Картошка, свекла да капуста. Вот и весь рацион.
Немцы еще в декабре забрали со дворов всю неэвакуированную живность. Куриц там, коз...
Только Тоньке-агрономше немецкий офицер оставил корову. Мол, больная та корова, сказал. А сам поселился у нее дома.
-Значит, приехали они. На двух машинах, больших таких. И телеги три. Ходят по дворам, собак стреляют, кошек пинают. А курам башки сворачивают и в телеги. Коз тоже - стреляют и в кузовы. А мы что, кричим, ругаемся - а они тока ржут в ответ, да пинаются. Нюрка как бросится на ахфицера, у нее ж детей пять штуков, солдат ихний - хлоп из ружжа. Нету Нюрки. Детишек -то мы разобрали по хатам. А они собрали мясо - и уехали. Вечером вернулися. Ахфицер к Тоньке пошел жить. К солдатке-то... Тьфу!
-Агриппина Матвеевна, дальше то что? - спросил у старушки сержант Фомичев.
-А што? Она, значитца, корову держит - немцев молочком со смятанкой кормит. Ну и нам продает. Не всем, конешно, а тока тем у кого детеныши. А нам покупать-то нечем, ак мы в лес ходили, дрова делали. Приташым вязанку - нам-от стаканчик молочка-то, да... Я-то ладно, котейка да я. Муж-то еще девять лет помер, когда голод-то был. А детишек, так и не случилось, не дал Господь... Ак я то молочко соседкам, у кого детишки. А Гришка в феврале помер...
-Какой Гришка, тетя Агриппина?
-Да, котейка мой! Залез к Тоньке в хлев, и немец его тамака стрельнул... Он, вишь в ведро свалился, когда лакал!
-Мать...
-Да ладно, сынок, заведу я еще котейку. А вот детишек-то как бабы заведут, ежели вас на войне поубивают? Охохо... Иди, сынок, чай заботы у тебя военные? Прости старую, каркаю тебе под руку...
Агриппина Матвеевна поправила серый платок на голове, повернулась и пошагала, переваливаясь по свои старушечьим делам.
Сержант Фомичев долго смотрел ей в след. Потом поглядел, прищурившись, на желтое мартовское солнышко, и пошел к позициям.
Хотя весь гарнизон и составлял всего лишь двадцать бойцов - оборону они держали крепко. Спасибо немцам, кстати. На второй день после взятия деревни в одном из сараев Фомичев обнаружил в сарае склад мин. В основном, противопехотных.
Немцы могли атаковать только с одной стороны. С дороги, ведущей к Большому Опуеву. С севера и востока деревню прикрывали поля и леса. С запада - речка Чернорученка и болото Невий мох. И только с юга вела дорога - узкий зимник. Именно эту дорогу Фомичев и перекрыл противотанковыми, густо пересыпав их противопехотками. И в первую же атаку у немцев подорвался там танк. И запер дорогу напрочь. А по полям танки идти не могли - глубина снежного покрова достигала полутора метров. Зима-то была снежной. Немцы пытались пройти пехотой по полям - но и там Фомичев щедро раскидал мины. Да и атаковать, проваливаясь по пояс в снегу, немцы не умели. Так атаковать никто не умеет. Кроме финнов. Финский лыжный батальон и ударил по десантникам позапрошлой ночью. И только трофейный 'МГ' с чердака вовремя ударил по цепи летящих по целине финнов. Ночи-то морозные, лунные... Так цепью и лежат, сволочи.
После чего немцы подозрительно притихли.
Даже авиация не долбит! Впрочем, это понятно. Аэродром-то наши еще в первые дни накрыли.
-Живы, бойцы? - Фомичев спрыгнул в траншею.
-А фиг ли нам, сержант! Еще б табачку с водочкой, можно тут и до Победы прожить!
-Победу нам самим надо сделать, боец... - буркнул Фомичев. - Как тут у вас?
-Тишина, сержант! Солнце греет, птички поют. Весна скоро! Что из штаба, какие вести?
-Никаких, пока. А вы тут не расслабляйтесь. Немец, он хитрозадый. Каверзу точно думает. Ежели что... Я в штабе.
Штабом десантники Фомичева называли единственный в деревне полукаменный дом - низ кирпичный в три слоя, верх деревянный в два бревна. Даже минометчики немецкие не могли разбить его стены. И узкие окна первого этажа надежно предохраняли от осколков. Богатей, видать, строил еще до Октября.
Здесь же и жила Тонька со своим 'велетинаром'... Сучье вымя...
Коля Фомичев плотно закрыл дверь. В лицо пахнуло сладким теплом и запахом сушеной свеклы. Как дома. Мамка из морквы и свеклы 'камфеты' делала, нарезала долечками и сушила на печке. Сладкиеее...
В подвале десантники нашли мешок свеклы. Сначала так по паре сожрали, потом обо... обделались красно-жидким в сортире. Пришлось делать паренки. Это когда свеклу или ту же морковку, или даже репу - нарезаешь мелкими кусочками, паришь в чугунке, а потом высушиваешь на печке - вкуснейшая вещь! Камфеты, да... Как ириски, которые сержант Фомичев пробовал только раз. В самом Кирове, на вокзале.
А в избе на этот запах не обращали внимания. Бойцы яростно спорили о чем-то.
-А я не женился! Она хотела! Мать хотела! И ее мать хотела! А я не женился! Понял?
-Ну и дурак!
-Дурак, дурак, да? А вот ты мне скажи, женился бы я, а утром в военкомат!
-Ну...
-Жопу гну! Я в деревне последний парень остался. Только малолетки. Да пацаны постарше домой стали вертаться. Вона мать писала - в феврале Митька вернулся. Сосед. Гармонист первостатейный был. А безрукий сейчас. По плечи вырвано все.
-Ну...
