Майор отстранился от смотровой щели и задумался. Его взгляд медленно плыл по внутреннему помещению. Это был его первый бой. И он ему не нравился. Слишком он был похож на избиение младенцев. Вот он встретился с командиром ближайшей к КП пулеметной башни. В глазах Петра Арнольдовича читал вопрос, позволение на открытие огня по повстанцам. Но Иван Алексеевич отрицательно покачал головой. Губить лишние жизни он не хотел.
И в этот момент в бронепоезд с диким грохотом что-то ударило. Да так, что у всех зазвенело в ушах.
Командир вопросительно взглянул на Арсения Ивановича. Тот кивнул и рванул к внутреннему переговорному устройству.
— БЧ 3, я Первый. Доложите обстановку.
— Я БЧ 3. Имеем попадание. Два легкораненых. Броня не пробита.
— Откуда?
— Правый борт. Устаревшая пушка. Откатывают в укрытие.
— Вас понял. Отбой….
— Валерий Иванович, — обратился к командиру бронепоезда Арсений Иванович, но доклад прервался новым попаданием. Таким же оглушительно звенящим. После чего, спустя пару секунд завопил зуммер переговорного устройства.
— Да. Первый на проводе.
— Докладывает НП 7. С контркурса приближается отряд кавалерии. Наблюдаю до семи десятков. Вижу динамитные шашки.
— Вас понял. Отбой.
— Валерий Иванович…
— Всем постам, — перебил его командир бронепоезда, — огонь на поражение по готовности.
— Есть всем постам!
Спустя несколько секунд где-то с кормы бронепоезда ударил длинной затяжной очередью пулемет. Послышались приглушенные взрывы. Видимо, какие-то пули все-таки задели некоторые динамитные шашки.
Вот ухнуло первое и второе орудие. Заработали короткими очередями то тут, то там пулеметы. Снова что-то с оглушительным звоном ударило в борт бронепоезда. Потом еще раз. И еще. И еще.
Бой продолжался.
Складки местности и большое количество небольших каменистых гряд очень способствовали тому, чтобы из них быстро выкатывать на прямую наводку пусть и устаревшие, но пушки. Выкатили. Выстрелили и сразу назад, под уклон. Если повезет.
А рядом, то здесь, то там выглядывали повстанцы со своими переделочными винтовками Энфильда и стреляли, пытаясь попасть по смотровым щелям и задеть хоть кого-то. В общем, было чего опасаться.
Спустя час, получив три пробития и сорок шесть попаданий, потеряв ранеными половину экипажа и пятерых убитыми, бронепоезд «Григорий Потемкин» начал сдавать назад, стремясь отступить на безопасную дистанцию. Но из боя не выходил, продолжая отвечать шрапнельными выстрелами и пулеметными очередями.
— Валерий Иванович, — заместитель обратился к раненному командиру, которому вторичным осколком, отколовшимся от брони, выбило глаз. — Валерий Иванович, что делать будем?
— Доложите обстановку, — сквозь зубы произнес майор.
— Все орудия целы. Три пулемета повреждены, и вести огонь не могут. Боекомплект — примерно по сорок выстрелов на пушку и по тысяче патронов на пулемет. Бронепоезд имеет повреждения, но не критические. То есть он на ходу.
— Что по личному составу?
— Плохо. Половина лежит с ранениями. Несколько человек убито. Остальные чрезвычайно устали.
— Почему я не слышу очередных артиллерийских выстрелов?
— Судя по всему им нечем стрелять. Пытались подползти и закидать динамитными шашками, но мы пресекли эту инициативу. Сейчас только постреливают из своих ружей. Впрочем, безрезультатно.
— У них еще есть пушки? — С нажимом повторил вопрос Валерий Иванович.
— Все наблюдаемые орудия противника выведены из строя.
— Хорошо. — Усмехнулся командир бронепоезда.
— Прикажете покинуть зону обстрела?
— Ни в коем случае. Какие пулеметы разбиты? Носовые?
— Так точно.
— Их можно заменить?
— Для этого нужно выйти из зоны обстрела. Работы требуют выхода наружу.
— Отходите на пять миль. Выставьте наблюдение. И меняйте. Возьмите для этих целей по одному из кормовых. Потом снова попробуем.
— Есть!
Ремонтные работы затянулись на три часа и не принесли желаемого результата. Удалось восстановить работоспособность только одного фронтального пулемета из трех поврежденных. У остальных оказались слишком повреждены шаровые установки. Впрочем, даже при таком раскладе на пятый час после отхода бронепоезд медленно стал продвигаться вперед. Сопротивления не было. Ни одной живой души. Только трупы и разбитые старые гладкоствольные пушки.
И только спустя еще час Валерий Иванович узнал, что повстанцы ушли быстро и налегке, побросав все тяжелое имущество и добив раненных, дабы те, не смогли ничего поведать русским.
Спустя три дня в передовице Московской правды вышла статья о беспримерном героизме русских воинов, которые смогли выстоять под ударами превосходящих сил противника. Ведь на поле осталось до двух тысяч убитых повстанцев и двадцать пять разбитых пушек разного калибра. Бронепоезд принял бой и выиграл его. Первый серьезный бой в разгорающейся Гражданской войне Персидской державы.
