Королева Виктория стояла на балконе и напряженно вглядывалась в даль. Она была так погружена в свои мысли, что совершенно не услышала, как слуга открыл дверь. Поэтому его голос заставил королеву вздрогнуть.
— Сэр Бенджамин Дизраэли просит принять.
— Хорошо, пускай войдет.
— Ваше Королевское Величество, — премьер-министр вежливо поклонился, выражая свое почтение.
— Что вас привело ко мне? Я вижу — вы встревожены.
— Началось.
— Что конкретно?
— Все началось. Я шесть часов назад получил пакет свежей корреспонденции от своих людей. Прочел ее, кое-что перепроверил и сразу к вам, как вы и просили.
— Пруссия объявила войну Франции?
— Если бы все оказалось так просто. — Дизраэли вздохнул. — У них на границе какие-то неизвестные, одетые во французскую форму, совершили нападение на штаб одного прусского полка. Убито несколько офицеров и украдена полковая касса. Берлин в ярости и требует объяснений. Париж пытается выяснить, кто это учудил, но пока без результатов.
— Думаете, это начало войны?
— Отличный повод. По крайней мере, в Австрии была реализована аналогичная схема.
— Бисмарк повторяется. — Виктория снова задумалась, повернувшись спиной к премьер-министру. — Какие сроки?
— Сложно предположить. Война может начаться в любой момент. Теперь уже окончательно решено, и все придет в движение сразу, как только выдохнутся французские дипломаты. Пруссия без сомнения хочет иметь красивый повод для нападения, дабы не терять лицо.
— Да пусть играются. Кстати, Фридрих уже отбыл в Берлин?
— Нет. Война не объявлена, а газеты напишут об обострении пограничных отношений только завтра. Он просто еще не знает, что ему пора ехать домой.
— Хорошо, тогда пригласите его ко мне. — Виктория улыбнулась. — Хочу сказать пару напутственных слов.
— Как вам будет угодно, — снова поклонился Дизраэли.
— Это все?
— Нет. Российская Империя предъявила невыполнимый ультиматум туркам. Персидский шах отдал приказ о переводе основных сил к турецкой границе. Сербия, Черногория и Валахия объявили о сборе добровольного ополчения. А хэдив Египта провозгласил себя султаном.
— Исмаил-Паша? И он в это ввязался?
— Да. Независимость Египта для него очень важная вещь. За нее боролись его отец и дед, а тут такая замечательная возможность. Российский Император решил задействовать в этой войне все силы, которые только можно было привлечь. Кроме тех, разумеется, которые будут участвовать во французской кампании. Боюсь, что спустя месяц вся Европа и Ближний Восток будут вовлечены в войну. Такого еще никогда не было.
— Война… этот Александр ее притягивает к себе как магнит. Почему он не любит решать дела мирно? Впрочем, это не важно. Что-то еще?
— В Эфиопии объявился Феодор II при солдатах. Их немного, но они все прекрасно вооружены, и говорят, что неплохо обучены. Он провозгласил упразднение наместничества Вашего Величества и возрождение независимой Эфиопии. И у нас пока нечем ему ответить. Мор, напавший на феодалов, поддержавших нас в 1868 году, привел к тому, что незадолго до возвращения правителя в Эфиопии начались беспорядки. Связь с тремя нашими миссиями потеряна. Пока ничего не ясно, но ситуацию предположить несложно. При самом лучшем раскладе наши подданные, находящиеся на территории этой дикой страны, взяты в плен и держатся в качестве заложников. Там три десятка офицеров, до двух рот стрелков и около полусотни предпринимателей. Плюс корабли с экипажами. Но будем надеяться, что они смогли вовремя покинуть Джибути и избежать захвата.
— Что за корабли?
— Две большие трехмачтовые коммерческие шхуны и один парусно-винтовой корвет Королевского флота «Бланч».
— Хм. — Виктория усмехнулась. — Действительно, началось «все». Надеюсь, хоть в Индии все спокойно?
— Феодалы Пенджаба прислали письмо вице-королю, что отныне посылать более дань не будут. И вообще, просят их больше визитами не беспокоить.
— Тоже объявили независимость?
— Да. А вообще все просто поразительно складывается. В прошлые Рождественские праздники, как вы помните, странно погиб единственный наследник Сикхской конфедерации?
— Вы хотите мне сказать, что этот негодный мальчишка возродился в Пенджабе?
— Именно так. Кто бы мог подумать, что этот дикарь, всячески выказывающий покорность и преданность, так поступит?
— Вы взяли под стражу его семью?
— После того как произошел тот чудовищный взрыв в его поместье, а он сам предположительно погиб, мы сняли всякое наблюдение с его семьи, оставив им содержание. Осенью прошлого года вдова продала свое поместье и перебралась в небольшую живописную усадьбу куда более скромных размеров на берегу моря.
— Бенджамин, — с вызовом сказала Виктория, — почему Скотланд-Ярд подписал бумаги, согласно которым мы похоронили Дюли Сикха?
— Взрывом сильно повредило тело. Лицо очень сильно обожжено и обезображено. Покойного было не опознать. По свидетельству слуг, никого, кроме махараджи, в здании не было. Учитывая, что никаких политических мотивов для подставной смерти мы не имели, то посчитали махараджу погибшим.
