— Безусловно. Но пойдут ли за ним все подданные? Это вопрос. Сейчас в Персии нет легитимного лидера, а те, кто претендуют на этот пост, очень слабы.
— Получается, что англичане хотят стравить этих шавок… — задумчиво произнес Александр.
— И что это даст?
— Во-первых, сильное разорение государство, что снизит и без того низкий боевой потенциал Персии. Во-вторых, позволит в перспективе развалить Персию на несколько мелких «держав», куда более слабых и убогих. В третьих, прикрываясь хаосом, они получат возможность проводить диверсии на железной дороге Солнечногорск — Тегеран — Басра. Это приоритетное направление, потому что оно позволяет очень серьезно сокращать время пути товаров из Индии в Европу. Второстепенной может стать строящаяся магистраль Тегеран — Красноград — Каменногорск — Семиречинск — Верный — Новосибирск. Я убежден, что там будут происходить диверсии и нападения на персонал.
— Вы думаете, что они попытаются максимально разрушить важные для нас объекты?
— Именно. Полагаю что основная причина подобного покушения — заблокировать работу нашей железнодорожной магистрали, идущей от берегов Персидского залива вглубь страны. Все остальное менее существенно.
— Персидская армия не сможет защитить нашу железную дорогу, она слишком слаба.
— Именно по этой причине я вас очень прошу, Александр Михайлович, найдите как можно скорее безусловного лидера среди персидских офицеров и признавайте его законную власть. Пусть даже ради этого его придется признать внебрачным сыном покойного шаха и золотой рыбки. Вы поняли меня? Выбираем. Делаем ставку. Играем. Без промедлений и волокиты. Лучше всего, если вы сможете притянуть за уши с одной стороны родство, пусть и дальнее с покойным шахом, а с другой стороны устроите открытое голосование среди старших офицеров. Нам нужно, чтобы они признали его лидером.
— Я вас понял, Ваше Императорское Величество, — кивнул Горчаков.
— После завершения этой процедуры мне нужно, чтобы вы добились от нового шаха права России защищать наши железные дороги и имущество. То есть, разрешение на введение воинского контингента в Персию.
— Какой порядок войск?
— Мы направим туда все четыре бронепоезда и двадцать пять тысяч личного состава.
— Его люди могут начать возмущаться. Ведь это открытая интервенция. — Повел бровью Горчаков. — Как ее ни называй.
— Взамен наш новый шах и друг получит от России стрелковое оружие и боеприпасы в достаточно большом количестве. Думаю, оперировать такими объемами как сто тысяч винтовок В-58 вы вполне можете. И по тысяче патронов к каждой. Мы передадим это оружие ему бесплатно.
— Пулеметы? Пушки?
— Эти вещи пойдут за отдельную плату. Но вопрос вполне обсуждаем. По моделям ориентируйтесь на старые механические пулеметы и пушки Армстронга.
— А если новый шах пожелает новейшие винтовки нашего производства?
— За отдельную плату — все что угодно. В пределах разумного, естественно.
— Я вас понял, — кивнул Горчаков.
Две тысячи очень плохо вооруженных бойцов исламского фронта создали на железной дороге завал из сожженного локомотива и заняли оборону по сторонам от него.
— Товарищ майор, — обратился к командиру бронепоезда совсем юный поручик, — наблюдатели видят неподвижный локомотив. Он сожжен. К нему прицеплены вагоны. Часть путей перед ним разрушена.
— Противник?
— Да. Есть какое-то движение. Кое-где мелькают непонятные люди.
— Хорошо. Арсений Иванович, — обратился он к своему заместителю, — дайте холостой выстрел по курсу.
Прогремел холостой выстрел. Впрочем, залегшие повстанцы никак на него не отреагировали, кроме как вжавшись в землю сильнее.
Прошла минута. Две. Три. И майор не выдержал.
— Арсений Иванович, давайте начнем беседу. Пройдитесь шрапнелью по позициям этих странных гостей. На пассажиров поезда они не похожи. Значит — это те, кто его разграбил и сжег.
— Так точно! — Козырнул Крупский и направился к внутреннему переговорному устройству.
Спустя двадцать секунд глухо ударила первая короткоствольная 74-мм полковая пушка. Потом вторая. Третья. Четвертая. А потом по новой. И так пять раз.
Эффект получился весьма зрелищным. Уже после первых выстрелов, залегшие повстанцы занервничали, а к концу пятого десятка — на всем пространстве возле сожженного локомотива уже творились хаос и жуткая паника. Эти дети пустыни никогда не сталкивались со шрапнелью, и первое знакомство оказалось им не по вкусу.
Командир бронепоезда приник к смотровой щели и около минуты наблюдал за тем, как совершенно деморализованные повстанцы пытались убежать из зоны обстрела и спрятаться где-нибудь. Внутри бронепоезда застыла тишина — все ожидали развития событий, уж больно странной показалась засада. Да, конечно, бронепоезда тут вряд ли кто-то мог ожидать, но с таким подходом и обычный локомотив не факт, что остановишь.
