Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– Кто-то постучал в парадную дверь, – ответил антиквар и замолчал. – Сделайте одолжение, подумайте, в каком положении я очутился, – мрачно продолжил он после долгой паузы. – У меня были все основания полагать, что кто-то устроил здесь западню и теперь я могу рассчитывать лишь на хорошо намыленную веревку и прыжок с десятифутовой высоты. Улик против меня было предостаточно: на полу распростерся мертвец; чтобы не залить пол кровью, под него подложили газету, и он лежал на ней, как распакованная посылка. А дверной молоток стучал без остановки. Я побежал наверх и выглянул в окно. У двери стоял Дервент – я узнал его по плиссированному плащу. В тот момент мне показалось, что это сам дьявол. Рано или поздно открыть ему все равно бы пришлось – это я тоже понимал. Потому что иначе он бы привел полицию…

Ну, как вы уже догадались, я использовал старый трюк из «Похищенного письма»[35]: оставил тело на виду, там, где никому в голову не придет его искать. В крайнем случае я мог на него сесть, как на стул. На все это мне понадобилось не больше двух минут. Бечевку и доски от книжных полок искать не пришлось – одно из преимуществ переезда в том и заключается, что подобные вещи разбросаны по всему дому. К сожалению, чтобы посадить его в плетеное кресло, пришлось вытащить из спины нож. Потом я накрыл все это чехлом от пыли и подоткнул ткань так, чтобы ноги не торчали наружу, завернул в газету нож, а его котелок повесил на крючок в прихожей. Но забыл снять перчатки, которые надел, чтобы не испачкать руки в крови. Поэтому я встретил вас, засунув руки в карманы. Впрочем, в тот момент я и так не был настроен на рукопожатия.

– Вы решили, – хмуро предположил Дервент, – что я… – Он показал пальцем на труп.

– А что мне еще оставалось думать, – ответил Соар более любезным тоном, – если сразу после вашего прихода в дверь заколотили опять?

Пришлось снова подниматься наверх, чтобы выглянуть наружу, хоть и не хотелось рисковать, оставляя вас внизу одного.

Мастерс кивнул:

– Вот это другой разговор. Значит, у окна, в перчатках и с пистолетом, стояли вы?

– Не для того, чтобы напугать вас, – ответил Соар. Его широкая грудь опять заходила ходуном. – Признаться, я скорее подумывал, не пустить ли пулю себе в лоб. Ладно, чего уж теперь… Я был тогда на грани. Понимаете, я стоял там, наверху, в темноте, и чувствовал, что сейчас взорвусь от напряжения. Но вы ушли, – во всяком случае, так я тогда подумал. Я снял перчатки, накинул халат и спустился вниз. Вы были уже в библиотеке. Даже не знаю, почему я сразу же во всем не признался. А потом Дервент бросил мне в лицо обвинение против моего отца. Я был словно пьяный: перед глазами стояли ряды виселиц и шеренги палачей. Но время шло, а труп так никто и не заметил, и я начал надеяться, что вы никогда его не найдете. И решил бросить вам вызов. Если бы я смог взять себя в руки и не трястись как осиновый лист на коленях у этого болвана, вы бы так и ушли ни с чем. В этом я весь. Господи, как хочется бренди! – неожиданно добавил он. – Но, сдается мне, в доме нет ни капли спиртного.

Мастерс повернулся к Г. М.:

– Вы верите в это, сэр?

Г. М. кивнул. Он неуклюже проковылял к креслу, в котором снова сидела Джанет Дервент, и остановился, глядя на нее.

– Я хотел спросить, верите ли в это вы? – произнес Г. М. – Но такого вы не ожидали, правда? – Он мрачно показал большим пальцем на Бартлетта. – Миссис Джем, у меня больше нет времени валять с вами дурака. Я даю вам последний шанс. Собираетесь ли вы честно рассказать все, что вам известно об этом деле? В противном случае мне придется вести себя более неприятным образом. Честное индейское, я не испытываю к вам неприязни, но предпочел бы, чтобы вы были менее целомудренны, тогда из-за вас не заварилась бы вся эта каша. Послушайте, во вторник вечером, на вечеринке с убийством, дружищу Соару вы привиделись с петлей на шее. Будете продолжать в том же духе – и это видение превратится в пророчество.

– Вы шутите. Или блефуете. Вы… вы даже не знаете, почему убили Бартлетта…

– Да нет, знаю, – почти ласково ответил Г. М. – Он был убит, потому что слишком много знал. К примеру, ему было известно, почему Вэнс Китинг надел шляпу.

Казалось, его ответ был сущей банальностью, если не бессмыслицей, но у Джанет Дервент сдали нервы. Все случилось так внезапно, будто какой-то химический процесс внезапно вышел из-под контроля, и эта мраморная красавица вдруг начала распадаться на куски. Когда она подняла глаза на Г. М., тот стал еще угрюмее.

– Очень жаль, что вам это тоже известно, – проворчал Г. М. – Я надеялся, что нет. А теперь выкладывайте своего козырного туза: скажите, что я не знаю, как невидимый убийца проделывал свои трюки и, следовательно, не могу произвести арест.

– Не знаете и не можете!

– Первый выстрел, – продолжал Г. М., – был гораздо более приглушенным, чем второй. Вам это о чем-нибудь говорит?

Она сжала ладонями виски:

– Я этого не делала! Я его не убивала! Я ничего об этом не знаю. Я…