— Хлеб сам бери, сколько надо. Чай попозже поставлю, вместе попьем. Ну как съездил? Как там дела в области?
— Нормально съездил, дядь Ген. Только вот на работу меня вызывают. Не понравилось начальнику одному, что отпуск я взял не по графику, а раньше. Ну и вот поднял там бучу, придется выйти после выходных.
— О как! Так уж не приезжал бы, чего мотаться туда‑сюда, деньги только на билеты тратить.
— Нет, так я не могу, обещал же тебе. Да и кофта твоя у меня.
— Ну это уж мелочи. Без кофты я прожил бы как-нибудь.
— Да я ещё в райцентре в полицию заскочил. — И Артем рассказал дядьке о визите к дознавателю.
— Ну что ж… Твое решение… Как совесть подсказала, так и сделал.
— А ты-то как считаешь — правильно я поступил? Ты же сам говорил — богу богово, а кесарю кесарево. Общественное наказание и всё такое… Или надо было до конца идти?
— Так тут ведь, смотря что концом считать? Ты же сам говоришь, что не был уверен, тот тип бутылкой тебя ударил или нет?
— Ну да.
— Вот и представь, что ты бы невиновного человека под статью подвел.
— Да какой он невиновный? Так-то он тоже на меня с вилкой кидался.
— Но это же другое, бутылкой-то ведь не бил. А тебя потом всю жизнь совесть бы мучила, а исправить уже никак… Может, он и подонок, и подлец последний, да только негоже получилось бы всё равно. Чем бы ты тогда от него отличался? Ведь это, как ни крути, а с твоей стороны неправда бы вышла, обман.
Артем отложил ложку и задумался, глядя в окно на близкие березы, качавшиеся на ветру. В небе с востока стали наползать тяжелые темно-синие тучи.
— Выходит, правильно тебе совесть подсказала, — продолжал дядя Гена. — Как бы ни хотелось, может, иной раз наказать вот такого вот, но не опускайся на его уровень. Потом сам жалеть будешь. Чего ты есть перестал? Давай, давай, а то совсем остынет всё.
Дядька встал и пошел ставить чайник.
— А почему ты мне это сразу не сказал, когда я в среду утром тебе обо всём рассказал? — Артем отставил пустую тарелку и пододвинул ближе картошку.
— Если честно, то ждал. Вот этого вот и ждал, племяш. Хотел, чтобы ты сам с этим разобрался. Почему-то верил, что переменишь ты свое первоначальное решение. Но если бы не переменил, то обязательно бы сказал, конечно. Пока ещё не совсем поздно было бы.
Дядя Гена принес чай и достал блины с медом.
— Сегодня с утра сам решил блинов напечь. Вот сколько ни стараюсь, а не могу приноровиться, какие-то они у меня корявые получаются. Вроде всё правильно делаю, а не выходит.
— Ерунда, — улыбнулся Артем. — Что на них, любоваться что ли? Главное, чтоб есть можно было.
— Вот и я так же думаю — всё равно ведь жевать, — засмеялся дядька.
— Слушай, — племянник взял кривобокий блин, свернул его в трубочку и макнул в мед, — ты вот мне в первый день говорил, что сам я виноват, женился на Эльвире, не разобравшись, а сейчас на неё бочку качу. Дескать, я сам не меньше её виноват во всем, что с нами произошло.
— И что? — Дядя Гена тоже макнул в мед блин и с удовольствием отправил себе в рот. — Ты не согласен?
— Да нет, как раз согласен. Сейчас вот съездил, домой заходил за вещами да с дочкой повидаться, ну и с женой «пообщались», так сказать, пять минут. Если честно, сам удивляюсь, как я с ней столько лет жил. Словно прозрел — ведь совершенно не мой человек. Ты понимаешь?
— Понимаю, ты не первый такой, ну и не последний, к сожалению.
— Так ты мне вот что объясни — а был ли у меня вообще шанс разглядеть её раньше, тогда, девять лет назад? С чего я был так слеп? Ведь влюбился до безумия, но был ли у меня выбор? С матерью вчера поговорил, она тоже говорит, что вышла за отца, толком не разобравшись, по молодости да по глупости. А вообще — могло быть по-другому?
— Гм… Хороший вопрос, племяш. Что касается твоей матери, то я тебе сразу скажу — вот после того, как она за твоего батю замуж вышла, за Алексея, я и стал задумываться как да что в этом мире устроено. Ей же тогда все говорили — намучаешься ты с ним, Галка, непутевый он. Ты меня, Артемка, извини, я понимаю, что для детей их родители это всё, но раз уж такой разговор зашел, то… Он же и до свадьбы с девками гулял, и выпить был не дурак, да она словно не видела этого. Он к ней сунулся, а она и рада-радешенька — жених. Подружки почти все мужьями уже обзавелись, ну и давай она к свадьбе дело гнуть. Я не знаю, насколько он сам хотел на ней жениться, но вот вышло так, как вышло.
Если честно, то думаю, и у тебя не было никакого выбора. То есть, если говорить о количестве потенциальных невест, то выбор, конечно, был. Ведь не одна Эльвира твоя на белом свете живет. Но есть такое слово — судьба. И, как говорят в народе, от неё не уйдешь. Впрочем, тут я поспорил бы немного, так как истина эта, на мой взгляд, лишь частичная.
— То, что от судьбы не уйдешь?
— Вот именно. Помнишь, я тебе говорил, что верю, что люди не один раз живут?
— Помню, конечно.
— Ну так вот… И говорил ещё, что рождаемся мы все с разным стартовым капиталом, если так можно выразиться, в разных условиях. А от чего это зависит? Те же буддисты говорят, что от кармы. Слышал такое слово? Закон причины и следствия.
