– Чего не спится кому-то… уже третий час, – посмотрел на часы Николай.
– Сейчас посмотрим, – привстал из-за стола Рустам.
Вдруг пологи палатки раздвинулись и внутрь пахнуло сначала ночной влажной прохладой, а следом за ней в палатку ввалились сначала двое, а затем ещё один, – по-видимому, разгорячённые молодые люди. Глаза их были возбуждены, казалось, они что-то перепутали. Или перепутали палатки, или территорию фестивального лагеря, или вообще лес и деревню – весь вид их говорил о том, что это явно не артисты фестиваля. У третьего ночного гостя в руках была двухлитровая пластиковая бутылка, по-видимому, с недопитым мутным пивом.
– Ну чо, мужики, – сквозь зубы процедил первый.
– Водка есть? – также сквозь зубы промычал второй вошедший.
– Если есть, наливай, бить тогда не будем, – сплевывая семечки, отрезал первый.
Зрачки у третьего вращались по какой-то неведомой орбите.
– Водки нет, – сухо ответил Рустам. – Чай, пожалуйста, салям алейкум.
– Чо, татарин что ли? – по-прежнему, сплевывая семечки на пол палатки, продолжал первый ночной гость.
– Татарин. А что?
– Ничего. Так спросил. И чо, вы тут на чае одном сидите? Ведь фестиваль… как говорится, в самом разгаре? – своим торсом он выполнил некоторое круговое танцевальное движение.
– А у нас чай… и вот ещё, – Рустам показал на коробки, – конфеты есть, халва.
– Глянь, Михась, у них халва есть, – злобно рассмеялся второй.
Первый вошедший, это и был, видимо, Михась, – коренастый, невысокого роста, больше смахивал на тракториста, – руки у него были мощные, загорелые и пальцы всё время сжимались в огромные кулачищи. Было похоже, что он «сходил» у остальных за «старшего» этой компании. Михась распрямился, мотнул головой, обвёл глазами палатку, затем стол и сидящих за ним.
– Говорил, я вам, уроды, – оглянувшись на своих друзей, сказал он. – Эти фестивальщики все тронутые. Водки не пьют, девок нет. – Он обернулся к друзьям. – Ё-мое, да это не фестиваль, а гадюшник какой-то. И чего, вам за чаем… самим-то не скучно? – говорил он, обращаясь к сидящим за столом.
– Не скучно, – спокойно ответил Николай. – Когда хорошая компания соберётся, никогда не скучно. И без водки можно посидеть.
– А чо без водки-то сидеть? О чём базарить-то?
– Можно говорить о рыбалке, кто поймал самая большой рыба, – вставил свой голос Атыр. – Можно об охоте…
– О жизни можно поговорить. Об истории. О Боге, – пытался ввести беседу в культурное русло Николай.
– О, слышь, Михась! Они ночью в темной палатке при свечке о Боге говорят! – потирая руки, тонким голосом взвизгнул второй ночной гость, больше похожий на баскетболиста. Он был высокого роста, на полголовы выше Михася, щуплое, чуть хилое тело, тонкие руки и кучерявые волосы. – Пионерский лагерь какой-то!
– Погодь, Серый. Погодь. Интересно, а чего вы о Боге знаете, чтобы сидеть тут, «перетирать»?
– Мы тут не «перетираем», а… разговариваем. Можем с вами поговорить, – жестом пригласил за стол непрошенных гостей Николай.
– А чего говорить-то? Чего нового вы мне о Боге расскажете? О заповедях что ли? Я их знаю. Не убий, не воруй, это.. не… это – он щелкнул пальцами, – ну, я помню. А ещё что? Что Бог есть, мне ещё бабка говорила, когда я под стол ходил. Только моя бабка по-настоящему верующая была, посты соблюдала, молитвы знала, заповеди. А вы? Вы просто языками почесать хотите? О Боге они говорят… Развелось в последнее время… Все верующими стали… Вы сами-то верующие?
– Верующие, – спокойно отозвался Николай.
– И ты что ли? – Михась кивком головы показал на Рустама.
– Ты мне тут не тыкай, – Рустам привстал из-за стола.
– Ты чо, тоже… этот…, православный что ли?
– Нет, я мусульманин. Могу и в морду дать, не глядя что вас тут трое.
– Михась, я не ослышался, он нас «мордами» назвал? Придётся драться… – тонким голосом «запел» за спиной у Михася второй гость, которого тот называл «Серый».
– Погоди, говорю, Серый. Этот идейный. Мусульман трогать нельзя, потом деревню спалят ещё. Я только одного не понял, а как вы тут все такие разные о Боге собрались говорить? Этот мусульманин, этот православный, а этот, – он показал на Атыра, – вообще чукча какой-то.
– Я не чучка, я якут! – громко взвизгнул Атыр.
– Слышь, Серый, он якут! Из тайги вышел, – гости прыснули от смеха.
Михась подошел ближе к столу и заглянул в стакан.
– Я не понял… и вправду чай. Та-а-ак. Ну и чего вы тут о своем Боге говорили, интересно послушать? – он ладонью показал, что готов сам присесть за стол, чтобы продолжить разговор.
– Михась, чего ты? Пойдем. Может в другой палатке водка есть, пойдём, – заскулил Серый.
– Сказал, подожди. И водка твоя подождёт. – Михась присел за свободный раскладной стул. – Ну, и чего о Боге-то говорили?
– Каждый говорил о своем понимании веры, каждый рассказывал о том, как пришел к Богу, чем занимается… – Николай пытался вести себя спокойно, но руки выдавали некоторую взволнованность.
