– Ты потом-то хоть заходи, пообедаем вместе, посидим, – сказал ей вдогонку дядя Гена.
– Хорошо, зайду.
Артем вернулся к книжной полке и поставил Новый Завет на место:
– Это кто, дядь Ген?
– Людмила-то? Соседка, по правую руку от меня живет. Ты вчера мимо её дома как раз шел.
– Ты у неё молоко покупаешь, что ли?
– Почему «покупаешь»? Так дает. Мы с ней хорошо живем, дружно. Помогаем друг другу по-соседски – я ей то забор поправлю, то уголь в углярку скидаю, то лопату наточу… Да мало ли дел в своем доме по мужской части. Она одна живет, мужика у неё уж три года как током на работе убило. Дети – двое у них было, сын да дочь, отдельно живут, самостоятельные уже, со своими семьями. Вот… А она мне иной раз то молока принесет, то пирогом каким угостит, белить вот нынче помогала, ну и ещё чего по мелочи.
– Так, может, вам сойтись да и жить вместе, чтоб не бегать вот так из дома в дом? Раз уж у вас такая кооперация наметилась.
Дядя Гена усмехнулся:
– Женщина она не плохая, но не так всё просто, Артемка. Одно дело помочь друг другу по-соседски да по-человечески, а другое – под одной крышей вместе жить. Она от смерти мужа только год, как отошла, а, может, и по сей день ночами плачет. А ты говоришь – вместе живите.
– Ну, я же не знал… Я так, спросил просто, – словно оправдываясь за своё не самое уместное предложение, ответил Артем.
– Ну, вот и ладно, – дядя Гена энергично потер ладонями друг о друга. – Иди руки мой. Сейчас на стол накрою, и завтракать будем. Я, кстати, там, заодно, туфли твои помыл, а то грязнущие были.
– Да зачем ты? Я бы сам, дядь Ген.
– Ладно, ты же в гости приехал, так что отдыхай…
Всё это время дядька не приставал к племяннику ни с какими расспросами. Только после завтрака, пока ещё сидели за столом, спросил:
– Какие у тебя планы на день? Баню будем топить? Или как?
– Ой, дядь Ген, я бы с удовольствием, – обрадовался Артем. – В деревенской баньке давным-давно не парился. Когда к Петру приезжал три года назад, тогда вот у них только…
– Ты тогда ко мне и не зашел вовсе.
Артем, смутившись, виновато улыбнулся:
– Да как-то не получилось. Закрутились там у них… Они-то у тебя хоть бывают? Видитесь?
– Ага, как же… Дождешься от вас, молодых, – дядя Гена убрал со стола и стал мыть посуду в большом тазу под рукомойником.
В доме сделалось совсем тепло, даже немного жарко. Артем на какое-то время позабыл про свои семейные проблемы, про то, что случилось с ним два дня назад, про измену жены и предательство друга. Тихо и спокойно было сидеть за столом на кухне, слушать размеренно гудящую печь и глядеть в окно на желтый березник, стоящий по ту сторону дороги. Давно рассвело, но небо, как и вчера, хмурилось, хотя дождя не было. Подошла кошка и стала тереться о ноги.
– Хорошо у тебя, дядь Ген, – тихо сказал Артем. – А где сейчас Петр? Чем занимается?
– Вроде бы на грейдере работает у дорожников. Ездит, дороги равняет. Проезжал как-то летом по нашей улице, останавливался. Поговорили пять минут, да дальше поехал, вот и всё.
– Понятно… – Артем подпер голову руками, поставив локти на стол. Немного помолчав, сказал, – А у меня вот всё хреново, дядь Ген. Хреново…
Дядька молча посмотрел на племянника, ополаскивая тарелку, не торопил.
– Знаешь, если честно, я ведь поэтому к тебе и приехал, – Артем глянул на него и грустно усмехнулся. – Извини… Не просто в отпуск да в гости тебя попроведать, а захотелось куда-нибудь уехать подальше, чтоб никого не видеть, не слышать, отвлечься, ну и обдумать всё. Вот, про тебя и вспомнил. Ты не сердишься?
Дядя Гена вытер руки о полотенце и снова сел на стул напротив племянника:
– За что? За то, что про меня в трудную минуту вспомнил? – он пожал плечами. – Так я только рад. Чего мне обижаться? Вот и молодец, что приехал. Живи, сколько надо, отдыхай, думай. И мне веселей будет.
У Артема отлегло с сердца. Он почему-то боялся, что дядька может обидеться, скажет, вот, дескать, когда всё хорошо было, так и не вспоминал, а тут прижало, так сразу приехал тишину искать. Но дядя Гена смотрел на него со спокойной улыбкой, по-доброму и безо всяких подковырок.
– Отдыхай, – повторил он племяннику. – Пошли только в горницу, там попрохладнее будет.
Артем свернул постельное белье в рулон и уселся на диван, подогнув одну ногу под себя и закинув руку на спинку, дядька же сел на скрипучий стул у окна. Немного помолчав, племянник продолжил рассказывать:
– Семья у меня рушится, дядь Ген. Можно сказать, уже разрушилась. Жена змеёй подколодной оказалась, а лучший друг предателем, – и он слово за слово поведал дядьке всё, что произошло с ним за эти дни. Рассказал про то, как жили они последние годы, как Эльвира, в конце концов, бросила ему в лицо обидное «не люблю», про то, как потемнело у него в глазах от этих слов, как дал ей пинка под зад, а она полицию сразу вызвала. Рассказал и про то, как узнал потом о предательстве друга.
