Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

Соар посмотрел на него с удивлением:

– У вас ведь репутация умного человека, сэр Генри. Даже не знаю, нужно ли отвечать на подобный вопрос. Я «мимоходом» упоминаю о своих сделках, особенно конфиденциальных, не чаще, чем врач упоминает о почках своих пациентов или хозяин отеля просит предъявить «мистера и миссис Джон Смит» свидетельство о браке.

– Считаете себя реалистом?

– Нет. Это Дервент – реалист. Я придерживаюсь немного другой философии. Но вряд ли вам захочется ее обсуждать. Да, я упомянул, что Китинг купил миланскую скатерть. Это был намек, который он мог истолковывать, как ему заблагорассудится. Вы же понимаете почему. Мы с Китингом стали жертвами дорогостоящей, бессмысленной и, возможно, опасной мистификации. Кто попросил отправить эту скатерть миссис Дервент? С какой целью? Мне хотелось выяснить, было ли Дервенту что-нибудь известно об этом, и – не поймите меня превратно! – выяснить, знал ли он вообще, что она получила эту вещь.

– И он знал об этом?

– Нет. По крайней мере, мне он об этом не сказал ни слова. Держу пари, – насмешливо заметил Соар, – что вам он об этом тоже ничего не сказал.

Мастерс вмешался прежде, чем Г. М. успел открыть рот:

– Не спешите, сэр. Нам вовсе не улыбается вот так, за здорово живешь, лишиться единственного солидного свидетельства. Если скатерть до убийства мистера Китинга находилась у миссис Дервент – ну, вы же понимаете, что это означает. Ни больше ни меньше как косвенное доказательство. А? Вот именно. Значит, вы утверждаете, что ваш ассистент отнес скатерть в дом и отдал горничной? А горничная передала ее миссис Дервент?

Соар внимательно разглядывал кончик своей сигареты.

– Скажем, у меня есть для этого все основания. Но своими глазами я ничего не видел и делать за вас вашу работу не собираюсь.

– Может, это и моя работа, – заметил Мастерс, – но скатерть-то принадлежала вам. Неужели вы даже не попытались разузнать о ней у миссис Дервент? Почему вы не спросили ее саму?

– Я спросил, – невозмутимо ответил Соар. – Вот почему в половине десятого она поднялась наверх с ужасной головной болью.

К этому моменту Полларду стало казаться, что разговор вот-вот пойдет на повышенных тонах. Возможно потому, что у этих двоих были зычные голоса, а может, просто из-за того, что все остальные как воды в рот набрали.

– Ага. Вот, значит, как это произошло, – пробормотал Мастерс. – Это… дополняет картину, так сказать. Хорошо, сэр, но что она вам ответила? Кажется, тут у нас какая-то неразбериха и загадки на пустом месте. То есть вы могли спросить ее: «Понравилась ли вам эта великолепная скатерть?» Это не прозвучало бы бестактно, ведь вещь доставили из вашего магазина. Ну и она могла бы ответить: «Разве не мило со стороны мистера Китинга прислать мне такую чудесную вещь?» – что-нибудь в этом роде, как водится у женщин.

– В том-то и дело, инспектор: она не ответила ничего. У нее внезапно разболелась голова. Вы совершенно правы: именно поэтому эта история показалась мне такой странной, и я обратился к самому Дервенту. – Соар нахмурился. – Насколько я понял, у вас… э-э… есть некоторый опыт общения с миссис Дервент. И вы не можете поверить, что она просто промолчала?

Это был выстрел не в бровь, а в глаз, и даже Мастерс молча признал его правоту, хотя ответ его совсем не удовлетворил. Соар обратился к Г. М.:

– Надеюсь, я в достаточной мере разъяснил историю, которой озадачил вас Дервент. Не знаю, поможет ли это найти ответ на интересующий вас вопрос: почему Китинг пропустил вечеринку с убийством? Как вы считаете, не является ли эта неприятная история достаточной причиной его нежелания участвовать в игре?

– Нет, – ответил Г. М.

– Я тоже так думаю. Но мы с вами прошли огонь, воду и медные трубы, так что, боюсь, наше поведение может сильно отличаться от того, как ведут себя обычные человеческие существа. Зато теперь вы можете представить, насколько Китинг был увлечен миссис Дервент. Как же слепо надо было быть очарованным ее прелестями, чтобы скорее оставить безнаказанным столь неприглядный обман, чем признаться, что никакого подарка не было!

В наступившей тишине Френсис решительно поднялась на ноги и, не говоря ни слова, независимой походкой через всю комнату направилась к двери. Она шла неторопливо, словно намеренно сдерживая себя, но в двух шагах от выхода не выдержала и побежала. Дверь за ней со стуком захлопнулась.

– Простите, – тихо произнес Соар. – Помоги мне Бог вымолить прощение у нее.

Рональд Гарднер посмотрел на него с возмущением.

– Просто замечательно, не правда ли? Кажется, у нас тут все смешалось в кучу. То-то ей приятно было это выслушивать.

– Разве вы меня останавливали?

– Нет. Я… не успел. Вы умеете заставить людей слушать…

– Особенно самого себя. Что ж, идите и успокойте ее. Иначе ее утешит кто-нибудь другой.

– Благодарю, – сухо ответил Гарднер. – Так я и сделаю.

Размашистым шагом он вышел из комнаты вслед за девушкой.