Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– Вы застали меня, джентльмены, в настроении для откровенного разговора. Оно не часто меня посещает. Скорее всего, его вызвало ясное осознание того, что, когда это дело станет достоянием общественности, меня ожидает профессиональный крах. Я слишком стар, чтобы разразиться горькими стенаниями по этому поводу, хотя все же рассчитывал спокойно дожить оставшиеся годы. Даже если не принимать во внимание разоблачений, касающихся моей жены, факт остается фактом – я был последним жильцом в двух домах, где произошли странные и жестокие убийства. Именно поэтому я собираюсь рассказать вам обо всем, что случилось между Китингом и миссис Дервент.

Должен с сожалением признать, что никакой супружеской неверности не было и в помине, иначе у меня бы появились основания для развода. Моя жена знала, что, если Китинг захочет на ней жениться, я немедленно соглашусь развестись. Но в реальности и я, и она прекрасно понимали, что Китинг не женится на ней никогда и ни при каких обстоятельствах. Врожденное благоразумие миссис Дервент не позволяло ей вступить с ним в связь на каких-либо других основаниях. Она последняя женщина в мире, которая пустится во все тяжкие под влиянием импульса, уверяю вас. Так что роман закончился, не успев начаться.

– Понятно. Вы когда-нибудь говорили об этом с Китингом?

– Никогда, – ответил Дервент с некоторой брезгливостью. – И если не возражаете, я бы предпочел больше не возвращаться к этой теме.

Г. М. наклонился вперед:

– Успокойтесь, Джем. Я хочу задать вам последний вопрос. Неужели вы и в самом деле не верите, что ваша жена собиралась сегодня днем встретиться в доме на Бервик-Террас с Китингом? Не торопитесь, черт возьми! Подумайте, прежде чем отвечать. Я не намекаю на свидание известного толка. Я уверен, что ничего подобного быть не могло. Не часто свидания в заброшенном доме назначают, чтобы выпить чаю на пыльном чердаке, раскаленном до сорока градусов. Однако там вполне мог проходить мистический обряд, только вот ума не приложу какой. Но если бы с чайными чашками был связан определенный ритуал, вроде созерцания магического кристалла или собрания тайного общества, была бы ваша жена настолько заинтригована, чтобы прийти? Если ее не соблазнишь заняться любовью, то, может, ее привлекают глупости такого рода?

Дервент задумался.

– Да, это возможно. Дженет любит тайны так, как другие женщины любят сласти, хотя ее любовь к сладкому я тоже не нахожу предосудительной, – за неделю она съедает пятифунтовую коробку шоколадных конфет. Но собственная душа ее волнует больше. Поэтому…

– Что же?

– Поэтому я уверен, что на Бервик-Террас ее не приглашали, иначе она, вероятно, пошла бы. Дело в том, Мерривейл, что мне абсолютно точно известно, чем моя жена занималась сегодня днем. Минуту назад я упоминал двух ее тетушек и те расходы, на которые мне пришлось пойти, чтобы отправить ее к ним в личном лимузине. Если бы дело ограничилось только вечерним визитом, это обошлось бы гораздо дешевле. Но праздник должен был длиться весь день. Ей хотелось устроить для тетушек то, что она называет «днем удовольствий»: дневной спектакль, чай…

– Вы же не хотите сказать, – перебил его Г. М., – что арендовали машину на целый день?

Дервент кивнул:

– Да, начиная с полудня. Весь день она провела в обществе своих теток. Сержант может записать их имена и адрес: Элис и Лавиния Беркхарт, «Голубятня», Парк-роуд, восемнадцать. Днем они ходили в театр Шафтсбери на «Шекспировское возрождение». Потом пили чай у Фраскати – мне было поручено заказать его на пять часов. – Он иронически посмотрел на них и после паузы продолжил: – Вечером она переоделась в свое самое нарядное вечернее платье и отправилась к тетушкам на вечеринку, чтобы встретиться с их друзьями. Поскольку это мероприятие планировалось за неделю, если не за две, я очень сомневаюсь, что ее перемещения сегодня были хоть как-то связаны с десятью чайными чашками.

– Состряпано чертовски аккуратно, сынок. – Г. М. смерил адвоката странным, подозрительным и даже недоброжелательным взглядом. – Не хочется придираться по мелочам, но вы уверены, что все это происходило на самом деле? А если это всего лишь ее слова?

– А уж тут, мой дорогой Мерривейл, решайте сами.

– Ох, – вздохнул Г. М., неуклюже вставая со стула.

Он двинулся к выходу и остановился, принюхиваясь, как людоед, в теплую ночь. Хотя ночные мотыльки то и дело бились о его массивное тело, ни один из них не задел прямого, как струна, элегантного старого адвоката. Старик, очевидно, чем-то пугал их.

Поллард, заметив, как хозяин дома искоса бросает на Г. М. настороженные взгляды, с удовлетворением подумал, что поймал того по крайней мере на одной лжи. Он хорошо запомнил, что они остановились у дома номер тридцать три на Вернон-стрит как раз тогда, когда водитель лимузина спрашивал женщину, выходящую из двери, не она ли миссис Дервент. А ведь если машина была арендована на целый день, шофер уже давно должен был с ней познакомиться. Но что из этого следует?