— Ну ты это… заходи сегодня вечером после работы. Посидим, я уже соскучился по морде твоей, — Олег засмеялся. Похоже, он был чуть навеселе.
Артему стал неприятен этот разговор.
— Алло, — сказал он, — тебя не слышно.
— Я говорю, соскучился! — снова крикнул бывший друг.
— Алло, не слышу ничего, со связью что-то… Перезвони. — И Артем нажал на кнопку с красненькой трубочкой.
Потом он зашел в «Контакты», выбрал там «Олег», затем «Внести в черный список» и нажал «Ок». «Извини, Олег, я тебя люблю и, если честно, мне тебя действительно жалко, но общаться с тобой я больше не хочу и не буду. Бог тебе судья, — подумал он, пряча мобильник обратно в карман куртки. — Отпускаю на все четыре стороны».
«Впрочем, надо сделать ещё один звонок», — он снова достал телефон.
— Алло, Эльвира, — сказал он, когда жена ответила на вызов. — Я хотел предупредить тебя, что зайду сегодня вечером, мне надо забрать кое-какие вещи.
— Пожалуйста, — голос жены звучал холодно и безэмоционально. — Мог бы и не предупреждать…
— Я на всякий случай… Чтобы ты знала заранее, и не возникло никаких эксцессов. Зайду часов в семь.
Сначала он поехал к матери. Она, проработавшая тридцать лет в школе учителем начальных классов, вышла на пенсию в пятьдесят лет по льготному стажу и с тех пор занималась репетиторством. Сама ни к кому не ездила, детей привозили к ней на дом, поэтому Артем был уверен, что она будет дома, и звонить заранее не стал. «В крайнем случае подожду немного. Только надо бы в магазин сначала зайти, купить чего-нибудь из еды», — подумал он, выходя из автобуса.
Зашел в ближайший к матери супермаркет. Всё это время он старался не изменять своей новой привычке — людям, попадавшимся навстречу, продолжал мысленно говорить: «Я люблю тебя» или «Я люблю вас». Всем без исключения. Ему даже стало нравиться это. Хорошая погода способствовала не менее хорошему настроению. В городе, казалось, было теплее, чем в деревне. Солнце светило ярко, а в лужах даже возились растрепанные городские воробьи.
Взяв магазинную тележку, он пошел между высоких стеллажей. Не зная, что есть у матери из продуктов, на всякий случай решил взять пачку чая, полпалки докторской колбасы, пачку сливочного масла и батон хлеба. «Надо ещё куриных яиц взять. Можно будет утром сварить или яичницу сделать», — Артем подошел к нужной полке. Покупая яйца, он всегда проверял их — нет ли битых или треснувших. Открыв пластиковую упаковку, он стал одно за другим доставать яйца и осматривать их. Действительно, одно оказалось треснувшим. Открыв соседнюю коробочку, он поменял битое яйцо на целое.
— Гм, молодец какой! — вдруг услышал он позади себя женский голос. — Покрупнее яйца выбираем, да?
Толстая краснолицая тетка в зеленом пуховике и такой же вязаной шапке в упор смотрела на Артема с явной неприязнью. Он растерялся.
— Почему покрупнее? Там просто одно битое было, я на целое заменил.
— Ну, ну… битое… А то я не видела… Совсем уже совесть потеряли!
— Женщина, чего вы ерунду несете? Вам заняться больше нечем? — Артем опешил от таких слов, но старался оставаться спокойным.
— И хамит ещё старшим! Вы только гляньте на него! — явно привлекая внимание, довольно громко сказала тетка. Она, похоже, была настроена на скандал.
На них действительно стали смотреть другие покупатели. У Артема кровь прилила к голове, и его бросило в жар. Он в упор смотрел на женщину и не находил, что ответить. Ситуация была наиглупейшая, в самом деле — не доставать же битое яйцо обратно и не демонстрировать его всем вокруг? «Дурдом какой-то», — подумал он, ощущая себя словно в тумане.
— Стои́т, яйца покрупнее себе выбирает, да ещё и хамит, когда ему замечание сделали! — не унималась толстуха.
— Да иди ты… дура, — тихим шепотом яростно сказал тетке Артем, резко повернулся и быстро зашагал прочь, не глядя по сторонам. От хорошего настроения не осталось и следа.
— Чего?! — закричала та вслед. — Хам невоспитанный!
Но Артем уже скрылся за дальними стеллажами. «Как так-то?! — сердце у него бешено колотилось, он остановился, но успокоиться никак не мог. — Что же это такое? Чего ей надо было от меня? И ведь врет, жаба! Врет как дышит. Ну почему же люди такие бывают?! Откуда они берутся? Неужели им просто нравится скандалить? Но зачем?! Почему?! И ведь она же наверняка так себя всегда ведет, со всеми. Ведь не первый же я, кому она подобные вещи говорит. А ей уж лет под пятьдесят, наверное».
