Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– Молодой человек, – сказал он, – мне очень жаль. Но прежде чем вы начнете клясть старого черта на чем свет стоит, вспомните, что ваш отец совершил убийство в моем доме. – Он показал пальцем на портрет. – В стене за этой картиной находится потайной сейф. Чтобы его открыть, нужно ввести код – слово «Лидс». Вы найдете кувшин-головоломку, открыв замок-головоломку. Ордер на обыск у вас есть, джентльмены. Забирайте свою улику и отпустите меня домой.

Бенджамин Соар-младший по-прежнему сидел на подлокотнике большого кресла, закрытого чехлом.

– Не знаю, черт вы или нет, – проговорил он. – Знаю лишь одно – терпения вам не занимать. Дервент, ведь именно вы убедили меня снять этот дом.

– Да.

– Потому что видели его раньше и знали, как открывается этот сейф.

Соар поднялся с подлокотника, шлепая по полу подошвами ночных туфель, подошел к каминной полке, снял портрет и открыл дверцу мощного стенного сейфа. Из него он вытащил кувшин – монструозный предмет высотой более фута, с длинными носиками, похожими на руки, торчащие во все стороны, и большой ручкой в виде уха. Эта вещь больше походила на чайник, чем на кувшин, потому что имела плотно прилегающую крышку. Хотя кувшин-головоломка был по виду из синего фарфора или фаянса, он оказался чрезвычайно тяжелым и, когда Соар ставил его на стол, издал какой-то металлический звук.

– Вы больше двух лет пытались доказать, что эта вещь находится либо у моего отца, либо у меня. И, даже будучи уверенным в ее местонахождении, смогли добиться полицейского обыска только с помощью поддельного письма. Что ж, вы заслужили награду, – усмехнулся Соар. – А теперь забирайте свою чертову улику и ведите меня в тюрьму.

Мастерс подошел к столу:

– Вы признаете, сэр, что ваш отец?..

– Да, мой отец убил Билла Дартли, – воскликнул Соар с какой-то свирепой горечью. – Какая жалость, что вы не можете засадить его в тюрьму, не правда ли? Что ж, зато вы можете со спокойной совестью арестовать меня. – Он остановился. – Простите, инспектор. Я понимаю, что это ваша работа. Полагаю, нет смысла твердить, что я не подозревал, кто убил Дартли, и узнал о том, что убийца – отец, как и об этом кувшине, примерно за час до его смерти?

– Минуточку, сэр, подождите! – воскликнул Мастерс. – Но в чем загадка этого кувшина? Зачем он понадобился вашему отцу? И хотя для меня вышло очень удачно, что до сих пор он в целости и сохранности, но почему, черт возьми, вы его не уничтожили?

– Как, инспектор, – невесело осведомился Соар, засовывая руки в карманы халата, – можно «уничтожить» стальной ящик? Разве что бросить его в доменную печь. Под фарфоровой оболочкой скрывается толстый стальной корпус. Попробуйте снять эту крышку. Вам это не удастся: чертова штука имеет собственный кодовый замок. Знаете, что это на самом деле? Это маленький несгораемый шкаф. Вот почему Дартли им так дорожил. Здесь он держал самые важные бумаги. Знаете, чем он занимался?

– Теперь, кажется, понимаю, – кивнул Мастерс. – Фирма «Соар и сын» одно время подозревалась в продаже поддельного антиквариата. А Дартли, помнится, был замешан в историю с шантажом. Да, я отметил в отчете, что вещи, которые он покупал у вашего отца, приобретены по чрезвычайно низкой цене.

Густые брови Соара сошлись на переносице.

– Мой отец совершал ошибки, я этого не отрицаю. Было время, когда нам приходилось очень туго. Дартли тогда уже удалился от дел и превратил свое излюбленное занятие – шантаж – в хобби. Он выкупил все улики против моего отца. А потом заставил его подписать признательные показания. Когда я вспоминаю, как эта подобострастная лживая крыса взяла его в оборот, я готов… – Соар с такой силой стукнул кулаком по столу, что задрожал стальной кувшин, но через мгновение его лицо опять стало непроницаемым. – Это не был откровенный шантаж. Для этого у Дартли была кишка тонка. Он, к примеру, не заявлял напрямик: «Соар, мне нравится твоя канопа[29] восемнадцатой династии, давай ее сюда». Нет, он говорил: «Дружище, мне приглянулась та канопа восемнадцатой династии; я знаю, вы просите за нее шестьдесят фунтов, но, уверен, старому другу уступите за тридцать». Сам он не считал свои действия шантажом, а называл это умением заключать выгодные сделки. Что ж, такого рода сделками я не занимаюсь. Как не занимался и мой отец, упокой Господи его душу. Мы с Виверном понятия не имели, что происходит на самом деле. Мы решили, что старик повредился рассудком. Дартли сделался нашим постоянным клиентом. Разумеется, несколько лет такого бизнеса фактически привели фирму к финансовому краху.

– Ваши моральные ценности, – сухо заметил Дервент, – находятся на похвально высоком уровне. И что же ваш отец? Принял героическое решение пристрелить негодяя?

– А что бы вы сделали на его месте?

– Не знаю, – с внезапной резкостью ответил его собеседник. – Этим мы с вами и отличаемся.

– Возможно. Желаете продолжить свой дедуктивный анализ? Думаете, если я просто признáюсь, то сведу на нет драматический эффект вашей речи?