- Не могу больше. Отдохну часик. Жив?
Раненый на волокуше молчал.
- Помер?
- Ммммм… - подал голос тот.
- Хрен с тобой, - устало ответил Андрей. - Наши потерялись. Иду по следам, пока. Слышишь?
Ответа не было.
На третий день он подполз к берёзе. Достал штык-нож. Срезал старую бересту. Потом стал отдирать молодую. Под тонкими одеждами берёзки обнажилось молодое зелёное тело. Он приник губами к этой зелени, слизывая влагу. Потом вгрызся зубами в эту зелень.
- Вкусно. Хочешь? Я тебе срежу кусочек.
Ответа нет.
Сколько времени прошло? Ни Андрей, ни раненый - не знали. Потерялись во времени. Хорошо - не в пространстве. В путь они отправились, когда Андрей съел всю свежую кору с дерева. Вроде насытился. Под зеленью свежей коры была сладкая, но совсем не жующаяся древесина…
- …Ты красивый, - шептала она ему тогда. - Красивый и добрый. Пообещай мне, что вернешься, ладушки…?
Он кивал и делал ещё шаг.
- Лен, ты потерпи, я вернусь, ты только жди, ладно?
Она шла перед ним. Маня к себе. Она - шаг. Он за ней. Он - шаг. Она от него.
- Вернись, мой хороший…
Иногда он засыпал.
Потом просыпался, и снова полз вперёд.
Они должны дождаться. Должны!
Однажды ночью у него здорово прихватило живот. Андрей снял с себя верёвку волокуш. Отполз в кусты. Расстегнул маскхалат. Снял его. Потом снял штаны. Сел, навалившись на какое-то дерево. Открыл глаза. Перед ним, мохнато распустившись почками, свисала ветка. 'Верба…' - понял он. Помнил из далёкого детства, бабушка домой приносила. Верба да, вербное воскресение, да… Острая боль схватила низ живота. Он поднатужился. Не получилось. Он сломал ветку. Не удержался - обглодал мохнатки. Натужился ещё. Потом заострил зубами конец ветки. И стал выковыривать из себя вчерашнюю берёзу. Потом потерял сознание.
Когда пришёл в себя - потерял счёт дням.
Просто полз.
Раненый на волокуше уже давно не отвечал.
Но Андрей с ним продолжал разговаривать:
- А ты не молчи, не молчи! Помер, поди? И что, это мешает тебе разговаривать? Ты же комсомолец, ты должен!
Иногда он спал. Свернувшись в клубок.
Иногда просто лежал, смотря в голубое апрельское небо.
Иногда просто полз.
Иногда снова теряя сознание от боли в животе.
А потом он увидел людей.
Они подходили к нему со всех сторон. Выставив вперёд винтовки. 'Фрицы…' - понял он. 'Переодетые. Это они специально в полушубках и ушанках…'
Он стянул со спины автомат. От усталости ткнулся лицом в снег, мокро резавший лицо осколочками льдинок. Прицелился в одну из надвигавшихся фигур. Фигура упала ещё до того, как он нажал на спусковой крючок. Автомат, почему-то, не заработал. 'Предохранитель…' - подумал десантник, но сдвинуть кнопочку не смог. Пальцы обессилили. Полез в подсумок за родной 'лимоночкой'. За последним шансом.
Но лишнее движение обессилело его и он опять потерял сознание.
Шёл день шестой.
А потом он очнулся в госпитале, где-то под Москвой. Вместе с тем раненым, которого, как оказалось, звали Ильшатом. Как и почему тот оказался жив - никому не известно. Только Аллаху, но тот никогда об этом не расскажет…
А батальон капитана Жука вышёл из окружения. Почти в полном составе.
Бойцы того стрелкового полка изумленно провожали взглядами тощие, черные тени, тащившие на себе живых и мертвых.
Десант своих не бросает.
- Ильшат? Жив? - первое, что Андрей увидел - знакомое лицо на соседней койке.
- Жив, Андрюха! Жив! Повоюем еще? - улыбнулся Андрею до боли незнакомый парень.
- А то! - Андрюха показал большой палец. И подмигнул.
- Тьфу, вояки… - заворчал какой-то старик и отвернулся лицом к стенке.
- Повоюем, братка. Повоюем еще! - засмеялся Ильшат. А Андрюха кивнул им обоим и уставился в белый потолок, закинув руки под голову. И улыбнулся. Жизнь продолжалась. Продолжалась и война.
Но война уже где-то там. А они пока в палате госпиталя. Ленка его дождется… Обязательно дождется…. Наверное… Снотворное сработало…
Как оказалось, они вышли четырнадцатого апреля. Спустя полтора месяца после начала операции.
- Однако, к батальону вашего Жука мы ещё вернемся, герр Тарасов. Расскажите мне вот о чем… Что произошло с вашей бригадой под деревней Чёрной?
- При первой попытке прорыва?
- Да, - ответил фон Вальдерзее.
- Как я уже говорил, бригада должна была выйти к деревне к назначенному сроку, но не смогла. Мы опоздали на сутки. Дивизии генерала Ксенофонтова должны были ударить раньше. Но, насколько я помню, никаких следов боя мы там не обнаружили. Естественно, при атаке деревни из замаскированных блиндажей и дотов по бригаде ударили пулемёты, был интенсивный миномётный огонь, с флангов били два орудия. Первая волна десантников была буквально моментально скошена огнём. Мы потеряли, примерно, около сотни бойцов.
- Сто двадцать, если быть точнее.
При отсутствии поддержки атака была бы губительной. Особенно если учитывать моральное и физическое состояние личного состава, а также дефицит боеприпасов. Но я хорошо помню, что деревня была практически целой. Ни свежих пепелищ, ни воронок, - как будто в тылу.
