Десанты 1941 года полностью

С наступлением темноты, после того как выяснилось, что противник ушел, десантники безо всяких носилок принесли Леонтьева в ближайшую деревню. Теперь десантники уже не теряли бдительность, и до утра Негреба, Перепелица и Котиков, сменяя друг друга, караулили возможное возвращение румын. На рассвете к Литовченко прибежали двое деревенских ребятишек и рассказали, что в стогах за деревней прячутся раненые румынские солдаты и оружия при них, кажется, нет. После устроенного десантниками прочесывания стогов в группе снова появились пленные. В этот раз трофеи составили два раненых офицера и шесть замерзших солдат, которые утром 23 сентября и были доставлены десантниками в расположение батальонов 3-го морского полка.

Некоторые десантники, не обнаружив товарищей, действовали в одиночку.

Григорий Елисеев, не встретив товарищей, не стал тратить время на их поиски, а, пожалуй в большей степени, чем кто-либо, сосредоточился на выполнении непосредственных задач десанта.

Сначала он долго не мог найти ни одного провода, но потом понял, где румыны прокладывают связь, и стал не просто перерезать провода, а вырезать их целыми кусками и наматывать на себя. Как он потом пояснил, поступал он так, «боясь, что, если обрезать их и бросить, связисты могут срастить». Как говорили встретившие его потом десантники: «Он превратился в „телефонную катушку“».

Однако провода не мешали Елисееву продолжать совершение диверсий. Встретив на дороге две румынские тачанки (совершенно аналогичные нашим времен Гражданской войны), Елисеев забросал их гранатами. Одна тачанка свалилась с дороги, второй удалось удрать.

Но у Елисеева еще оставались неиспользованные гранаты, и он продолжал искать встречи с врагом.

Подойдя к деревне Шицли, в районе которой и выбрасывался десант, Елисеев задними дворами среди бела дня подобрался к стоящей возле одного из домов легковой машине. Находясь в укрытии и рискуя в любой момент быть обнаруженным, он дождался, когда из дома вышли два офицера, и в момент, когда они подошли к машине и, открыв дверь, стали садиться, метнул в машину гранату, после чего успел задворками добраться до кукурузы.

В одиночку пришлось поначалу действовать и Федору Воронкову.

Приземлившись и немного посвистев, как было условлено перед прыжками, Воронков отыскал идущую в нужном направлении дорогу с линейной линией связи на шестах. Воронков стал перерезать провода, скручивать их и отбрасывать в сторону. Далее… как рассказывал Воронков: «…услышал тарахтение колес. Сошел с дороги. Разобрал: разговаривают не по-русски. Когда повозка поравнялась со мной, я бросил одну за другой две гранаты. После взрыва услышал крики и стрельбу. Перебежал кукурузное поле и вышел к посаду». Впоследствии Воронков присоединился к другим парашютистам и с ними вышел к своим.

Матрос Бакланов действовал вместе с старшиной 1-й статьи Чумичевым, по его рассказу, они «…вышли на полевую дорогу. Увидели несколько повозок, сопровождаемых двумя кавалеристами. Подпустив их поближе, Чумичев крикнул: „Стой!“

Ездовые, солдаты и сопровождающие растерялись. А Чумичев кричит: „Взвод, гранаты к бою!“ Бросил за Чумичевым и я две гранаты. Повозки разнесли. Солдаты попадали, а один кавалерист пригнулся к гриве лошади и галопом удрал. Мы, уходя в кукурузу, дали по направлению дороги, где были повозки, несколько очередей из автоматов и ушли. Никто нас не преследовал…»

Моряки уничтожают врага гранатами.

Потери десантников составили 9 человек убитыми, 11 человек смогли выйти в расположение 3-го морского полка, хотя часть из них имела ранения и двое, имевших тяжелые ранения, были оставлены до подхода основных сил в ближайших деревнях.

Командование сочло задачи десанта выполненными, сделав по итогам операции следующие выводы:

«…1. Парашютно-десантная группа задачу выполнила и свое назначение оправдала.

2. Группу парашютистов в 13 человек используем как основной костяк в создании парашютно-десантных отрядов.