Грудь заполняет радость от того, что мне все-таки не придется проходить собеседование и обида за то, что так безапелляционно выставляют. Ну да, опоздала, но у меня была серьезная причина! Я стояла под дверью и набиралась храбрости! Жаль, что эту причину нельзя озвучить.
— Чего пугаешь девушку! — пихает парня под локоть высокая блондинка с огромным фотоаппаратом наперевес. — Поорет и примет!
— Вот ты иди и слушай, как он орет! — огрызается парень и отходит, с самым серьезным видом хватается за реквизит.
— Не робей! — подмигивает мне девушка. — Вон его кабинет.
Она указывает наманикюренным пальцем на дверь с многообещающей надписью: «Злой начальник».
Тут-то мои поджилки снова начинают трястись, да так, что едва могу устоять на ногах.
«Твоя работа — быть моей женой!» — вдруг всплывает в голове строгий голос мужа. Он сказал мне эту фразу давным-давно, а обидно до сих пор. Я ведь способна на гораздо большее, точнее хочу в это верить.
Мысленно послав Потапова на три буквы, я делаю первый шаг к двери, второй шаг получается легче, третий уже почти уверенный.
Тут дверь злого начальника открывается, и на пороге появляется Краснов собственной персоной. Он раза в полтора меньше моего мужа и поэтому уже мне нравится. Однако взгляд такой же холодный, колкий.
Начальник едва меня замечает, обращается к блондинке:
— На собеседование так никого и нет?
— Как же? — восклицает она и сдает меня с потрохами: — Вот!
Он хмурит свои черные брови, шевелюра у мужчины тоже угольно-черная. Седых волос нет совсем, хотя на вид ему лет тридцать пять.
— Ну проходите… — тянет он зловеще и указывает на дверь своего кабинета.
Я заставляю себя пойти в указанном направлении.
Краснов закрывает дверь, представляется:
— Юрий!
Жду отчество, но он молчит и выжидающе на меня смотрит.
— Аля… По… — начинаю я и тут же понимаю, что мне ни в коем случае нельзя представляться полным именем. Называю фамилию подруги: — Малышева.
— Забыли собственную фамилию?
— Недавно развелась, еще привыкаю… — жму плечами.
— Аля — Алевтина или Алина?
— Просто Аля, это мое полное имя.
— Ладно, Аля Малышева, — кивает он, — давайте портфолио!
— Какое портфолио? — мои пальцы начинают теребить ручку сумочки.
— Ваше…
Он смотрит на меня как на идиотку. Даже не так: не просто идиотку, а полную идиотку.
— Вы пришли на собеседование к фотографу без портфолио?! — спрашивает так, будто я убила его горячо любимую бабушку, потом станцевала на ее могиле и пришла к нему похвастаться.
— Может быть, вы мне расскажете, что должно входить в портфолио, я это подготовлю и вам принесу? — спрашиваю я елейным голосом.
— Так, девушка, мне нужны профессионалы, а вы идите вон! — рычит он строго.
Подскакиваю с места и бегу на выход, подгоняемая его строгими взглядами.
В коридоре останавливаюсь, пытаюсь отдышаться. Достаю телефон и нахожу в интернете статью о том, что же это за зверь такой — портфолио.
«Портфолио фотографа должно содержать двадцать — тридцать его лучших работ…»
— И всё?! — ахаю я.
Так это у меня есть, точнее есть в телефоне, но не суть. Ну этот Краснов и свинья! Жирная и надменная! Вместо того чтобы объяснить элементарную вещь, наорал и дурочкой выставил.
Сама не понимаю, как в груди разрастается ярость. Я резко открываю дверь в студию и, ни на кого не оглядываясь, марширую обратно в логово злого начальника.
— У меня есть портфолио! — заявляю я с порога. — У меня большое портфолио!
С этими словами я открываю ему свой инстаграм, показываю. У меня там всего-то каких-то полторы тысячи постов с десятком фото в каждой. Пусть засмотрится.
— И что? — одна из его пышных бровей тянется вверх. — Чего вы мне тычете каким-то аккаунтом? Ну да, большой, красивый… Вы делали «Вишенке для торта» какие-то фото?
— Я и есть «Вишенка для торта»!
С удовольствием наблюдаю, как вытягивается его лицо, а кожа краснеет как раз под цвет фамилии.
Видела я его инстаграм. У самого и пяти тысяч подписчиков не набежало, аккаунтом занимается мало. Ему до моих ста двух тысяч (да-да, за эту неделю еще тысяча набежала), еще прыгать и прыгать. Знай наших!
В это же время:
Михаил
Очередной белый конверт в почтовом ящике, очередные угрозы:
«Собрал деньги? Завтра получишь указания, где и как их передать. Попробуешь дурить, я перережу ей сухожилия на обеих ногах!»
Прочитав послание, я некоторое время не могу сойти с места, с трудом заставляю себя вернуться в дом.
На улице минус два, я вышел без куртки, но холода не чувствую. Я уже давно ничего не чувствую, кроме этой бесконечной всепоглощающей тревоги и боли.
«Я тебя найду, тварь! Найду и прибью! Вот этими вот кулаками бить буду!»
