В большом зале Плюшкаberry разместился десяток маститых поваров. Возле каждого своя плита, стол. Они творят свои шедевры прямо у нас на глазах, а я всё это дело документирую на видео. Потом нарежу удачные кадры. Определенно будет из чего сделать хоть десяток постов для инстаграма.
Света стоит рядом, делает снимки. Мы здесь не единственные фотографы, что лишний раз доказывает — наше присутствие далеко не обязательно.
Позади нас толпа гостей. Наблюдают за действом, ждут возможности попробовать блюда.
Закревский тоже в зале, подозреваю, что где-то в непосредственной близости. С тех пор как мы со Светой переступили порог Плюшкаberry, он всё время крутится рядом.
Ох, как ему не понравилось, что я взяла с собой коллегу! Я это буквально кожей почувствовала. Опалил взглядом нас обеих, едва мы появились. Правда, справился с собой быстро и уже через минуту улыбался так, будто выиграл миллиард.
Первые блюда уже готовы. Официанты тут же разрезают их на микро-кусочки и раскладывают по тарелкам, чтобы максимальное количество гостей могли попробовать.
Продолжаю видеосъемку еще пару минут и отключаю.
Чувствую, как в кармане в очередной раз жужжит телефон. Достаю и обнаруживаю пять непрочитанных сообщений от Потапова. Он сейчас в аэропорту, скоро вылетает. Видно, скучно моему гризли, вот и развлекается.
«Аля, я столько с тобой сделать хочу, ты даже не представляешь!»
«Чем раньше допустишь меня к телу, тем больше шансов, что мы оба выживем. Правда, насчет себя я не слишком уверен…»
Это, кстати, еще цветочки, дальше гораздо более откровенно.
Последнее сообщение вообще добило:
«Аля, я мужчина!»
Да помню я, что ты мужчина! И какой ты мужчина, я тоже помню.
Чует мое сердце, не послушает он больше моих отказов. А это значит, что уже завтра мне придется сделать окончательный выбор. Либо я возвращаюсь к Потапову, либо отправляю его обратно в Пермь. Только разве ж он меня послушает? Не думаю, ох, не думаю. Этот человек слушает только себя и свои желания, и это знание автоматом меня от Михаила отвращает, несмотря на все чувства, которые мое глупое сердце к нему испытывает.
Потапов не отстанет от меня в любом случае — это факт. Разве что я сделаю что-то такое, что он не сможет мне простить…
— От чего такая задумчивая? — слышу у себя над самым ухом.
Господин Закревский тут как тут.
— Можно мне с вами переговорить наедине? — прошу тихо.
Его улыбка становится шире. Он берет меня за локоть и ведет к себе в кабинет. Плотно закрывает дверь, приглашает меня сесть, но мне не до пиетета.
— Антон Владимирович, что вам от меня нужно?
Брови директора-цацы ползут вверх.
— Аля, что ты имеешь в виду? Я просто наслаждаюсь общением…
— Вот только не надо мне этой мишуры! Мне, пожалуйста, четко и конкретно! Чего надо?
Лицо Закревского как-то неуловимо меняется. Улыбку заменяет оскал, а в глазах загорается огонь такой силы, что и десяток пожарных с ним вряд ли справится.
— Хочу тебя всю! — заявляет он без обиняков.
«Кто бы сомневался!»
От его слов мои щеки краснеют. И вдруг понимаю, что если позволю этому мужчине собой овладеть, Михаил не простит меня никогда. Я перестану для него существовать.
Это отличный способ получить развод, только пара загвоздок:
а) не могу представить себя в постели с Закревским;
б) не хочу причинить Михаилу такую боль. Потапов и так из-за меня настрадался.
Однако и возвращать себя в клетку только ради того, чтобы не делать ему больно, я не намерена. А ведь идет всё к тому.
Тут понимаю, что уже пару минут как стою молча, а Закревский тоже молча меня разглядывает, наслаждается моей реакцией. Наверняка думает, что я взвешиваю его предложение.
— Извините! — чеканю как можно строже. — Этого не будет!
Странным образом улыбка Закревского становится еще более хищной. Дыхание его учащается, он заявляет мне со всей серьезностью:
— Будет, Аля!
Видно, он и правда в это верит. Мой отказ для него — ерунда, досадная мелочь, которую он обязательно исправит. Похоже, у них с моим мужем одинаковый образ мыслей.
— Нет! — отвечаю резко и выскакиваю из кабинета.
Возвращаюсь в зал, а там вовсю идет пир горой. Меня сразу же хватает за руку Света и ведет к одному из поваров, буквально пихает мне в рот его кулинарный шедевр.
— Ты должна это попробовать!
Странно, но в первые секунды я даже не понимаю, что именно мне положили в рот. Ведь шоу-то было рыбное, а на языке будто кусочек говядины.
— Что это?
— Стейк из тунца! — гордо заявляет повар.
Все-таки рыба, но как так?
— Удивительно!
Усиленно жую, стараясь прочувствовать каждую нотку вкуса этого блюда. Мне раньше не доводилось пробовать стейков из тунца. Потапов вообще не любитель рыбы, ему подавай мясо с кровью или хотя бы котлеты.
Вокруг галдит толпа народу, и я не слышу, как ко мне приближается Закревский. Он встает у меня за спиной и шепчет на ухо:
