— Отчего же? Не секрет. Он по достоинству оценил это оборудование, которое Александр применял для передачи звука: «Будь у меня техническое устройство, называемое зеваками «гласом ангела, я бы сыграл этой дирижерской палочкой настоящую симфонию войны, — процитировал Мольтке король. — Но ведь даже не это является главным. Ведь так?»
— Вы, как всегда, правы, Ваше Величество, — с легкой улыбкой кивнул Бисмарк. — Технических новинок было немало, но более всего меня поразил подход Александра к организации торжеств. Буквально все слова и поступки служили одной главной цели — повышения его личной популярности и славы среди простого люда. Он, словно старый скряга, не брезговал самым завалящим медяком благодарности черни! И это несмотря на то, что его авторитет в России и так стоит небывало высоко.
— Я читал переданный через посольство экземпляр речи Александра, и мне в душу закрались некие сомнения. Скажите, Отто, а вам не показалось, что русский император слегка… — Вильгельм выразительно взглянул на Бисмарка.
— Спятил? О, нет, Ваше Величество! Конечно, сами по себе, отдельные его фразы и поступки могут показаться признаками начинающейся мании величия или простого чудачества. Но стоит взглянуть на ситуацию в целом, и они сразу выстраиваются в железную цепочку, ведущую к единственной цели — повышения градуса народной симпатии до слепого обожания. Он специально нагнетает страсти. Именно этому служат и трескучие фразы из его речи, достойные лишь оголтелого революционера, а монарха, и его разговоры в трактирах и на улицах с простолюдинами. Я не увидел в его поведении ни малейшего следа самолюбования или купания в лучах славы — он просто сосредоточенно работал, наполняя чашу всенародной любви.
— Любовь народа… пф-ф… — скривился Вильгельм, — это очень скоропортящийся продукт. Не успеешь оглянуться, как этот нектар превращается в уксус разочарования.
— Именно так, Ваше Величество. Но у меня сложилось впечатление, что наш триумфатор не собирается хранить свою чашу в долгом ящике, а напротив, как будто бы накручивает страсти для решительного броска. Как добрый офицер одобряет своих солдат перед боем, поднимая боевой дух и твердое желание победить. Тут даже гадать особенно не нужно, так как на параде им было сделано несколько завуалированных посланий, сам характер которых подразумевает подготовку к весьма скорым и решительным действиям. Например, то, что единственным из всех наблюдателей заметил наш Мольтке. По крайней мере, французы просто веселились как дети, глядя на реакцию обывателей. А Мольтке стоял с серым лицом и просто не понимал, как ему реагировать. Это изобретение действительно может стать эффективным средством управления войсками, особенно, артиллерией. Но пока эта «дирижерская палочка» находиться лишь в руках Александра. Я, признаюсь, последние пару лет выписываю некоторые журналы и стараюсь быть в курсе развития науки и техники. В подробности, я, конечно, не вникаю, но в общих чертах осмысляю. А если что заинтересовывает, так и у специалистов консультируюсь. Так вот. То оборудование, что Александр применил на коронации, не имеет аналогов. Я просто не представляю, откуда он его взял. Это очень серьезный прорыв в науке и технике, открывающий колоссальные перспективы.
— Говорите яснее, — Вильгельм только сильнее скис лицом от слов Бисмарка.
— Ближайшие несколько лет, а то и пару десятилетие никто не сможет сделать ничего похожего. То есть, русские останутся единственными владельцами дополнительного козыря. Далее. Кавалерия была представлена только казаками, как это ни странно. Правда, их одели в форму нового образца, так что визуально эти кавалеристы стали практически неотличимы от общего армейского стиля, который насаждает Александр. Если бы не объявили, что едут казаки, я бы и не догадался, посчитав их армейской кавалерией.
— Любопытно. — Вильгельм потер подбородок. — Как это можно трактовать?
— Мне остается только гадать, — развел руками Бисмарк, — так как очень неоднозначный посыл, который явно имеет несколько уровней. Впрочем, вместе с кавалеристами в одном парадном строю двигались и легкие подрессоренные коляски специальной постройки, на которых были установлены русские митральезы, а также сидели расчеты к ним. Диктор назвал эти коляски «тачанками».
— И вы думаете, такое решение, разумно?! Митральеза же род артиллерии! — Искренне удивился Вильгельм.
