Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

Вы, инспектор, кажется, все еще удивлены, почему я не смог добиться от миссис Дервент никакого ответа, когда спрашивал ее об этой вещи. – Соар приподнял край золотой скатерти, и она замерцала в тусклом свете. – Я расскажу вам, как это происходило. У меня не было возможности побеседовать с ней наедине, потому что мы все находились в одной комнате. Я знал, что такой шанс может появиться у меня только во время самой игры.

А теперь слушайте внимательно. Свет погасили, как только мы начали первую игру, которая продолжалась до половины десятого. Мы разбрелись по комнатам в полной темноте. Именно тогда я понял, что тьма скрывает что-то, чего и близко не было в полученных нами карточках. Под одной крышей собрались шестеро умных, изобретательных людей, каждый из которых был захвачен идеей убийства, и дьявол бродил среди нас. Это ощущение почти не поддается анализу, но мне оно было не в новинку. Мне приходилось сталкиваться с ним в Помпеях, переживать, разглядывая узор на флорентийской чаше, испытывать, ненароком заглянув в глаза домохозяйки из пригорода. Я пытался следовать по пятам за миссис Дервент. Луна светила так ярко, что предметы в комнатах даже отбрасывали тени, но я умудрился потерять ее.

Натолкнулся я на нее неожиданно, когда забрел в кабинет Дервента. В этом кабинете два окна, занавешенные викторианскими кружевными занавесями. Какой-то свет они пропускали, но совсем немного. У одного из окон, в углу, стоял мягкий викторианский диван. От того, что я там увидел, у меня кровь застыла в жилах. Миссис Дервент вытянулась на диване, головой к окну. Голова ее была немного приподнята, а на шее чернела удавка с узлом возле самого уха. Она смотрела на меня широко открытыми глазами.

Сумерки сгущались на глазах, и, кроме голоса Соара, в комнате не было слышно ни звука.

– Конечно, джентльмены, физические аспекты происходящего были просты и понятны. Кто-то из игроков «убил» ее, и она ждала оговоренное количество секунд, прежде чем закричать. Но физический аспект происходящего в тот момент не имел никакого значения. Казалось, что все происходит в сновидении: тот же призрачный свет, те же размытые краски – все словно расплывалось у меня перед глазами. Я тихо спросил: «У вас есть друг, который сегодня днем прислал вам роскошный подарок. Как давно вы принимаете от него дары?»

Не хочу преувеличивать, но, кажется, я никогда не был так близок к смерти, как в тот момент. Не поймите меня превратно. Опасность исходила не от миссис Дервент. Она не имела к этому никакого отношения. Она лежала на диване, как манекен или красивая кукла, а опасность – какая-то сущность или персона, как вам будет угодно, – надвигалась на меня сзади. Я начал говорить что-то еще, но она подала сигнал, который привлек в комнату остальных. Зажгли свет, и комната снова стала абсолютно обычной…

В дверь пронзительно позвонили, и почти гипнотический эффект голоса Соара развеялся. Тени словно бы съежились, и вещи приобрели свои обычные размеры. Обыденность вновь вступила в свои права, особенно когда Филипп Китинг, вернувшись из холла, сообщил, что подошли Альфред Бартлетт, слуга, и У. Гладстон Хокинс, официант, и ожидают допроса. Кроме того, для Г. М. принесли записку от мисс Фоллиот из Уайтхолла.

– Мы не возражаем против историй с привидениями, сэр, – добродушно заметил Мастерс. – Мы с сэром Генри с ними где-то даже свыклись. Но в качестве доказательства – увольте. К тому же должен вас предупредить, что у миссис Дервент железное алиби на время убийства.

– Мне казалось, я из кожи вон лез, чтобы объяснить, что не собираюсь впутывать в это дело миссис Дервент.

– Она вам нравится?

– В достаточной степени.

– А мистер Дервент? Что насчет него? Он производит впечатление немногословного джентльмена. И кстати, я был бы не прочь узнать, что он делал вчера около пяти вечера…

– Могу удовлетворить ваше любопытство, – широко улыбнувшись, предложил Соар.

– В самом деле, сэр?

– Он сидел в кабинете комиссара полиции.

Это был один из немногих случаев, когда Мастерс позволил себе выругаться, находясь на службе. Он произнес лишь одно слово, но с таким глубоким чувством, что отчаянные попытки Соара подавить смешок оказались тщетными.

От далекого раската грома снова задрожали оконные стекла. Стало так темно, что почти ничего нельзя было разглядеть. Мастерс бросил взгляд на Г. М., который вскрывал конверт с сообщением, отправленным Лоллипоп.

– Вы совершенно правы, – признал старший инспектор. – Кто-то, без сомнения, потешается над нами. А вы уверены в своей информации, мистер Соар?

– Нет. К сожалению, меня рядом с ним не было. Но не думаю, что Дервент стал бы лгать в подобных обстоятельствах. Возможно, вы слышали, что он пытается вытащить на свет дело Дартли.