Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– Вы же умная женщина, миссис Джем, – мягко сказал Г. М. – Вы же понимаете, что это конец. Пару лет назад (кажется, это было во время работы над делом о Белом Монастыре) я пришел к выводу, что существуют только три вида убийства в запертой комнате: первый – с фальшивым самоубийством, второй – с фальшивым призраком, и третий – с серией несчастных случаев, которые убийца якобы никак не мог предотвратить. Что ж, я ошибался. Начиная мало-помалу понимать, на чем основан этот изящный трюк, я обнаружил четвертый вид, самый остроумный из всех. Хитроумный преступник осознал юридическую ценность невозможности. Он понял, что, если ему удастся создать невозможную ситуацию, его никогда не осудят за убийство, даже если доказательств будет достаточно, чтобы повесить коллегию епископов. Он пытается избежать не столько разоблачения, сколько карающей ипостаси закона. Он сознает, что, помимо немыслимости, все остальные способы сокрытия следов преступления неуклюжи и ненадежны.

Вот смотрите. Допустим, ординарный преступник замыслил совершить преступление. Как ему это сделать, чтобы уйти от наказания? Обычно помогает наличие алиби. Он подстраивает часы, использует велосипед или поезд, химичит с расписанием, проявляет чудеса эквилибристики, используя приемы верхолазов. В итоге запутывается в паутине проволочек, совершая самую большую из возможных ошибок, потому что каждый пункт его плана зависит от предыдущего, каждый крохотный просчет растет со временем как снежный ком, и чем сложнее план, тем больше вероятность быть пойманным на элементарной лжи.

Но что, если преступнику удастся убить жертву так, что полиция не сможет понять, как это произошло? Запертая комната, одинокий труп среди заснеженного поля – да что хотите! Полиция может быть уверена, что преступник – он. Его могут поймать с руками по локоть в крови и кровавыми деньгами в кармане. Если его осмелятся привлечь к суду, судья и присяжные, возможно, не будут иметь ни капли сомнения в его виновности. Однако, если не будет понятно, как он это сделал, его оправдают. Закон не знает сослагательного наклонения, он работает с неопровержимыми доказательствами. И наш преступник в своих расчетах использовал краеугольный камень правовой системы – обоснованное сомнение.

Этот человек не является суперзлодеем в том смысле, какой мы привыкли вкладывать в это слово. Сомневаюсь, что его намерения вообще были преступны. Убийца Вэнса Китинга – всего лишь очень умный человек с богатым воображением, который придумал новый способ избежать наказания и использовал подвернувшуюся возможность. Но стоит какому-нибудь тупоголовому полицейскому случайно натолкнуться на разгадку его трюка, и убийце конец. Конечно, с ним будет покончено, как только станет известно, что у него фальшивое алиби или где спрятано оружие, но он будет по-настоящему разоблачен, связан по рукам и ногам и трижды проклят, когда выяснится, что невозможное убийство вовсе не является таковым. Миссис Джем, я даю вам последний шанс изобличить своего сообщника. Кто убил Китинга и Бартлетта? Вы расскажете? Или это придется сделать мне?

– Я…

– Ладно, – произнес Г. М. изменившимся тоном. – Не хотите – как хотите. Теперь, Мастерс, я выложу голые факты, и ты решишь сам…

– Прошу прощения, – перебила его женщина спокойным, холодным голосом. – Как вы сами сказали, я не такая уж и дура. Вам не удастся запугать меня или заставить обманом сказать то, чего я говорить не хочу. Вам не довести меня до истерики. Но мне известен мой долг, и всякий ложный альтруизм, который, возможно, заставил меня выгораживать убийцу, теперь отброшен. Так знайте: Китинга убил…

Дверь отворилась, и в комнату вошел человек в длинном дождевом плаще. Он двигался так быстро и непринужденно, без всякой суеты и напряжения, что прошел уже половину комнаты, прежде чем они осознали его присутствие. Поллард заметил, что с плаща и шляпы новоприбывшего ручьями стекает вода. Брызги воды полетели во все стороны, как от отряхивающейся собаки, когда он потянулся через стол и схватил обоюдоострый нож.

Собирался ли он использовать его против женщины или против себя, никто не понял. Возможно, он и сам этого не знал. Когда его рука коснулась ножа, Поллард схватил стальной кувшин-головоломку и со всей мочи опустил на его правое запястье вошедшего. Подоспевший Мастерс вцепился в неизвестного с одной стороны, Поллард схватил его с другой, но в применении силы не было необходимости.

Убийца Вэнса Китинга, тяжело дыша, оглядел всех несчастными, недоумевающими глазами, потом взглянул на женщину, которая ответила ему спокойным немигающим взглядом, и горько усмехнулся.

– Ладно. Вы победили, – хрипло проговорил Рональд Гарднер.