Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– Вот смотри, Мастерс, – продолжал Г. М. извиняющимся тоном, – к чему мы наконец пришли. Дело Дартли раскрыто. Тайное общество «Десять чайных чашек» разоблачено как мистификация и заблуждение – хотя, черт возьми, мне жаль, что эта идея расползлась по швам, она была на редкость забавной. А мы вернулись к тому, с чего начинали: некий весьма изобретательный убийца, застрелив Китинга, воспользовался делом Дартли, как ловким способом пустить полицию по ложному следу. Пусть полицейские с воодушевлением мчатся разыскивать ужасное тайное общество, пренебрегая вполне ординарными мотивами, лежащими на поверхности, и тогда смерть Китинга станет лишь звеном в таинственной цепи событий, охватывающих полмира. Вот почему убийца так тщательно подготовил сцену убийства, воспроизведя как можно больше деталей из дела Дартли. Ему не удалось найти чашки с узором из павлиньих перьев, потому что они были уникальными, но он очень удачно заменил их миланской скатертью с похожим орнаментом. Понимаешь теперь? Именно поэтому он и оставил столько улик, щедро разбросав их повсюду, как в игре «зайцы и гончие» разбрасывают клочки бумаги вместо заячьих следов. Он смог навести подозрение практически на всех фигурантов нашего дела, чтобы создать впечатление, что к зловещему клану «Десять чайных чашек» принадлежит несколько человек. Монстр мог скрываться под обличьем любого из них. И ведь ему почти удалось нас одурачить, Мастерс.

Но я уверен, что Вэнса Китинга убил один человек, и хочу поймать его, как никогда раньше. И мы его поймаем. Или я должен сказать «ее»? – ухмыльнулся Г. М. – Китинг верил в существование общества «чайных чашек». Именно поэтому с ним и смог расправиться убийца, заманив в дом и застрелив.

Тусклый свет фонаря, проникающий в комнату через два окна, падал на многорукий синий кувшин, стоящий на середине стола, еще больше подчеркивая его уродство. Все, кроме Г. М., который не спешил покидать свое вместительное кресло, собрались вокруг него.

– Не хотите же вы сказать, что это была женщина? – спросил Мастерс, оправившись от удивления.

– А что по этому поводу думают наши друзья? – вкрадчиво поинтересовался Г. М.

Дервент оглянулся на него с непроницаемым видом, и кожа на его шее собралась в складки.

– Почему-то мне кажется, что когда кто-то из вас упоминает женщину, то имеет в виду именно мою жену. Я категорически утверждаю, что это нонсенс.

– А как насчет тебя, сынок?

– Меня? – переспросил Соар. Он приподнял тяжелый кувшин и снова поставил на стол. – Меня сейчас интересует только одна вещь. К черту и Китинга, и его убийство. Все, что вы говорите, вполне может быть правдой. Но я хочу знать, в каком оказался положении. В связи с открывшимися обстоятельствами.

– В довольно сложном, – мрачно ответил Мастерс. – Постфактум вы становитесь соучастником убийства мистера Дартли – по вашему же собственному признанию в присутствии свидетелей. Для начала хватит и этого.

– Соучастник постфактум. Боже, храни наше правосудие! – с горячностью воскликнул Соар. – Спрашиваю вас еще раз, мистер Мастерс: верите ли вы, что я понятия не имел о личности убийцы практически до самой кончины моего отца? И как, по-вашему, мне следовало поступить? Бежать в Скотленд-Ярд с криком: «Смотрите, какой я добропорядочный гражданин! Вот вам фаты. Теперь повесьте мертвеца и разрушьте мою жизнь»? Закон может ожидать от меня законопослушания, но можно ли требовать от кого-то поведения умалишенного?

– Вы умеете хорошо говорить, сэр. На словах у вас все получается гладко. Но, во-первых, у вас нет доказательств, что ваш отец рассказал вам об убийстве лишь перед смертью…

– Постойте, я могу вам их предоставить, – перебил его Соар, и в его запавших глазах блеснула искра надежды. – Все это зафиксировано в показаниях, которые так и остались в кувшине. Если позволите, я покажу вам, как его открыть. Не знаю, удовлетворит ли это вас, но вот Дервента, думаю, точно не удовлетворит.

Впервые с тех пор, как Соар рассказал об убийстве Дартли, на лице Дервента отразились какие-то эмоции (возможно, это было даже облегчение). Он изо всех сил пытался скрыть их, и по его лицу пробежала лишь легкая рябь, но Поллард внезапно осознал, что этому насмешливому жилистому мужчине уже за семьдесят. Дервент заговорил, и все были удивлены тем, как дрожит его голос.

– Неужели вы все считаете, что я поступил так из злобы? Я не хочу, чтобы вас арестовали, Соар. Я не хочу, чтоб вообще кого-то арестовали. Я просто пытался, по мере своих скромных сил, снять с себя подозрение в убийстве. Остальное меня мало заботит. Что касается смерти бедняги Китинга, то мне очень жаль, но тут мне нечего бояться. Так получилось, что я…