Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

Эта пикировка была настолько неожиданной и короткой, что никто не знал, как реагировать. Да и Соар показал себя с новой стороны, впервые заговорив сквозь зубы. Молчал и Г. М., нахохлившись, словно ученая сова. Однако Мастерс не преминул броситься по свежему следу.

– Сэр Генри заявил, – энергично заговорил он, – что ему все равно, кто украл пистолет у Дервента во вторник вечером. Но мне совсем не все равно. И в связи с тем, что мы только что услышали, сэр, – особенно это касается объяснений мистера Гарднера, – вы все еще думаете, что именно он его умыкнул? Я считаю, что мог.

– Я совершенно уверен, что он этого не делал, – возразил Соар, выгибая бровь. – С чего вы вообще это взяли?

Филипп Китинг возмущенно поднялся и направился к нему.

– Слушай, Бен! Даже не думай отрицать, что ты сам мне это сказал. Что-то я начинаю уставать оттого, что меня все время обвиняют во лжи. Так и полиция может решить, что я отъявленный лгун. Ты сказал мне абсолютно недвусмысленно: «Черт бы побрал этого Гарднера. Он все-таки забрал пистолет с собой. Он что, пытается меня оскорбить?» – ну или что-то в этом роде. Я старался со всеми играть честно…

– Не буду отрицать, – хмыкнул Соар, – что у тебя были добрые намерения. Твоя единственная проблема – если позволишь мне так сказать – в том, что ты до крайности небрежный информатор. Я замечал это за тобой и раньше. – Казалось, ремарка об «оскорблении» задела Соара за живое. – Да, я помню, как говорил что-то в этом роде. Но потом я добавил: «Нет, Гарднер не мог этого сделать, потому что эта штука в половине двенадцатого лежала на каминной полке в гостиной, а он туда больше не заходил». Понимаете, инспектор, когда Дервент провожал Гарднера к выходу, я стоял в дверях его кабинета.

– Не могу же я запоминать все дословно, – проворчал Филипп. – Я искал свою шляпу. Потому что кто-то ее спрятал! Ну, по крайней мере, я точно знаю, кто чем занимался.

Соар затушил сигарету. В комнате стало темнее, в окнах заплясали тени, тучи наконец сгустились и потемнели, предвещая скорую бурю и окончание жары. Полларду показалось, что он расслышал глухой раскат грома, от которого даже слегка задрожали оконные стекла.

– И опять я с тобой не соглашусь, – мягко заметил Соар. – Полиция, вероятно, уже спрашивала тебя об этом. К примеру, вряд ли ты можешь сказать, чем в это время занимался я. Ты не можешь ручаться, что револьвер украл не я, так же как я не могу поручиться, что это не твоя работа. И мы оба не можем быть уверены, что это не сделала миссис Дервент, о которой все забыли по той курьезной причине, что с половины десятого ее вообще не было видно.

– Надо отдать вам должное, сэр, – грубовато заметил Мастерс, – вы на редкость хладнокровный человек.

– Или возьмем другой пример. Так получилось, что на время убийства Китинга алиби у меня нет. Это довольно необычно, потому что я почти всегда всю вторую половину дня провожу в доме номер тринадцать на Нью-Бонд-стрит. Но вчера я ушел раньше обычного, в четыре часа пополудни. Видите ли, я занимаюсь переездом. Похоже, вас это удивляет, инспектор, но иногда люди меняют место жительства. Я покинул офис, потом прошелся пешком и за все это время никого не встретил. Означает ли это, что я виновен или, наоборот, подтверждает мою невиновность, решать вам.

– Мистер Соар, – внезапно заговорил Г. М., – а что вы сами думаете об этом деле?

То, что он обратился к антиквару, как полагается, удивило даже Мастерса.

– О своей виновности? – ухмыльнулся Соар. – Нет, тут уж вы сами. Вдруг, пока я тут с вами шутки шучу, я балансирую на краю пропасти и обливаюсь холодным потом от страха, что любое неосторожное слово может изобличить меня как убийцу. А может, я невинен как агнец и безмятежен как дитя. А может, я хоть и невиновен, но так волнуюсь, что несу всякую околесицу. Выбирайте по своему усмотрению. И возможно, вы никогда не узнаете правды.

– Нет, сынок. Мне не это сейчас интересно. Спрошу тебя еще раз: что ты думаешь об этом деле?

– Позвольте мне ответить вопросом на вопрос, сэр Генри. Вы верите в дьявола?

– Нет. – Г. М. покачал головой.

– Очень жаль, – заметил Соар, наморщив лоб, словно Г. М. пропустил хорошую книгу или спектакль. Если бы вы были в доме Дервента во вторник вечером, то, думаю, могли бы изменить свои воззрения. Я, конечно, не утверждаю, что так оно и случилось бы. Такие люди, как Дервент, к примеру, – закоренелые материалисты.

– Ага. Значит, на вечеринке присутствовал сам дьявол?

– Да. Я не имею в виду старого Сатану или оперного певца в красном трико. Я не имею в виду ушлого персонажа пословиц и поговорок, который то и дело ссылается на Священное Писание, чтобы оправдать свои делишки, кто всегда найдет занятие для праздных рук и действует всегда лишь во имя собственной выгоды. Если подумать, этот черт вполне мог бы баллотироваться в парламент от лейбористов. Я имею в виду настоящего дьявола. Если вы не видите разницы, возможно, вам удастся ее почувствовать.