корпусе решительно переменится. Очень на это надеюсь, потому как в противном случае, буду вынужден его формирование прекратить, а личный состав либо распустить, либо отправить на нужды обозного охранения и прочие тыловые части, недостойные того, чтобы лицом к лицу встречаться с противником.

Александр.

Гурко закончил чтения письма перед офицерским собранием корпуса и гулко сел, даже не заглядывая в глаза подчиненным. Он был потрясен столь печальным выводом не меньше них. А в самом зале повисла такая густая тишина, что казалось ее можно ножом резать и складывать в короб.

— Господа офицеры, — Гурко решил начать совет, ибо пауза затянулась. — Мы все произвели неизгладимо дурное впечатление на Императора и я, признаюсь, не представляю путей для исправления положения. Я… — Гурко вновь замолчал, потупившись куда-то в пустоту. — Я откажусь от дела и пойду в отставку. Не по силам мне оно. Уже почти год я бьюсь над приведением вас в хоть сколь-либо похожий на солдат вид, но вы всячески этому противитесь. Неподчинение приказам, дерзость, пьянство, распущенность, цукачество, которое Император ненавидит всеми фибрами своей души, почитая откровенным вредительством в армии… Нет, не по силам мне эта работа. Живите как знаете, а я более подобных писем, позорящих меня, терпеть не желаю. — С этим словами Гурко решительно встал и вышел из зала. Тишина висела еще примерно минуту, после чего кавалеристы взорвались. Что конкретно происходило всю ночь в том зале — никто не знает, однако утром помятые, местами с синяками и в порванной одежде, офицеры пришли ко двору Гурко просить его дать им еще один шанс.

Зима и весна 1869 года, исключая инспекционную поездку в Оренбург, прошли хоть и в больших трудах, но спокойно и размеренно. По большей степени работа была связана с приведением в порядок административных дел Империи, которые умудрялись нарастать подобно гидре — на месте одной решенной проблемы находились головы как минимум двух внезапно выросших. Особенно в свете введения с первого июля 1869 года нормативной базы новых кодексов, изменяющих, например, все налогообложение.

Казалось бы, что предстоящая коронация будет отнимать основные силы Императора, но, на самом деле у него просто не хватало на все времени, и приходилось сосредотачиваться на главном. Лишь изредка отвлекаясь на проверку состояния того или иного аспекта подготовки к празднику, давая ценные указания.