— Итак. Войска нашего противника локализованы в центральной части Малой Азии. Точно определить численность личного состава очень затруднительно. Ориентировочно — порядка пятидесяти тысяч человек. Вооружение легкое. На всю армию десятка два старых гладкоствольных пушек.
— А что, они не ищут каналов получения помощи от наших «друзей»?
— Ищут, конечно. Но безвозмездно ни англичане, ни пруссаки помогать сейчас не могут. Не то у них состояние. Да и мы их ценность, как покупателей, подрываем потихоньку. В частности, для ликвидации золотого запаса мы провели двенадцать успешных диверсионных операций, в ходе которых получилось захватить у остатков войск Османской Империи денежных средств на двести сорок миллионов рублей драгоценными металлами. Кроме того, нам удалось ощутимо проредить их стада живности — главную ценность на просторах тех земель.
— Каким образом? Вы их травили?
— Нет. Мы продали им остатки своего старого оружия под видом контрабандистов. Выгребли все, что было у нас на складах со времен Наполеоновских войн, и обменяли на коней, коров, овец и верблюдов. Ну и на остатки драгоценных металлов. Можно сказать, что на текущий момент финансовые ресурсы этих горе-вояк практически исчерпаны.
— Зачем вы продали им оружие? — удивился Киселев.
— Затем, что нам оно не нужно, так как чрезвычайно устарело. Разве что на металлолом пускать, ибо для войны оно не нужно. А упустив эту возможность, мы бы усилили наших врагов. В конце концов, пятьдесят тысяч необученных солдат с изношенными гладкоствольными ружьями для нашей армии сейчас — не противник.
— Виктор Вильгельмович, — спросил Александр, не давая Киселеву возразить фон Валю, — а что с ближневосточным театром военных действий? — Вместо ответа фон Валь кивнул на Петра Семеновича Вановского, и тот, чуть кашлянув, встал.
— Воспользовавшись затишьем на Балканах, мы, силами пятой пехотной дивизии, произвели высадку в Палестине, отрезав и разгромив юго-западную группировку турецких войск, которая сдерживала египетские полки. Османы были чрезвычайно измотаны в предыдущих боях и особенного сопротивления не оказывали. Многие сдались в плен. Подтянув в Палестину остальные части третьего пехотного корпуса генерал-полковника Павлова Платона Петровича, мы, сдав захваченные позиции союзникам, атаковали с тыла турецкие части, сдерживающие персидскую армию, и разбили их.
— То есть генерал-полковник Павлов смог объединиться с частями Кавказского фронта?
— Так точно. От дальнейшего наступления мы воздержались, так как корпус был сильно измотан боями в пустыне. Имеются большие санитарные потери.
— Раненые?
— Нет, заболевшие. Климат очень непривычный, да и с водой были проблемы. Но, думаю, в течение нескольких месяцев большая часть солдат вернется в строй.
— Это хорошо. Персия так и не смогла потеснить турок?
— Нет. Их солдаты совершенно необучены и дурно вооружены. Как они вообще сдерживали турок от выхода к нам в тыл — одному Богу известно. На данный момент войска южных союзников удалились с театра военных действий к местам постоянной дислокации.
— То есть они ушли домой при первой возможности?
— Да. Но их можно понять — военное дело у них поставлено очень плохо. Я бы сказал — чрезвычайно. Это фактически кое-как вооруженные туземцы. Их боевая ценность практически равна нулю.
— Что с добровольческими батальонами?
— Они распущены в полном объеме. Из их состава отобрано десять тысяч человек, которых зачислили в учебные роты Российской Императорской армии. Преимущественно в пехоту.
— Насколько я помню, там были преимущественно болгары и армяне. Они же далеко не все понимают русский язык. Как им приказы отдавать будут?
— У них шли усиленные занятия языком по отработанной схеме, — с места ответил командующий Кавказским фронтом Евдокимов Николай Иванович. — Дмитрий Алексеевич Милютин поделился с нами опытом Дальнего Востока, где в составе армии и флота довольно много инородцев.
— Кроме того, — подал голос военный министр Милютин, — мы смогли набрать из числа беженцев на Кавказе и на Балканах около двадцати тысяч добровольцев в военно-строительные части.
— Возвращаясь к Османской Империи, — продолжил стоящий фон Валь, — я хочу пояснить, что собственно никаких особенных материалов по ней больше нет. Остаток армии с коллективным руководством из ряда крупных офицеров никак не может определиться со своей позицией и никакой опасности не представляет. На Балканах свирепствует ведомство имперской контрразведки, а потому я туда особенно нос не сую. На Ближнем Востоке нет ничего определенного. Кочевые племена слабы, малочисленны и ведут себя довольно тихо. Вот, в общем-то, и все, — пожал плечами Виктор Вильгельмович.
— А что с миром?
