Дорога в обратную сторону занимала меньше времени, так как в райцентре не надо было долго ждать автобуса в областной центр. Если всё обходилось без задержек, то на месте можно было быть уже к часу дня.
Заняв свое место в таком же «МАНе», как он ехал сюда, Артем закрыл глаза и задумался. Голова практически перестала болеть, и он чувствовал себя значительно лучше. «Может, это Он до тебя достучаться хочет?» — вспомнилась фраза, сказанная вчера дядей Геной. Да, как-то круто у него всё поворачивалось в последнюю неделю. Думал, съездит в деревню, ну гульнет пару раз — с Петром, с Игорем, не без этого. Постарается выкинуть из головы Эльвиру, Олега, развеется и всё пойдет по-старому — работа, друзья, те, которые остались, с жильем что-нибудь решил бы со временем, а пока снял бы квартиру однокомнатную или у матери перекантовался бы месяцок-другой. А получалось так, что перевернулось всё в голове.
Конечно, жилищные вопросы сами собой не решились, вопрос развода с женой никуда не уходил, но внутреннее мироощущение у Артема при этом значительно изменилось. Самое удивительное, что у него просто не получалось думать ни об Эльвире, ни об Олеге так, как это было в первый вечер, когда он пришел к Ильшату. Он со странным интересом замечал, что где-то в глубине души действительно начинает относиться к ним с жалостью. Это чувство было настолько непривычно ему, что он буквально ощущал от него физический дискомфорт. Иногда ему вдруг хотелось выругаться, снова сказать в адрес жены что-то гадкое, обозвать её нехорошими словами, чтобы вернуться в более привычное для себя эмоциональное состояние, но и это у него не получалось, поскольку он чувствовал, что в итоге ему станет только хуже.
«И что сейчас со всем этим делать? — думал он, глядя в окно. — Словно кто-то подвесил между небом и землей. Как дальше быть? Или это, правда, лишь дело привычки и нужно просто подождать, куда всё само вывернет?» Он снова стал смотреть на пассажиров, сидящих впереди него и мысленно говорить каждому: «Я тебя люблю». Довольно быстро мысли об Эльвире с Олегом куда-то исчезли, а он почувствовал себя вновь спокойнее, даже захотелось просто улыбнуться.
Рядом с ним сидел средних лет мужчина в теплой осенней куртке и кепке. Артем посмотрел на него и снова мысленно произнес: «Я люблю тебя». «Блин, если бы кто-нибудь мне десять дней назад сказал, что я взрослому незнакомому мужику буду говорить, хоть и не вслух, «Я люблю тебя», я бы точно покрутил пальцем у виска», — усмехнулся он. Мужчина, видимо, заметил боковым зрением улыбку соседа и посмотрел на Артема. Потом, тоже улыбнувшись, сказал:
— Скоро, наверное, уже снег пойдет.
— Наверное, — согласился Артем и почувствовал, что от этих простых незамысловатых слов, сказанных спокойным тоном, от этой простой улыбки у него стало на душе вдруг тепло и спокойно, а где-то в затылке словно забегали мурашки.
Он закрыл глаза и откинулся на спинку: «Дядька, чего же ты мне наговорил такого, что я не могу дальше жить так, как жил раньше? Любовь… «агапэ»… душу видеть… к ней обращаться… Может, ты и прав».
На транзитных остановках Артем выходил из автобуса, но не для того, чтобы покурить, а чтобы просто немного размять ноги. На перронах толпились пассажиры и провожающие, а Артем снова «упражнялся» на них — глядел на каждого и упорно говорил про себя: «Я люблю тебя». Он старался не обращать никакого внимания на то, как человек выглядит, сколько ему лет, что он делает. Конечно, когда выскакивала какая-нибудь шумливая компания подростков, ведущих себя явно вызывающе, у него вспыхивало в душе привычное раздражение, он косился на них, но старался сразу же брать себя в руки и не позволял этому чувству захватывать его целиком, понимая, что это лишь автоматическая реакция. А потом, успокоившись, так же говорил про себя: «Я люблю вас».
По сути, он занимался этим лишь второй день, однако уже заметил, что стал чувствовать себя намного спокойнее. С одной стороны, непривычно, подчас дискомфортно, но спокойнее. Это было какое-то глубинное ощущение. Так спокоен океан там, в своей глубине, куда не достает ветер, и где нет бушующих волн. А дискомфорт он относил на то, что просто не привык ещё к такому мышлению. Ему казалось, что мозг банально сопротивляется новым мыслям, ему по-прежнему требовалось критиковать, осуждать кого-то. Но Артем в такие моменты резко говорил себе: «Стоп, хватит! Не хочу!», и уже через секунду, поднявшаяся было где-то в глубине души более привычная, но неприятная эмоция замирала и уступала место тишине.
Приехав на вокзал в областной центр, Артем закинул сумку на плечо и пошел на автобусную остановку. В это время в кармане завибрировал телефон. Достав мобильник, он увидел, что это был Олег.
— Да, — ответил Артем.
— Алло, братан, здоро́во! Ты куда пропал? — закричал тот в трубку. — Звоню, звоню тебе, а ты то не отвечаешь, то недоступен.
— Да я уезжал…
— Куда? И не сказал ничего. Всё нормально? — В его голосе Артем всё же уловил нотку некой натянутости и неискренности.
— Нормально.
