Костя приказал отрабатывать броски в движении. Кое-кто попытался отбрехаться, сославшись на жару и голод. Пришлось дать несколько пинков. Как ещё заставишь этих лоботрясов слушаться? И пусть они все сейчас недовольно ноют, потом сами же будут благодарить за победу. Нельзя потакать слабостям. Раз уж решил быть лидером – надо идти до конца и не давать волю всяким там слезливым нежностям. Он давно привык рассчитывать только на себя, с раннего детства мечтал вырасти настоящим мужчиной, защитником и опорой для мамы. А для того чтобы чего-то в жизни добиться, надо стать настоящим лидером, без жалости и «девчачьих» соплей. Ему впервые дан шанс проявить себя по-настоящему. Предстоящее соревнование – лакмусовая бумажка, которая покажет, на что он способен. Если они победят – это будет означать, что он сумеет достичь желаемого в любой области, какую изберёт. Если проиграют – значит, ни на что он, Костя Черницын, не годен, значит, он такой же сопляк и маменькин сынок, как и его безвольные нытики-подопечные.
Холодная капелька пота скатилась по позвоночнику и неприятно защекотала спину под майкой. Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянулся и встретился глазами с незнакомцем. Какой-то мутный деятель сидел на скамейке для болельщиков и пялился на них. Кто он такой вообще? Вроде Костя видел его вместе с директором, осматривающим лагерь. То ли он из комиссии какой-то, то ли представитель спортшколы. И чего ему тут понадобилось в такую жару? Сидел бы себе где-нибудь в тенёчке и пил прохладительные напитки. Нет, устроился на самом солнцепёке и таращится на их жалкие потуги изобразить тренировку. Неужели так баскетболом интересуется? Или выискивает среди них новые таланты? Да ну и чёрт с ним, главное – растормошить ребят, заставить их поработать сегодня как следует…
Что ж, можно утешиться – память, похоже, вернулась. Но странное дело – ему казалось, что память эта вроде бы как и не совсем его. Словно всё здешнее – школа, спортивный лагерь, победа над «витязями», черничное пятно на рукаве – случилось не с ним, а с каким-то типом из книжки. Или он, Костя, вспоминает сейчас когда-то увиденный фильм, в котором пришелец, натянувший на себя шкуру землянина, подыскивает себе подходящую жертву для экспериментов… Потому что четыре года в Корпусе – были. Как ни крути, а висят они за спиной мутным облаком. И здорово же он изменился, если своя собственная жизнь кажется фильмом! Ладно, со временем, наверное, пройдёт.
А из придорожной травы глядели красными глазками спелые земляничины. Ещё и там, и вдали – Господи, да сколько же её! Костя то и дело нагибался. Ведь впервые за четыре года – земляника! Поздняя, перезрелая, невыносимо сладкая! Он ведь уже и вкус её забыл. Забыл, что такое жизнь. Ведь там, в Корпусе, была не жизнь, а муторное существование. Точно у крысы в норе.
