Он протянул по сухарю двум своим боевым друзьям. Не заметил, как один из сухарей выпал на землю. И будет этот сухарь там лежать ещё пару дней, пока его не найдет тот самый лётчик, оказавшийся живым. Он будет ползти эти несколько километров семь дней, потому как у него были раздробленны ступни. Но он доползет, и этот сухарь поможет ему протянуть ещё чуть-чуть, пока он не доберется до своих.
Впрочем, это будет через семь дней, а пока трое разведчиков грызли свои сухари и смотрели на дохлого немца, а рядом горела фашистская техника, валялись трупы вражеских солдат. Десантники шагали мимо по дороге, разглядывая их и этих трёх своих товарищей.
Шли молча - кто-то навстречу смерти, кто-то навстречу победе, кто-то к безвестию. Но все к вечной славе…
- Кстати, господин подполковник, сталкивались ли Вы с партизанами? - продолжал допрос фон Вальдерзее.
- Да, связь с ними держали. Но уже в самом конце операции. Они здорово помогли бригаде, сопровождая обессилевших десантников на болото Гладкий Мох, - ответил Тарасов.
- А там?
- А там их эвакуировали аиацией. Надеюсь всех.
- Как зовут командира партизанского отряда? - Тарасов очень хотел узнать, все ли в порядке с его бойцами, но обер-лейтенант продолжил уточнять данные по партизанам.
- Полкман. Мартын Мартынович.
- Юде? - удивился немец. - Я думал, что евреи у вас сплошь комиссары.
Тарасов засмеялся:
- Комиссар Мачихин точно не еврей. Впрочем, как и другие комиссары - Никитин, Куклин… А вот одна из переводчиц бригады - еврейка. Да и бойцов рядовых немало. Было. У нас, прежде всего, советские люди. А нации, это вторично. Подлецов везде хватает.
Немец только хмыкнул в ответ и продолжил спрашивать:
- Каков состав отряда? Как вооружены?
- Состав? Человек двадцать. В том числе, кстати, два сына Полкмана.
- А каков его возраст, позвольте полюбопытствовать?
- Шестьдесят пять.
Обер-лейтенант аж покачал головой:
- Крепкий старец…
Тарасов засмеялся в ответ:
- Я когда узнал - тоже не поверил. Выглядит как… Гора, а не человек. И бородища лопатой.
- Вооружение отряда?
- Легкое стрелковое. Винтовки, в основном. Есть автоматы. Пара пулемётов. Ручных. Все.
- А в каком районе вы встретились?
- Примерно здесь. Перед самой попыткой прорыва к старой базе.
- Значит, партизаны базируются в лесах южнее дороги на Старую Руссу западнее Демянска… Так?
- Так, - кивнул Тарасов.
- Это точные сведения?
Тарасов молча развел руками, давая понять, что партизаны на месте не сидят.
Немец быстро написал что-то на белом листе бумаги и, запечатав конверт, вызвал ординарца:
- Передать в штаб дивизии. Бегом!
- Яволь! - щелкнул каблуками ординарец и исчез за дверями.
- Вы нам очень помогли, герр подполковник, - фон Вальдерзее навалился на спинку стула. - Этих бандитов хотя и немного, но они как заноза в пятке. Не смертельно, но ходить больно. А если долго не вытаскивать - то и загноиться может.
Тарасов улыбнулся:
- А мы кем были для вас? Тоже занозой?
- Да. Но очень крупной. Ее мы уже вытащили, вытащим и эту, еврейскую, - улыбнулся в ответ немец.
Фон Вальдерзее не знал, что Тарасов улыбается совсем другому. Он действительно сказал правду - отряд Полкмана им встретился перед самим боем у дороги. Но партизаны очень быстро ушли из того района. К месту прорыва, наверняка, должны были подойти крупные силы гитлеровцев - верная смерть небольшому - всего в полсотни бойцов - отряду. У которого лишь два миномёта и одна сорокапятка. И снарядов к орудию два фугасных. И десяток миномёток…
Впрочем, и Тарасов не знал, чему улыбается фон Вальдерзее.
Полкман был на две головы выше маленького Тарасова. Даже комиссар Мачихин смотрелся бы рядом с командиром партизанского отряда коротышкой. Действительно, человек-гора. И голосина такой, что любой дьякон позавидует. Эвон, рявкнул на своих бойцов, так некоторые из десантников аж попадали в снег, решив, что мина рванула.
- Ну чем я тебе помогу, подполковник, - гудел Полкман. - Сами с корки на воду перебиваемся. Вот раненых да помороженных могу до вашего лагеря сопроводить. А дальше уж сами.
- Это понятно, Мартын Мартынович, что сами. Мы уже тут месяц - сами. Ну и на том спасибо, а то у меня свободных рук нет. Парни сами бредут группами туда. Железные они у меня, - Тарасов был хмур и, по обыкновению последних дней, зол. На немцев, на штаб фронта и на себя.
- Видел, - пробасил Полкман.
Парни и впрямь были железные. Партизаны - и сами-то не жирующие - когда проходили через порядки бригады поражались этим тощим почерневшим суровым лицам. Кто-то, а партизаны прекрасно знали, что значит воевать в этих нечеловеческих условиях ледяного ада демянской зимы. Однако оружие у десантников было в порядке, а обмороженные, в пузырях обморожений, руки держали это оружие крепко.
- Впрочем, товарищ подполковник, помочь кой-чем могу. Мы тут на гарнизончик налетели маленький. Немцев в капусту положили, конечно. По амбарам - туда-сюда - нет продовольствия у фрицев. А один открыли - там семя льняное. Набили пару мешков себе и амбар сожгли, к чертовой матери.
- Местным бы оставили… - буркнул Тарасов.
