– Мы все в своей жизни встречаемся с Богом. Кто-то как ты, – Николай посмотрел опять на Михася. – Эта встреча произвела на тебя сильное впечатление, но вместо того, чтобы это ощущение превратить в служение Богу и ближнему, ты просто постоянно вспоминаешь и радуешься тому, что Бог тебя любит. Да он всех любит! И последнего разбойника и грешника любит! Но вопрос в том, что
Михась опустил голову.
Прошла ещё минута тишины.
Только за стенками палатки еле слышно трещали ночные цикады.
– Чего ты мне тут шнуруешь? Чего ты меня тоже записал в свою церковь, такой правильный? – Серый вдруг поднял голову и пытался защитить «сдавшегося» друга. – Я никуда не собирался, у меня родители тут работают, бабка старая, пенсию получает. Я ей помогаю… И никуда я не поеду! А насчет этого, – он щелкнул себя по шее, – ну выпиваем иногда, бывает круто. Но утром, всё-ё-ё! Без запоев стараемся, без особых последствий. Так что, философы, вы нас тут не учите, как жить. Мы и сами. Да? – Серый обратился к Михасю. – Мы тут сами сообразим, да, Михалыч?
– Толик, ты чего всё стоишь, как столб. Сел бы! – Михась обратился к третьему ночному гостю, который всё это время стоял рядом со столом, глядя на присутствующих и теребя полупустую бутылку. – Ты чего скажешь?
– А чо говорить? Мне ваши философии по барабану…
– Во! Вот человек! Закончил институт, знает языки… и работает в колхозе у нас. Муху пальцем не обидит. Вот человек! Толик, ты верующий?
– Чего я дурак, что ли?
– Атеист, значит?
– Не-а.
– Это как?
– А так.
– Ну, ты все-таки крещёный?
– Крещеный, ну и что?
– Ну, как что? Раз ты крещеный, значит верующий!
– Не-а. Я этот… ещё не определившийся! Я в середине!
– Во, Толик, умница. Вот, он в середине! – Серый обвёл глазами всех сидящих за столом. Правильно, Толик. В церковь мы всегда успеем, это… на свои поминки!
Серый громко захохотал и откинулся на стуле.
– Ну насчет поминок, конечно, успеете, – продолжил спокойным голосом Николай, как бы не замечая едких усмешек гостей. – Но вот хорошо бы при жизни успеть найти согласие с Богом. Потому что есть опасение, что можно попасть совсем в другое место. После такой жизни… И потом, вспомните, когда мы крестимся, мы ведь обещаем Богу соблюдать заповеди, отрекаемся от греха…
– А кто меня спрашивал, когда крестил? Я ещё под стол лазил, вот таким, – Толик показал на свои коленки.
– Никто, конечно, тебя не спрашивал, – еще тише сказал Николай. Тебе дали Крещение, как Дар, а ты теперь отворачиваешься от него. Хоть бы не разбрасывался тем, что многие с таким трудом получают… Он медленно поднял глаза на Толика и внимательно посмотрел на него. Глаза Толика вдруг остановились в своем круговом движении и поникли вниз. Он как-то неестественно хмыкнул, перехватил пустую бутылку в другую руку и затих.
– Ладно, разговор затянулся, – устало сказал Николай и начал убирать кружки со стола. – Давайте на этом и закончим. Жизнь всё расставит по местам.
– А ты давай не пугай! – опять взорвался Серый. – Мне бояться нечего. Я никого не убивал, не насиловал. Живу, как нормальный мужик, никого не трогаю. Чего мне бояться?
– Все под Богом ходим, не надо так говорить, – послышался голос Рустама. – Слушайте, мужики, надо расходиться, уже почти три часа ночи, завтра ехать.
Стали вставать из-за стола.
Серый ещё чего-то бурчал негромко себе под нос, Николай взял чашки со стола.
Михась развернулся к Андрею, который сидел за его спиной, около выхода.
– Так это… слушай, оставь телефончик, а? Может, вдруг приеду… Ха! – он улыбнулся во всю ширину своего лица, – может притащусь в ваше Иваново, не в Якутию же… к этим тащиться! Пиши! – и он протянул Андрею какую-то зажеванную бумажку.
Андрей написал и вернул бумажку владельцу.
– Вот! – Михась засунул мятую бумажку в карман рубашки. – Поеду в Иваново, что ли! Пацаны! – он толкнул Серого, который уже спал, подложив под голову руки. – Пошли, Серый. Пошли-и-и-и! – Он подтолкнул его так, что тот стал сползать со стола! – А Ива-но-во го-род невест! – затянул песню Михась, потом резко оборвал и ещё раз толкнул Серого. – За водкой пошли!
3.
В этот момент где-то на улице раздался свист. Это был не тихий, приглушенный, а сильный, мощный свист, как будто опытный охотник звал кого-то. Или шёл по следу.
Затем свист раздался во второй раз. Следом за ним из соседней палатки раздался отчаянный женский визг и крики.
