Десять лет с драконом полностью

Глава 1

– Дварга Мириам, привезли ткани, которые вы заказывали в столице. Мне принять? – заглянула в покои моя личная прислужница Чандра и отвлекла от чтения одного увлекательного манускрипта.

Солнечный луч, пробившись сквозь витражное окно, скользнул по страницам захватывающего повествования, и я захлопнула папку с рукописью.

– Нет, нет, я сама их осмотрю и приму, – никому не доверила бы такое важное дело! Ведь из этих тканей предстояло сшить платья для бала в особняке Вофрука – события, от которого зависела репутация нашего драконьего рода. Шик, блеск, безупречный внешний вид – это то, что мы должны продемонстрировать высшему свету.

Отложив чтиво, я оправилась и покинула уютную комнату, чтобы спуститься в служебное крыло поместья.

– Доброго дня, госпожа, – каждый шаг сопровождался приветственными голосами прислуги, на которые я отвечала кивком, погруженная в свои мысли. Их занимала история, написанная талантливым автором и по совместительству моим приемным сыном Сезаром.

Мой муж – строгий и консервативный представитель драконьего рода, никогда бы не одобрил увлечения юноши литературой. Он ценил лишь воинские навыки, политическую проницательность, умение управлять огромным состоянием, но не писательское ремесло.

Я же, родившаяся граяной – магом из далеких земель, где творчество и самовыражение поощрялись, понимала и поддерживала Сезара. Тайно читала его рукописи, помогала шлифовать стиль, давала советы по сюжету. В его сырых, но уже весьма талантливых рассказах, всегда прослеживалась тонкая любовная линия – нежная, трепетная, удивительная для четырнадцатилетнего юноши.

Он милый и чувствительный ребенок, который привязался ко мне, как к родной матери в тот самый день, когда мы с Даркаром поженились.

Выйдя из дома, я распорядилась поставить стол у крыльца, где уже расположилась повозка, груженная тканями, обернутыми в плотную бумагу.

Воздух наполнился ароматом свежей древесины и запахом горных трав. Возница, мужчина грубоватый, но опытный, явно торопился завершить работу и уехать. Его лицо выражало недовольство, когда я отклонила предложение просто принять груз без осмотра.

– Мне нужно все внимательно осмотреть!

Он нетерпеливо поджимал губы, но все же, под моим строгим взглядом, начал помогать прислуге аккуратно разгружать повозку.

Я распаковала первый рулон и ощупала красную ткань на плотность плетения, качество окраски и ровность среза. Старшенькая Сибилла очень хотела платье именно в этом цвете. В свои нежные, но сложные шестнадцать, она во всем подражала принцессе нашего королевства. Недавно увидела дваргу в столичном парке в красном платье и просто заболела этим цветом. Пришлось даже оббивку мебели в ее покоях менять, чтобы угодить. Собственно, с Сибиллой было сложно изначально. Она хорошо помнила свою покойную мать и тяжело шла на контакт с новой женой отца. И все же я справилась, нашла подход к старшей дочери Даркара.

– Это никуда не годится, – развернула я второй сверток и покачала головой. – Это вовсе не канареечный цвет! – откинула от себя не подходящую ткань.

Дело в том, что младшенькая дочь мужа – Септа, с самого раннего детства обожала канареек, а мы с мужем во всем ей потакали. Ей было всего два годика, когда я появилась в ее жизни. Вот уж кто изначально принял меня, как родную матушку. Это несказанно радовало! Я не могла ей ни в чем отказать, поэтому у нас в поместье появилась оранжерея с дюжиной желтых пташек.

Не ходила наша Септа на приемы в платьях другого цвета. Важен был и определенный тон, который я улавливала глазом идеально.

– Подойдет, – отложила в сторону ткань необходимого оттенка. Не зря заказала несколько. Продавец часто ошибался и присылал бледно-желтый. – И этот я возьму, – указала на зеленый сверток.

Для меня все оттенки изумрудного являлись олицетворением богатства и успеха. На балах я появлялась в изумрудных нарядах. Муж и сын меня в этом поддерживали и шили костюмы в тон. Собственно, в этот цвет был окрашен герб рода Дер-Аберкон и мы несли это знамя с гордостью. За десять лет нашего брака Даркар добился уважения и богатства, мы переехали в драконью резервацию Дваргон в собственное поместье и жизнь еще никогда не была так прекрасна и безмятежна. Я ничуть не пожалела, что тогда в свои юные двадцать лет бросила земли Граяна и отдала всю свою магическую силу возлюбленному, лишь бы его драконья ипостась пробудилась. Да, я заплатила за это страшную цену, ведь родная семья меня прокляла и отныне я не могу иметь своих детей. Но у меня есть трое деток мужа, которых я полюбила, как родных. А еще у меня есть любимый супруг, который души во мне не чает!

– Отнесите их в мастерскую, – приказала прислужникам забрать выбранные мной ткани. – Получите плату, – вручила монеты вознице и пошла в дом. Сейчас приедет модистка, снимет мерки и покажет эскизы. Надо уведомить детей.

– Дорогой! – встретила я мужа на лестнице. Он говорил с дворецким. – Я уже выбрала ткани. Хорошо бы снять новые мерки для точности пошива, – прильнула я к Даркару и заглянула в его прелестные зеленые глаза. Десять лет прошло, а я как прежде любовалась этим мужчиной и сердце заходилось в тот миг, когда он мне улыбался. Высокий и статный он выглядел потрясающе, как и все драконы, способные перевоплощаться! Черная грива волос, аккуратно выстриженная бородка, волевой подбородок и подтянутое тело. Я и сама очень старалась соответствовать. Женщины без магического дара стареют иначе, чем драконы, поэтому я изнуряла себя особым питанием, травяными эликсирами и ежедневными прогулками.

– Мне сейчас некогда, я позже спущусь в мастерскую, – поцеловал он меня в щеку и вместе с дворецким поднялся вверх по лестнице.

В который раз мне показалось, что между нами проскользнул холодок. Я ощущала это в последний год нашей семейной жизни. Наверное, все потому, что его драконья ипостась стала подводить. Лекарь сказал, что моего магического дара оказалось недостаточно, чтобы до конца своих дней муж мог совершать оборот и не стареть. Львиную часть дара он потратил на то, чтобы пробудить в детях ипостаси драконов. А я, увы, теперь пуста. Таких в миру называют оклами. Но в мою сторону никогда никто не кидал подобных обидных фраз. Для всех я дварга из сильного драконьего рода и так себя всегда и ощущала. Все же заплатила немалую цену за счастье мужа и имею полное право принадлежать его роду, пользуясь благами семьи Дер-Аберкон.

Вскоре мы с детьми собрались в мастерской перед модисткой. Девочки одобрили ткани и мы приступили к выбору фасонов платьев по эскизам. Я поглядывала на настенные часы в ожидании мужа, но он не появлялся.

– Ты дочитала? – присаживаясь рядом, шепнул мне на ухо Сезар, отвлекая от тревожных мыслей.

– Почти, – улыбнулась я. – Смутил один момент. Приходи вечером, обсудим, – и незаметно подмигнула сынишке.

Как же он похож на отца! Одно лицо! Завидным красавцем растет и, судя по всему, разобьет немало девичьих сердец.

– Мам, смотри, как тебе это? – подбежала ко мне младшенькая Септа и вручила эскиз наряда.

– Великолепно! У тебя отменный вкус, радость моя, – погладила я доченьку по длинным волосенкам. Вот уж кто унаследовал от умершей матери самое лучшее! У нее очень милое личико и светлые, словно безмятежное небо глазки. Загляденье. Растет, как на дрожжах и резво догоняет старшую сестру по красоте.

Септа обрадовалась и показала Сибилле язык.

– Я же говорила, что мое красивее будет! – ох и забияка. Характер выдавал ее истинный возраст. Сколько не учи манерам леди, а подурачиться она любила больше всего на свете.

Сибилла же всегда отличалась спокойствием и особым высокомерием. Никак не отреагировав на выпад младшей, она поправила прядь светлых волос, что выбилась из идеальной прически и опустила взгляд, продолжая внимательно разглядывать эскизы. Она единственная не называла меня матерью. Для нее я навсегда останусь мачехой, но это не обижало. Зато мы с ней дружили. Отношения, как между сестрами. Она делилась переживаниями и всецело мне доверяла, а это дорогого стоит.

– Прекрати донимать сестру, – погрозила я пальцем, на что Септа лишь рассмеялась и продолжила дурачиться, корча рожицы у зеркала.

Я тяжело вдохнула и, наверное, в сотый раз посмотрела на часы.

– Где же Даркар? – произнесла с тоской.

– Ты же знаешь, у него вечно куча дел, – успокаивал меня Сезар, поглаживая по плечу.

И все равно я места себе не находила. Постоянно приближалась к окну, делая вид, что хочу подышать свежим воздухом, а сама смотрела на парадную дорожку.

В этот раз меня смутил прибывший незнакомый экипаж без гербов. Мы вроде никого не ждали в гости.

– Кто это? – указала я на девушку в фиолетовом платье с прилично округлившемся животом. Она с нежностью его придерживала, обнимая двумя руками, выходя из катеры.

Незнакомку встретил и повел за собой дворецкий прямиком в наш дом.

Дети припали к окнам, а потом многозначительно между собой переглянулись. Я же почувствовала себя полной дурой, не соображая, что происходит.

– Я чего-то не знаю?

Первым Сезар опустил в пол взгляд, а следом за ним и девчонки.

– Кто это?! – спросила я уже громче, но ответа не последовало, дети будто воды в рот набрали и мне это очень не нравилось.

Наплевав на эскизы, я стрелой вылетела из мастерской и помчалась вниз по лестнице. Застыла на балконе над холлом, когда увидела мужа рядом с брюнеткой.

– Я же запретил тебе приезжать! – прикрикнул он на нее раздраженно.

– Я больше не намерена ждать и скрывать! Ты обещал, любимый, – прижала она ладонь к его щеке, интимно лаская лицо моего мужа и с нежностью заглядывая ему в глаза.

Прижавшись к холодным перилам, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сердце заколотилось в бешеном ритме, перекрывая все остальные звуки. Воздух в легких застыл, и я едва дышала, наблюдая за сценой, которая казалась нереальной.

«Любимый?!» – ударило набатом по голове. Что это значит?!

Казалось, глаза подводят и это происходит не со мной. Не в моем доме, не с моим мужем… просто страшный сон!

– Ты ослушалась, Юна! Я же сказал, что женюсь на тебе после рождения ребенка! До этого ритуал не проведешь, – громко и цинично произнес мужчина, с которым я прожила долгих десять лет в законном браке! – Уезжай, пока никто тебя не увидел, – мягко подпихивал он беременную девушку к выходу, но она отчаянно сопротивлялась.

– Нет! Она сегодня же узнает! Если ты не выгонишь жену, никакого ритуала не будет! Так и знай! Я больше не намерена ждать! Мне скоро рожать! – капризно всплеснула руками беременная женщина и подняла на меня взгляд полный презрения и превосходства.

Она не просто упорствовала, а откровенно издевалась. Ее ухмылка, обращенная к балкону, была выражением триумфа, циничного торжества над моей разбитой жизнью.

Даркар обернулся, заметив мое присутствие.

– Что тут творится?! – закричала я не своим голосом. Смотрела на них, чувствуя как ледяная волна отчаяния заливает меня с головой.

Глава 2

Никогда раньше меня не одолевал такой полнейший ступор, как сейчас. Казалось, душа вырвалась из недвижимого тела и повисла в воздухе под купольным потолком.

– Хесус, отведи леди Юну в мой кабинет, – распорядился муж и дворецкий живо исполнил волю хозяина, оттеснив беременную женщину в сторону каменной арки.

Я даже не сразу заметила, что ко мне сзади подбежали дети. Поняла, когда услышала голос Сибиллы.

– Ой, что сейчас будет…

Я резко обернулась и взглянула на старшую дочь. В ее глазах читался страх, а вовсе не растерянность, будто она этого давно ждала и просто наступило подходящее время. Выходит, она знала больше, чем я?

Сезар и Септа стояли молча, в страхе теснясь друг к другу.

– Нечего вам тут делать! По комнатам, живо! – Даркар начал подниматься по лестнице с таким видом, словно ничего из вон выходящего не случилось.

Сибилла схватила брата с сестрой за руки и увела дальше по коридору. А я с места сдвинуться не могла, будто к полу корнями приросла.

Даже когда муж подошел близко, я не отмерла, остекленела еще больше, будто молнией пораженная. Пристально смотрела в его зеленые глаза.

– Я не хотел, чтобы ты вот так узнала, прости, – с напускным раскаянием он протянул руку и только тогда меня ушатом ледяной воды окатило и отрезвило.

Я отскочила от мужа, как от прокаженного, не желая к нему прикасаться и дышать с ним одним воздухом.

– Что я должна была не ТАК узнать?! – сорвался голос на крик. Я попятилась назад и уперлась в каменную стену лопатками и спину пронзило леденящим холодом. Продолжала смотреть в подлые глаза мужа, не моргая.

– Давай пройдем в покои, Мириам, там и поговорим, – снова он попытался взять меня за руку и увести из коридора, где высокие потолки эхом отражали мой громкий, возмущенный голос.

– Нет! Мы будем говорить здесь! – я боялась, что от переизбытка чувств физически не дойду до спальни. Ватные ноги не выдержат нагрузки, и я рухну на полпути. – Кто она? Почему называет тебя любимым? От кого беременна? – вырвались из меня вопросы жалкими стонами сердечной боли. В голове не укладывалось то, что я увидела собственными глазами. Какой-то кошмар наяву!

– Идем, – схватил он меня за локоть и грубо дернул, силой отрывая от надежной стены, что помогала уверенно стоять на ногах. Ощутив боль в руке, я даже не пикнула. Она не сравнится с тем, что творится внутри. – Я все объясню, – настаивал Даркар, и я совсем обессилела.

Он буквально потащил меня по коридору в спалю. Не нашла в себе сил сопротивляться, из меня их будто высосали.

Захлопнув за нами дверь, муж запер ее на ключ и подтолкнул меня к супружеской постели, где мы любили друг друга ночами напролет, признаваясь в чувствах.

– Сядь! – его голос не дрогнул. Он говорил со мной, как с провинившейся прислугой, а не с любимой женщиной.

Я безвольно опустилась на мягкую постель и обняла себя за плечи руками, ощущая, как начинаю дрожать, будто в ознобе.

– Кто она? – подкатил колючий ком и до боли сдавил горло. – Кто? – пропищала затравленным зверьком, раскачиваясь на месте, как сумасшедшая.

– Граяна Юна Водемон, – подошел он к серванту и наполнил бокалы гранатовым шеде. Приблизился к кровати и протянул мне напиток. – Моя будущая супруга, – сказал он таким будничным тоном, что я резко взорвалась от негодования!

Хлестким движением выбила один бокал из его руки и подскочила с места, но Даркар толкнул меня обратно на кровать и пригубил шеде. Взглянул на светлый ворсистый ковер, по которому медленно расползалось красное пятно и устало вздохнул.

– Не устраивай истерик. Ты мудрая женщина и должна меня понять.

– Что ты несешь?! Ты пьян, Дар?! – и все же меня до конца не покидало чувство, что это мне всего лишь снится. Не может муж после десяти лет идеального брака говорить жене такие вещи! Безумие!

– Она носит моего ребенка, – огорошил меня окончательно, хотя куда еще хуже? – Это случилось, когда я ездил в Граян по делам королевства. Наша связь была мимолетной. Но потом я узнал, что она обладает магией, способной вернуть мне прежнее могущество. Дракон без истинной ипостаси не может жить в резервации и занимать высокий пост при королевском дворе. А я почти растерял способность перевоплощения. Тебе ли не знать, через что я прошел, чтобы вы жили здесь в роскоши! – и залпом осушил бокал, а потом вдруг швырнул его в стену, и я вся сжалась от страха. Хрусталь рассыпался на мелкие осколки и усыпал пол рядом с прикроватной тумбой. – Понимаешь, Мира, иногда приходится чем-то жертвовать, – навис он надо мной каменной горой, уперев длинные руки в край кровати, и заглянул мне прямо в душу своими драконьими глазами. Вывернул ее наизнанку и обжег до невыносимой боли. Вот тогда я и осознала, что это не сон, все происходит наяву! Мой любимый дракон, мой дорогой муж, ради которого я лишилась магии и возможности иметь собственных детей, цинично меня бросает, вышвыривает, как сломанную игрушку, от которой больше нет толку.

– Как давно ты меня не любишь? – губы пересохли и задрожали, а с ресниц сорвалась первая горькая слеза и обжигающей дорожкой покатилась по щеке.

– Я всегда тебя любил и люблю, Мириам.

– Что? – я думала, что ниже ему падать некуда, но горько ошиблась.

– Ты умна и красива, прекрасная хозяйка и замечательная мать моим детям. Твой вклад в семью бесценен, но жизнь жестока. О моем состоянии магического здоровья уже поговаривают в высших кругах. Как только я лишусь ипостаси, меня отправят на покой. Я не смогу оплачивать нашу роскошную жизнь. Придется продать поместье и переехать в маленький дом на окраине столицы, чтобы обеспечить детям достойное будущее. Сибилле скоро поступать в королевскую академию, а ты знаешь, сколько это стоит! Сезар обучается военному делу у генерала-дракона. Септа развивает дар в магической школе при королевском дворе. Да и твои прихоти обходятся мне немало. Давно ли ты считала, на какую сумму у тебя в шкатулках скопилось драгоценностей? Пошить всей семье наряды на одно единственное торжество обходится мне в целое состояние! Если лишусь должности, мы очень быстро обеднеем! Потому считаю, что наши с тобой чувства больше ничего не значат. Эмоции – плохой советчик в таких делах. Однажды они уже сыграли с нами злую шутку при встрече. Я догадывался, что твоей магии не хватит больше, чем на десять лет брака, но женился, потому что сильно полюбил, – он говорил очень спокойно, будто доклад в аудитории рассказывал, а я этому поражалась.

Даркар всегда в делах проявлял циничность и шел к цели напролом, но я никогда не думала, что это оружие он повернет против меня.

– И давно ты мне изменяешь? – попробовала я спросить с той же отрешенностью, но слезы хлынули с новой силой и голос задрожал.

– Все эти годы я отчаянно искал источник новой магической силы, но ничего не выходило. Ни за какое золото в мире ее не купишь. Лишь однажды после пары бокалов шеде поддался порыву с Юной и вот результат. Судьба так распорядилась и нашла для меня единственно правильный выход, – склонился он ближе к моему лицу и втянул носом воздух.

– Судьба? Тогда о какой любви ты говоришь?! Не ври сам себе! Любимым не изменяют! Как ты мог меня так унизить?! Эта брюхатая потаскуха притащилась в мой дом и заявила на тебя права! – в груди вскипела такая жгучая ненависть, что я не сумела сдержаться и вцепилась пальцами в крепкую шею дракона. Вспорола ногтями его кожу, но боль доставила лишь себе.

– Я не хотел, чтобы ты так узнала, поверь, – обхватил он меня за талию и поднял на руки, а я продолжала остервенело сжимать его шею в попытке придушить предателя. Только… что я без магии могла сделать против несокрушимого дракона?

– Скажи ты мне в другой день, было бы легче? – рассмеялась сквозь слезы ему в лицо.

– Да. Детей я уже подготовил. Они все прекрасно понимают и принимают, – а вот сейчас он ранил меня до самой глубины души. Я их с детства воспитывала, всю себя наизнанку выворачивала и теперь они согласны с решением отца? Мать им больше не нужна?!

Не знаю, каким чудом мне удалось вырваться из цепких лап Даркара, но я отскочила, споткнулась, запутавшись в юбке платья, и упала на пол. Так же глупо и бессмысленно рухнула сегодня вся моя жизнь!

– Меня прокляли из-за тебя, Даркар! Моя семья была против нашего союза! Я все тебе отдала! Всю свою магию! Пожертвовала деторождением! И вот чем ты мне отплатил! Подонок! Гори в адском пекле за это! – била я в истерике кулаками по ковру, а муж просто стоял и смотрел на меня без единой эмоции на лице. – Бесчувственная тварь! Ты убил меня! Убил! Растоптал! Уничтожил! Отплатил жестоким предательством за мою любовь!

– Прекрати, – мягко опустился он рядом со мной на корточки и поднял мое лицо за подбородок, заставляя смотреть мужу прямо в глаза. – Эмоции утихнут, ты смиришься и оправишься. Я бы не разводился с тобой, но этого требует Юна, поэтому мне нужно на ней жениться, чтобы провести ритуал, как только она родит ребенка. Тебе нужно всего лишь переждать. Я купил дом в столице, дети будут тебя навещать. А когда магия граяны напитает меня силой, я разведусь с Юной, заберу у нее ребенка и верну тебя домой. Прояви мудрость и терпение, любимая. Ты сильная и все сумеешь выдержать. Это временные трудности. Наша любовь жива и будет жить еще очень долго, обещаю, – казалось, он бредит, если предлагает мне такое!

– Хочешь, чтобы я растила ребенка от твоей любовницы?! – закричала так, что зазвенело в ушах и дракон недовольно скривился.

– Не думаю, что четвертый ребенок нам помешает. Ты прекрасная мать и его тоже полюбишь, – до чего просто все складывалось в его прекрасном мире, но муж не учел главного – я на это никогда не пойду! Однажды уже переступила через родных, отказавшись от всего ради любви, и больше не повторю этой ошибки!

– Нет, Даркар! Мы разведемся и ты больше никогда меня не увидишь! Я не прощу предательство! – пылко вырвались из разбитого сердца правдивые слова. Осколки больше никогда не склеить! Во мне не найдется столько сил, чтобы стерпеть подобное.

– У тебя нет выбора, дорогая. Родные не примут тебя обратно. Все что у нас есть, принадлежит только мне и детям. У тебя ничего нет. Влачить жалкое существование в Оклане – путь в никуда. Тебе не выжить без моего покровительства. Не глупи. Завтра подпишешь соглашение о расторжении брака и отправишься в столичный дом. Дождешься приглашения в Храм для снятия брачной вязи и прибудешь для ритуала в назначенное время, – я невольно взглянула на свое запястье с изящным изображением сплетенных хвостами изумрудных драконов – знак любви и верности, который наносится жрецом в день свадьбы. Никогда бы не подумала, что настанет время, когда я лишусь брачной метки, которой всегда так сильно гордилась. – Я буду полностью тебя содержать и иногда приезжать. А когда настанет время, вернешься в резервацию и мы вновь заключим брак. Другого выхода нет, – вновь этот циничный, до тошноты противный тон, будто дракон выгодную сделку совершает, а не с законной женой разговаривает.

– Видимо, за десять лет брака ты так меня и не узнал, – оттолкнула я предателя, смахнула слезы и поднялась на ноги.

Подошла к двери и провернула ключ в замке.

– Мы разводимся раз и навсегда, Даркар! Это конец! Если я больше тебе не нужна, то и ты мне не нужен! – вырвалась я из покоев и изо всех сил захлопнула за собой дверь, чувствуя, как сердце превращается в одну сплошную рану.

Глава 3

Битый час я бесцельно слонялась по комнате, не соображая, где нахожусь и почему до сих пор дышу. Иногда останавливалась у предметов интерьера, которые будоражили память и подкидывали в голову яркими вспышками картины моего счастливого брака. О пышной свадьбе напомнил золотой браслет, лежащий на малахитовой шкатулке. Я хотела надеть его на прием в Вофруке. Потянулась кончиками пальцев к украшению…

– Открой, матушка!

Отшатнулась от трюмо, словно больно обожглась. Взглянула на запертую дверь, за которой стояли дети и отчаянно бились в бесчувственное полотно.

– Мам, впусти! – зазвенел голосок Септы и мое сердце сжалось в груди. Оно отказывалось верить, что я стала частью продуманной игры дракона в борьбе за статус, богатво и власть.

Я медленно поднялась с пуфа, ноги ватные, как будто наполненные свинцом. Внутри все клокотало: страх, гнев, отчаяние, и – странная, неожиданная – легкость? Как будто перед жестокой правдой прояснилось зрение и я сбросила с плеч невидимый, но невероятно тяжелый груз. Слишком странное сплетение чувств смущало.

Я подошла к платяному шкафу и резко его распахнула. Вытащила старый кожаный чемодан с потрепанной ручкой и опустилась на пол. Раскрыла его и замерла, вспомнив, как выходила с ним из отчего дома, покидая родной край навсегда. Отец позволил мне забрать лишь несколько платьев и туфель. Я хранила их долгих десять лет в самом дальнем углу шкафа, как напоминание о юности в прекрасном Граяне, который покидала с тяжелым сердцем. Вот и настало время вернуться к истокам! Здесь нет ничего моего, как сказал Даркар.

– Мириам! Надо поговорить! – громко постучала в дверь Сибилла.

Все принадлежит ему и его детям. ЕГО детям! А я ведь столько лет считала их своими, полностью отдавая каждому свое материнское тепло. Не спала ночами, когда они болели. Заботилась, рвала жилы, чтобы обустроить быт на высшем уровне. Они знали о планах отца и ничего мне не сказали. Мои маленькие драконята заняли сторону родного отца. Я им больше не нужна. На моем месте будет другая!

– Мамочка, пожалуйста, – взмолился Сезар и по сердцу вновь полоснуло раскаленной плетью. Губы задрожали, предвещая прилив горьких слез, но я от них отмахнулась и кинулась в дальний угол шкафа.

Остервенело доставала свои старые вещи и швыряла их в чемодан.

– Открой, умоляю, открой, – расплакалась моя маленькая Септа, доведя меня до агонии сердечной боли.

Я должна переступить через обиду и попрощаться с детьми. Они ни в чем не виноваты. Я никогда не перестану их любить, всегда будет душа болеть за каждого.

Стащила с вешалки черную мантию, накинула на плечи и завязала тесемки на шее. Захлопнула чемодан, подтащила его к выходу и отомкнула дверь.

Дети ворвались в комнату, словно торнадо. Септа вцепилась в полог мантии ручонками и посмотрела на меня снизу вверх заплаканными глазками. Я погладила ее по волосам, закусив губу, чтобы не разрыдаться.

Сезар обнял меня сзади, не решаясь посмотреть в глаза, а Сибилла застыла передо мной с виноватым видом и опущенным взглядом.

– Отец сказал, что это временно. Мы немного потерпим и сохраним величие рода Дер-Аберкон, – произнесла она тихо, не решившись на меня взглянуть. – Ты поживешь в столичном доме, а потом вернешься к нам обратно.

Я не сумела сдержать ухмылки. Хорошо же он детям мозги промыл, если они считают такой исход нашего брака нормальным. Мои чувства никого в этом доме больше не волнуют.

– Муж меня предал, Сибилла. Привел в дом беременную любовницу и хочет, чтобы я смирилась. Переждала, как собака под дверью хозяина, – дети не знают, чем я пожертвовала, чтобы стать женой Даркара, а им матерью. Проклятие действует, ведь мой магический ковен не прощает женщин, раздаривающих свою силу ненавистным драконам. Маги строги в запретах и беспощадны в проклятиях.

– Прости его, мам, ведь это во благо, правда, – впервые за десять лет она назвала меня матерью, чем совершенно обезоружила. Прилив теплых чувств к старшей дочери столкнулся с великой обидой на Даркара и меня едва не разорвало на куски от испытанных эмоций. Если мое сердце сегодня не остановится, случится чудо. Казалось, какая-то часть меня уже умерла.

– Нет во мне столько сил, милая, – обняла я Сибиллу и поцеловала в макушку. – Принцесса, ты только не грусти, – прижала к себе крепче малютку и повернулась к Сезару. – Мой мальчик, – прижались мы друг к другу лбами и на миг зажмурились – наше излюбленное прощание. – Не бросай, у тебя хорошо получается, – шепнула, намекая на его увлечение литературой. – Я буду вас любить до конца своих дней. Всегда помните об этом, – раскинула руки и обняла всех троих, задыхаясь от боли в груди. – Не ходите за мной. Я подпишу необходимые документы и уйду, – усилием неимоверной воли оторвалась от детей и мельком взглянула на золотой браслет, что остался лежать на малахитовой шкатулке, как символ того, чего я больше не хотела носить. Символ ложной любви, красоты и обмана.

Когда я взяла чемодан и вышла в коридор, то оглянулась, молча прощаясь с личными покоями. Теперь комната казалась чужой, пустой и было не жаль с ней расстаться.

Медленно ступая по каменному полу, я разглядывала картины с изображением драконов на стенах. Все их заказывала у столичного художника, щепетильно подбирая цветовую гамму под интерьер, чтобы смотрелись, как живые. Заботилась о красоте дома, ведь в нем часто проходили приемы высокопоставленных особ.

Вскоре остановилась напротив двери кабинета, увенчанной нашим свадебным портретом. На нем я была юная и наивная, по уши влюбленная девчонка. Могла ли я тогда представить, что спустя десять лет…

Не выдержала, закрыла рот рукой, чтобы не закричать от досады, когда услышала голоса за приоткрытой дверью. Толкнула ее вперед и вошла.

– Мириам! – отстранился Даркар от беременной граяны, а та ничуть не смутилась. Вальяжно расселась в кресле и надменно на меня посмотрела. Начала самодовольно поглаживать выдающийся живот и откровенно глумиться над моим горем. – Я же сказал, завтра все подпишем и экипаж отвезет тебя в родные земли, – незаметно подмигнул мне муж. Конечно, для этой вертихвостки он придумал еще одну ложь. Она ничего не знает о планах Даркара отделаться от граяны после ритуала. Вот и сидит эта Юна на моем привычном месте, уже чувствуя себя здесь хозяйкой. Очередная дура!

Я собрала последние моральные силы в кулак и пошла по красному ковру прямиком к рабочему столу. Села на гостевой стул, пододвинула чернильницу, подцепила пальцами перо и посмотрела дракону в глаза.

– Не вижу смысла тянуть время. Я сейчас все подпишу и уйду. Вещи собраны. Я готова, – на сей раз перед предателем мой голос не дрогнул, что удивило не только меня, но и самого Даркара. Его черные брови взметнулись и на лице прочиталось недоумение.

Он взглянул на старый чемодан, что одиноко стоял на пороге кабинета, не позволяя двери плотно закрыться. Из окна подул прохладный ветерок и обдал мое лицо, заставляя вдохнуть воздух полной грудью.

Вместо того, чтобы с радостью подсунуть мне соглашение о расторжении брака, Даркар зазвонил в колокольчик, вызывая дворецкого.

– Хесус, проводи Юну в ее покои, – распорядился дварг и кивнул в сторону выхода.

– Да, господин, – поманил прислужник новую леди Дер-Аберкон за собой.

Она нехотя поднялась с кресла, придерживая рукой поясницу. Видно было, что девушка находится на таком сроке, что уже сложно долго ходить.

– Признаться, – остановилась она у моего стула и коснулась пальцами резной спинки, – не ожидала от вас столь теплого приема. Похвально, – отвесила мне подобие комплимента эта шлюха, уж лучше бы в волосы вцепилась, был бы повод плюнуть в ее нахальную рожу. Дуреха не понимает, что от расправы ее спасло только брюхо! Дети для меня святое и неважно, какие гадкие у них родители!

Я физически ощутила как от злости мои глаза наливаются кровью, но внешне лишь снисходительно улыбнулась.

– Да благословит ваш союз Вседержатель, – приложила я три пальца к подбородку и взглянула в потолок. Она ведь граяна и прекрасно знает, что в наших краях это враждебный знак ненавистничества.

– Хм, – усмехнулась подлая гадюка, что заползла ко мне в дом через отхожее место. – Желаю успехов, – одарила меня тем же знаком в ответ и пошла вслед за дворецким.

Пока я продолжала держать внутренний стержень, который угрожал надломиться, перешла к делу:

– Давай соглашение, – протянула руку к бумагам на его части стола, но в ответ Даркар схватил меня за запястье и посмотрел исподлобья.

– Ты слишком спокойна, Мира, у тебя шок. Лучше вернись к себе и выспись как следует. Завтра спокойно поедешь в столицу. Дети тебя проводят. Побудут с тобой до церемонии снятия брачной вязи в храме. Я прикажу прислуге собрать сундуки с вещами и драгоценностями. Выдам тебе книжку, с которой ты сможешь ежемесячно получать в банке лемиры на содержание, – достал он из ящика стола маленькую книжку с отрывными листками.

– Шок? – меня настолько вывел из себя его ровный тон, что смех едва не задушил.

Я смеялась до колик в животе, не в силах остановиться, а Даркар терпеливо ждал, когда моя истерика закончится.

– Ты хочешь, чтобы я рыдала и билась головой о стену?! – приподнялась я со стула и вырвала руку из его захвата. – Что, по твоему, должна делать униженная женщина с разбитым сердцем, подарившая свою жизнь предателю?! – ярость скопилась в горле обжигающим комом, до тошноты желая вырваться наружу.

Он тяжело вздохнул и отвел взгляд, ничего не ответив.

– Давай сюда соглашение, Дар! – стукнула я ладонью по столу. – Я поставлю подпись и с удовольствием покину этот дом!

– И куда ты пойдешь? К Зельде плакаться?! – вспомнил он о моей подруге, с которой мы дружили долгие годы. Чистокровная дварга из древнего рода ван Беккен понимала меня, как никто другой. Но нас объединяла дружба семьями и ее муж Даркару лучший друг детства. Род Беккен никогда меня не поддержит. Они будут всецело на стороне Даркара, но мне действительно больше некуда идти этим вечером. – Никто тебя не примет даже прислугой! После подписания соглашения и снятия вязи ты станешь оклой Краон! – озвучил он мою девичью фамилию впервые за годы нашего брака. – Ковен проклял и не примет обратно! Для таких, как ты, есть путь только в дальние земли. А я предлагаю тебе покровительство! Как можно от этого отказаться?! – в голове моего супруга никак не укладывалось, что даже у бесплодной женщины без магического дара может быть гордость.

– Не твое дело! Думай о судьбе своей шлюхи! Моя тебя больше не должна волновать! – выкрикнула я так громко, что Дар резко отвернулся, будто пощечину по лицу получил.

Психанул, хлопком ладони припечатал к столу соглашение и стиснул кулаки.

Пробежавшись по тексту глазами, я окунула перо в чернильницу и поставила размашистую подпись. Муж молчал, лицо его стало каменным, а в глазах плясали противоречивые эмоции: гнев, обида, и, может быть, даже… страх? Он ожидал от меня слез и унижений, но получил лишь решительный жест, поставивший точку в нашей истории любви.

Тишину, густую и липкую, нарушало лишь потрескивание камина, он будто шепотом выгонял меня из кабинета.

В этот миг мир, который я знала, рухнул. Осталась лишь горькая свобода и неопределенное будущее.

Даркар, наконец, нарушил молчание, голос его был низким и хриплым, словно сломанный механизм:

– Ты пожалеешь об этом отказе, когда поймешь, что никому кроме меня не нужна!

Я не ответила. Что я могла сказать? Его слова были лишь отражением моей собственной боли.

Он взял соглашение, не глядя на подпись, и медленно, почти бережно, положил его в ящик стола. Жест был настолько неожиданным, что я на мгновение потерялась. В глазах дракона я увидела что-то похожее на… сожаление?

На миг показалось, что поместье пошатнулось, но это не оно, а я попыталась встать с места и едва не потеряла равновесие. Вцепилась в край дубового стола, отдышалась и двинулась к выходу.

– У тебя три дня, Мириам, подумай хорошо. Потом не приму на прежних условиях. И детей ты больше никогда не увидишь! – ранил меня вслед ядовитой стрелой прямо в спину, заставив вздрогнуть от страшной мысли о детях. Он прекрасно знал, в какую точку надо бить, чтобы причинить мне самую невыносимую боль.

Разбитая и поломанная я взяла за ручку потрепанный чемодан и вышла из кабинета, оставив позади мужчину, который разбил мое сердце, но которого я, несмотря ни на что, еще долго буду помнить.

– Десять лет, – невольно шептали полуоткрытые губы. – Как пришла с одним чемоданом, так и ухожу, – в последний раз провела рукой по мраморной стене коридора и взглянула на свадебный портрет. Мысленно попрощалась с той юной глупой девочкой, что улыбалась на красочном изображении, прошептав: – Мне тебя жаль.

Глава 4

Дождь, начавшийся до того, как я покинула стены драконьего дома, усилился, превратившись в настоящий ливень. Капли, словно стальные шарики, громко барабанили по крыше новенькой лакированной кареты, оставленной возницей у переднего крыльца – немой свидетельнице моего бегства.

«У тебя три дня, Мириам, подумай хорошо», – бесконечным, с ума сводящим калейдоскопом кружилось в мыслях. Его слова, пронзительно холодные, как ледяная вода горного ручья, звенели в ушах. Каждый удар капель по крышам эхом отдавался в моей голове, усиливая глухое, всепоглощающее отчаяние. Пять шагов не успела пройти, как промокла до нитки, но сейчас меня даже ураган не заставил бы вернуться.

Невольно обернувшись и подняв взгляд на окно второго этажа, увидела широкую фигуру мужа, наблюдающего за мной из уютных и сухих покоев. Он не пытался меня остановить, не кричал, не звал. Просто смотрел, как я утопаю в потоках дождя, уходя все дальше от его каменного, как и его сердце, дома.

– Дварга ван Дер-Аберкон, постойте! – кинулся вслед за мной возница, не побоявшись промокнуть. – Куда же вы в такую погоду? Да на ночь глядя? Совсем скоро стемнеет! – перегнал он меня и перегородил дорогу. Скинул с себя непромокаемый плащ и накинул мне на плечи, заботливо прикрыл голову капюшоном, чем растрогал почти до слез. – Я вас отвезу, куда скажете.

– Благодарю, Лютер, – прикинув что до соседнего поместья мне придется буквально плыть, рассудила, что следует в последний раз воспользоваться имуществом бывшего мужа. – Буду признательна, если довезешь меня до владений ван Беккен.

Пожилой мужчина с добродушной улыбкой кивнул и повел меня к карете.

Я куталась в плащ, пахнущий высушенной на солнце травой и конским потом, а дождь, казалось, стал немного тише, ритм сменился с бешеного стука на размеренное шуршание.

Возница служил Даркару много лет, верный и преданный слуга, но сейчас он вел себя, как мой старый друг, готовый подставить плечо в самый трудный момент. Он ничего не говорил, как и всегда, оставаясь немым свидетелем чужих трагедий. Это как раз то, что мне сейчас нужно.

Усевшись в кабину, я подложила под ноги чемодан и карета тронулась. Капли дождя стекали по стеклам, рисуя причудливые узоры. Пейзаж за окном превратился в размытую акварель серых тонов. Дорога, уходящая вдаль от ненавистного теперь поместья, казалась бесконечной, как и моя безнадежность. Сердце сжималось от боли, от осознания потери всего, что когда-то казалось нерушимым и вечным. Память прокручивала яркие моменты десятилетия: смех детей, их звонкие голоса, тихие семейные вечера в каминном зале, наполненные иллюзией тепла и уюта…

А впереди меня ждал бесконечный лабиринт неизвестности, возможно, бедность и лишения в Оклане. Мои мысли переносились в будущее, рисуя перед внутренним взором разные картины: тесную комнатушку в дешевом пансионе, изнурительную работу за гроши, постоянную борьбу за выживание. Я представляла себя уставшей, измученной, с потухшим взглядом, но, вопреки ужасающим образам, внутри все еще тлел огонек надежды на лучшее.

Внезапно карета остановилась с резким скрипом.

– Мы приехали, леди, – объявил возница и указал на возвышающее над каменным мостом богатое поместье, у ворот которого мы остановились.

Я медленно, но с твердой решимостью вышла из кареты, вздрогнула от холода и втянула носом приятный аромат кустов сирени, что окружали подъездную дорогу к особняку.

Лютер вытащил мой чемодан из кабины и сообщил стражам четы Беккен, что прибыла гостья.

– Благодарю, – попрощалась я с мужчиной, когда ворота распахнулись и мне навстречу вышел учтивый дворецкий.

– Приветствую, двагра Мириам! – Рамон хорошо меня знал, но был обескуражен неожиданным визитом, хотя и не подал вида, пряча это за дружелюбной улыбкой.

– Простите, что явилась без предупреждения, но на то есть причина. Мне нужно поговорить с дваргой Зельдой, – я чувствовала себя неловко, но мне сейчас очень нужно было убежище там, где меня поймут.

Высокий мужчина с седыми висками, элегантно одетый в строгий темно-синий костюм, кивнул, забрал у меня чемодан и сопроводил в холл поместья. А потом завел меня в приемную и оставил одну в томящем ожидании хозяйки дома.

Холодный мрамор под ногами приятно контрастировал с теплом, исходящим от камина, потрескивающего в углу зала. Воздух наполнял тонкий аромат древесины и полированного дерева. Свет фонарей из огромных окон, украшенных тяжелыми бархатными шторами темно-пурпурного цвета, струился по стенам, освещая картины в позолоченных рамах и антикварную мебель, каждая деталь которой словно дышала историей рода Беккен.

Не успела я сесть на софу у камина, как в приемную ворвалась прислужница с подносом в руках. Наполнив изящные фарфоровые чашки крепким черным чаем, она быстро упорхнула. Я же с удовольствием избавилась от плаща, удобно расположилась и вкусила горячий, согревающий напиток.

– О! Вседержатель! Что случилось?! – по блондинке с шикарными волнистыми волосами, что ворвалась в помещение вихрем, никогда не скажешь, что этой женщине почти пятьдесят лет. Истинная дварга, обладающая драконьей силой, давно уже не стареет и радует окружающих задорной красотой.

– Я с мужем развожусь. Соглашение уже подписала, осталось избавиться от брачной вязи, – зачем-то продемонстрировала я подруге метку на руке, а потом резко спрятала ее за спиной.

– Ты шутишь? – осела она рядом на софу с расширенными от удивления васильковыми глазами.

– Хотелось бы мне так пошутить, Зельда, но, увы. Даркар меня предал, – я поставила дрожащей рукой чашку на блюдце, чтобы не уронить, едва сдерживая слезы.

– Подожди, – замотала она головой. – Расскажи толком, что у вас произошло?

И я рассказала… Во мне будто плотину прорвало! Не упустив ни единой детали того кошмара, в который меня окунул Даркар, я поведала историю жуткого предательства, от которого мое несчастное сердце разорвалось на куски.

– Мне не верится, – осушила она уже вторую чашку чая, подрагивая, словно вместе со мной под дождь попала и никак не может согреться. – Я всегда ставила вашу пару всем в пример. Нужно сильно любить, чтобы пройти вместе такой сложный путь. Ты ведь своих детей теперь… – осеклась Зельда, не в силах продолжить фразу. Для любой женщины бесплодие – очень жестокая кара. – И он оставил граяну в доме, а тебя выгнал?

– Я сама ушла. Не стала дожидаться, когда выгонит. Он сделал свой выбор, не нужна я ему больше, – голос осип от слез, которые я больше не пыталась сдерживать. И Зельда кинулась меня утешать в объятиях.

– Какой же он гад, Мира! Предложил тебе участь содержанки! Я не ожидала от Даркара!

– А я дура! Наивная дура! Верила в нашу любовь! Оказалось, нет ее вовсе. Лишь холодный расчет, – всхлипывала я, уткнувшись в ее плечо. – После всего, что мы пережили вместе! Он нашел эту потаскуху! Молодую, здоровую, наполненную магией граяну, готовую отдать ему силу и подарить еще больше наследников!

– У меня нет слов, – тихо прошептала Зельда, словно боясь спугнуть мои слезы. – Что ты будешь делать дальше?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Пустота внутри меня была огромной, безграничной. Жизнь, которую я знала, рухнула. Сейчас мне хотелось просто умереть, чтобы больше не чувствовать боли.

– Простите, госпожа, прибыл гонец из поместья Дер-Аберкон с посланием, – раздался голос Рамона и мы с подругой одновременно взглянули на дворецкого. – Ему приказано передать письмо лично в руки дваргу Анхелю. Я сказал, что ваш супруг прибудет не раньше ужина и предложил оставить послание вам, но он отказывается, – у меня даже слезы течь перестали от испытанного шока. Чего этот предатель хочет от Анхеля? Даже сердце заколотилось сильнее от злости.

– Прикажи служкам принести еще чая для леди Мириам, Рамон, я разберусь с гонцом, – воинственно поднялась Зельда с места и смерила меня успокаивающим взглядом.

Глава 5

Дварга отсутствовала так долго, что заварник давно опустел, а огонь в камине потух. Пришлось наблюдать за тлеющими угольками и гадать, что творится за пределами гостевого зала?

Что только не вертелось в голове, но точно я знала одно – ничего хорошего для меня этот визит гонца не сулит. Не зря эта вся секретность с посланием. Даркар явно задумал какую-то гадость! Не понравилось властному дракону, что я не стала играть по его правилам и сама приняла решение уйти. Забыл мой благоверный, что я не кукла, которую можно дергать за ниточки и заставлять все прощать по его прихоти.

– Мириам! – наконец, Зельда пришла и я в нетерпении вскочила с места. – Идем, расположишься в гостевых покоях. Они уже готовы. Тебе нужно переодеться к ужину. И поторопиться. Анхель голоден! – значит, глава рода Беккен уже прибыл!

Подруга подхватила меня под руку и утянула за собой через главный холл к боковой лестнице, что вела на второй этаж гостевого крыла поместья.

– Ты читала послание от Даркара? – меня уже разрывало от любопытства, злости и терзающей неизвестности.

– Нет, – вздохнула она с досадой. – Анхеля пришлось дожидаться. Он сегодня раньше обычного. Я там приказала тебе платьями шкаф забить, а то прислужница разобрала твой чемодан и доложила, что твоя одежда никуда не годится. Выбери из моего что-то симпатичное, принарядись. Анхель вместе с братом приехал. Ллойд будет присутствовать на ужине. Погостит у нас несколько дней. У него какие-то дела в Дваргоне.

– И он здесь? – прошептала обреченно.

Ллойд – младший брат Анхеля. Ему было всего пятнадцать, когда я выходила замуж за Даркара. Мы часто пересекались на балах и хорошо общались. За последние годы он добился высокого положения при дворе и меньше всего мне хотелось, чтобы он стал свидетелем нашей семейной драмы. Боялась, что мой позор слишком скоро просочиться в элитные круги, а там любят посмаковать косточки и покопаться в чужом грязном белье.

Зельда, заметив мою реакцию на эту новость, сжала мою руку чуть сильнее.

– Не волнуйся, – впихнула она меня в комнату и закрыла дверь за моей спиной.

В гостевых покоях царил полумрак, лишь изящная настольная лампа рассеивала мягкий свет на роскошной мебели. Шкаф, действительно, был забит платьями – от легких, струящихся шелковых до пышных, украшенных вышивкой и стеклярусом. Пальцы невольно дрожали, когда я выбирала наряд на вечер. Сначала выбор пал на изумрудно-зеленое, с глубоким вырезом и тонким поясом, подчеркивающим талию. Но цвет… Я больше никогда не надену платье в тон герба рода Дер-Аберкон! Тошнит от него!

Стянула с вешалки элегантный наряд пурпурного цвета и наскоро привела себя в порядок, замазав на лице следы недавних рыданий. Собрала волосы в пучок и спустилась вниз.

В трапезном зале, залитом светом сотен свечей, уже собрались хозяева дома. Анхель, высокий и статный стоял рядом с супругой. Его волосы, густые и черные как смоль, ниспадали ниже плеч, обрамляя волевое лицо. Пряди, волнистые у кончиков, непослушно выбивались, добавляя образу легкой небрежности, которая ничуть не портила его мужской привлекательности. Гармоничнее пары влюбленных драконов было сложно представить!

Ллойд же сильно отличался от старшего брата, но это и не удивительно, отцы у них разные. Молодой дракон невольно привлекал внимание завидными волосами цвета белого плавленого золота, что ниспадали ниже плеч. А глаза при этом стальные и ясные встретились с моими, на что я приветственно кивнула и выдавила из себя улыбку.

– Присаживайся, Мириам! Рад приветствовать тебя в нашем доме! – жестом Анхель пригласил меня к столу.

– Рад встрече, Мириам! – зацепился за меня прощупывающий насквозь взгляд Ллойда.

– Благодарю, и я очень рада вас видеть, – кивнула мужчинам еще раз и прошла на обозначенное для гостьи место.

Как раз между Зельдой и Ллойдом усадили.

Стол был заполнен блюдами, изобилующими разнообразием. Ароматы жареного мяса, пряных трав и сладких фруктов смешивались, создавая неповторимый запах. Но мне кусок в горло не лез – все мысли занимал только развод, а от предательства мужа натурально мутило.

Разговор за ужином потек легко и непринужденно, будто ничего не случилось и я просто заскочила к подруге в гости. Анхель рассказывал о последних событиях в королевстве, о политических интригах и экономических успехах. Зельда – живая, энергичная дварга с ярким смехом, который звучал как переливчатый колокольчик, отзывалась на его слова, добавляя свои наблюдения и вставляя остроумные замечания. Я старалась участвовать в разговоре, но выходило из рук вон плохо. В итоге совсем замолчала, кое-как затолкав себе в рот кусочек мяса.

– Мириам, – вдруг обратился ко мне Анхель и сердце пропустило удар. – Мы давно дружим семьями и признаться, я был поражен, получив сегодня письмо от Даркара, – Зельда взглянула на мужа и нахмурилась, а Ллойд лишь приподнял бровь. Я же почувствовала, как напряжение за столом усилилось. – Не могу донести содержание послания дословно, но в этой ситуации вынужден поддержать Даркара, – его слова прозвучали резко, словно холодный ветер, прорезавший теплую атмосферу трапезной. – Тебе следует переждать в столичном доме и набраться терпения в этот не простой период вашей семейной жизни. Вскоре все уладится и ты вернешься к мужу на прежних правах, – я слушала, но отказывалась слышать такие жестокие для меня слова. Пусть головой понимала, что Анхель меня не поддержит, но в душе крохотным огоньком теплилась на это надежда. – Ты можешь погостить у нас до снятия брачной вязи, но после тебя объявят оклой, а мы не можем оставить у себя в доме оклу даже в качестве прислуги. У тебя три дня на то, чтобы принять условия Даркара и это будет правильным решением, – у меня в глазах на миг потемнело и колючий ком в горле скопился.

– Значит… – я вцепилась пальцами в салфетку, перевела дух и посмотрела на Анхеля с вызовом. – Ты считаешь правильным, что мой муж привел в дом беременную любовницу и хочет на ней жениться ради ритуала? А я должна стать его содержанкой и покорно ждать, когда он изволит позвать меня обратно, чтобы воспитывать четвертого ребенка от какой-то шлюхи из Граяна? – мой воспаленный взгляд случайно скользнул по лицу Ллойда, который рот открыл от удивления после моих слов. Его бровь была все еще приподнята, будто дракон наблюдал за театральной постановкой, в которой ему отведена лишь роль зрителя.

– Ему тоже не просто далось это решение, но действовать на благо рода – святая обязанность любого дракона.

– Дорогой, – Зельда успокаивающе погладила мужа по руке. – Но как же…

– Не встревай! – оборвал он супругу, заставив ее замолчать и опустить взгляд в тарелку.

– На благо, говоришь? – усмехнулась, поражаясь тому, что была права в потаенных страхах. Он занял сторону друга, а это значит, что я лишилась последней надежды на поддержку, ведь Зельда никогда не пойдет против решения мужа. – Я больше не собираюсь заботиться о благе рода Дер-Аберкон! Будь он так же проклят, как и вся моя жизнь! Так и передай своему другу, Анхель! – я резко поднялась из-за стола, бросив салфетку на пол. Сердце колотилось, как бешеное. Я чувствовала себя преданной, униженной, брошенной на произвол судьбы. Ощутила новую боль от удара ножом в спину уже от друзей.

Я развернулась и направилась к выходу, не обращая внимания на попытки Зельды остановить меня. Слова Анхеля прозвучали как приговор, холодный и беспощадный, но я не собиралась с ним мириться!

Глава 6

Дверь за моей спиной хлопнула, глухо и окончательно. Слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули, обжигая кожу. Я шла по коридору поместья, не разбирая пути, но ноги сами принесли меня в гостевые покои.

Руки дрожали, когда я стягивала с себя платье подруги, чувствуя, как ненависть жжёт изнутри. Каждый шов, каждая вышивка казались мне оскорблением, напоминанием о жизни, которая рухнула. Мысли кружились в голове, как вихрь, пока я снова складывала в потрепанный чемодан свои старые вещи. Быстро облачилась в походное серое платье и набросила просохший плащ на плечи. Не собиралась больше ни минуты оставаться в доме где мое мнение ничего не значит. Окла! Вот кем я стану через три дня. Мне не место в резервации драконов!

– Мира! – ворвалась в комнату Зельда и кинулась отнимать у меня чемодан. – Куда ты собралась? Уже ночь! С ума сошла? Я тебя никуда не отпущу! – она сжала ручку чемодана так сильно, что костяшки пальцев побелели. Посмотрела на меня с мольбой и ее глаза наполнились слезами. – Мы что-нибудь придумаем. Только не уходи, прошу, – чего она ждала от меня после сегодняшнего ужина?

– Анхель дал понять, что не желает принимать в доме оклу. Так что нет мне здесь места, – мягко отстранила я ее руку и тяжело вздохнула. – Прости, что я нарушила ваш покой. Этого больше не повторится.

– Сядь, пожалуйста, давай поговорим? – повела она меня к кровати и усадила на постель, опустилась рядом и взяла меня за руку.

– О чем тут говорить? Меня предал муж, дети, друзья…

– Я понимаю твои чувства и поддерживаю. На твоем месте я бы поступила так же и ни за что бы не пошла на унизительные условия Даркара, – сорвался ее голос на жалостливый стон. – В письме он убедил Анхеля, что делает это от безысходности и сам страдает, ведь любит только тебя одну!

Я чуть не задохнулась от истерического смеха.

– О какой любви он толкует, Зельда? Ты знаешь, на что я пошла ради него. Такого позорного предательства не прощу! Анхель занял его сторону и вправе поддерживать друга. Не хочу вносить раздор в вашу семью, поэтому мне лучше уйти, – прошептала и сжала холодными пальцами руку Зельды.

– Это не справедливо. Он не должен был так поступать, даже ради ипостаси, – текли слезы по ее щекам, оставляя блестящие дорожки на коже.

– Какой смысл сокрушаться и сотрясать воздух? Его шлюха уже заняла мое место. Да будет отныне так! Избавлюсь от брачной вязи и буду свободной оклой. Отправлюсь в дальние земли и начну новую жизнь.

– Останься хотя бы на ночь! – взмолилась она с новой силой.

– Нет, а если хочешь помочь, дай немного лемир, чтобы я могла добраться до столицы и снять комнату в постоялом дворе на эти проклятые три дня, – даже чтобы об этом попросить, я переступила через гордость. Даркар именно этого и хотел – заставить меня почувствовать себя никчемной без его покровительства и покориться. Но я готова землю грызть, лишь бы сорвать его унизительные планы на мое будущее.

– Я попрошу Ллойда, он тебя сопроводит до столицы, а там уже…

– Не надо! – подскочила я с места, чтобы остановить Зельду, но подруга меня уже не слышала, выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Я сжала кулаки, чувствуя, как в груди жжет обида. Села обратно на кровать и уронила лицо в ладони. Окунулась в полнейшее отчаяние. Как же все это унизительно!

Вздрогнула от громкого стука в дверь.

– Мириам, разрешишь войти? – узнала я Ллойда по голосу и отозвалась:

– Входи!

Красивый молодой дракон в ту же секунду оказался на пороге покоев. Медленно вошел, неся в руках кожаный мешочек. Положил его на прикроватную тумбу и тот звякнул монетами. Я подняла на Ллойда заплаканный взгляд.

– Я не поддерживаю брата в его решении обелить друга. Даркар поступил низко и не заслуживает такой жены, как ты, – его голос был полон сочувствия, а слова вызвали хоть крохотную, но радость. – Ты примешь мою помощь?

– Дракону зазорно общаться с оклой. Пострадает твоя репутация.

– Мириам, когда меня волновала собственная репутация? – хитро заулыбался младший из рода Беккен. – Я могу сопроводить тебя до столицы и поселить в постоялом дворе. Сегодня же Даркар узнает, где ты остановилась и будет радоваться, что Анхель не поддержал твоего решения порвать с ним окончательно. Но почему бы нам не поступить иначе? – я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Иначе? – переспросила, вытирая остатки слез тыльной стороной ладони.

– Поселишься в моем поместье, – Ллойд мягко улыбнулся, а я обомлела.

– Извини, но в качестве кого?

– В качестве дорогой гостьи, – Ллойд подошел и спокойно положил руку мне на плечо. Его прикосновение было удивительно нежным для существа, которое способно извергать огонь.

– Зачем? – не понимала я этой щедрости.

– За тем, что Даркар будет в ярости, – блеснули искры в его стальных глазах. Вся эта ситуация казалась слишком сказочной, слишком хорошей, чтобы быть правдой. Его готовность помочь мне, несмотря на риск для собственной репутации, была неоспорима. Ни один дом дракона никогда не укроет у себя оклу, уж Даркар это точно знает. Да, муж будет в дикой ярости, если я поселюсь у младшего Беккена у него под боком.

– Ллойд, – прошептала я, все еще не веря в происходящее. Его имя звучало как сладкая музыка на фоне грохочущего в моей голове хаоса. Страх и надежда сплелись в один тугой узел в груди. С одной стороны, предложение дракона было слишком настораживающим, с другой – невероятно заманчивым. Укрытие в поместье дракона – это не просто безопасность, это вызов всем устоявшимся правилам, открытая демонстрация презрения к Даркару и его влиянию.

Стальные глаза Беккена, сверкнувшие было веселым огнем, теперь стали серьезными, проницательными. Он будто читал мои мысли, видя все мои сомнения и опасения. Его рука, легко лежащая на моем плече, вызвала странное чувство спокойствия.

– Ты будешь находиться под моей защитой, – тихо сказал он, снимая руку. – Даркар не сможет причинить тебе вред, вынуждая подчиниться и стать его содержанкой. Мой дом – мои правила. А мое главное правило – неприкосновенность гостей. Он это знает. И это не просто пустые слова. Он будет бессилен, глотая свою ярость, наблюдая за тем, как я смеюсь над его угрозами, – зрачки в глазах дварга на миг сузились, превратившись в тонкие иголочки. Он сделал шаг назад, позволяя мне немного перевести дыхание.

И вот тут до меня дошло! Между ними есть неприязнь, о которой я раньше не знала. Ллойд хочет через меня свести счеты с Даркаром, потому и рискует репутацией.

Высокий и статный, словно выкованный из самого крепкого металла, дракон источал твердую решимость. Воздух вокруг него словно вибрировал от скрытой силы, от той мощи, которую он так умело скрывал за внешним спокойствием и милой улыбкой.

– Извини, – поднялась я с места и взяла с тумбы мешочек с монетами. – Но вынуждена отказаться от такой помощи, – и дело не в том, что я пожалела чувства мужчины, который меня предал, мне хотелось мести, я ее жаждала до колкой боли в груди, мне просто не хотелось становиться пешкой в чей-то игре. Я справлюсь сама. Что мне одной надо? Всегда можно найти грязную работу за еду.

Удивлению дракона не было предела! Это и понятно, пустышки в моем положении от таких предложений не отказываются.

Глава 7

Ллойд не стал долго уговаривать меня поменять решение и принять его щедрое предложение, но пришлось согласиться на его сопровождение до столицы. Рамон оповестил, что экипаж Беккен готов к отправке и дварг ждет меня на улице, но перед отъездом хотелось лично попрощаться с подругой. Поэтому я свернула в хозяйское крыло поместья, чтобы застать там Зельду.

Остановилась посреди коридора, как вкопанная, когда услышала доносящийся из приоткрытых супружеских покоев разговор.

– Я делаю вывод, что ты поступил бы со мной так же подло! – зазвенел гневом голос Зельды, и сердце замерло, ведь я поняла, о чем идет речь.

– Ты опять все переворачиваешь! Сколько мне можно тебе объяснять? У Даркара безвыходное положение. Он любит жену и не хочет ее терять, но забрать силу у этой граяны жизненно необходимо. Он в первую очередь думает о жене и детях. Представь жизнь его семьи, когда он потеряет должность. А еще хочу открыть тебе тайну – Дар крупно вложился в новый рудник на окраине Граяна и прогорел. У него огромные долги. Все семейство по миру пойдет, если у него не будет большого стабильного дохода, – я как стояла, так чуть не рухнула после услышанного.

Прислонилась к холодной стенке, стараясь прийти в себя. Что же он натворил, Вседержатель?! Как мог без меня принять такое рискованное решение?! Похоже, за десять лет брака я так и не узнала своего мужа! Представить даже не могла, что он на такое способен!

– И Мира не знала?

– Нет. Не вздумай ей сказать! Даркар мне доверился.

– Хорошо, согласна, положение не из завидных, но он ей изменил и этого факта ничем не оправдать! Почему ты хотя в этом его не осуждаешь?! – ее слова были пропитаны праведным гневом, а голос злобно вибрировал.

– Я осуждаю, милая, поверь, – смягчился властный тон Анхеля. – Я бы никогда так с тобой не поступил. Ты – истинная дварга по рождению. В твоих жилах течет драконья кровь. Мы из одного теста и будем вместе до гробовой доски. Даркар же после смерти первой жены-дварги, растеряв из-за этого магическую силу, принял в семью граяну. Я не припоминаю ни одной пары граяны с драконом, чтобы они прожили долго и счастливо. Ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Все десять лет их брака весь свет обсуждает и осуждает такую связь. Пусть Мириам в лицо никто и не говорил, что дваргой ее не считают, но оно так и есть. Без магии и в разводе она всего лишь позорная окла. Но это можно исправить, если она послушает мужа и переждет эту бурю в столичном доме, – каждое слово Анхеля хлестало меня по сердцу раскаленной плетью. Хлестало той правдой, от которой я столько лет отворачивалась, не желая смотреть ей в глаза. Убедила себя, что являюсь частью драконьего общества и ничуть не хуже напыщенных дваргов. Оказывается, все не так. Я иная, чужая, худшая… – Вы хорошо общаетесь, она тебе доверяет. Поступи, как лучше, донеси до нее, заставь сделать правильный выбор.

– Нет. Я не буду! Это жестоко, Анхель. У меня язык не повернется заговорить с ней о прощении предателя. Я рассказывала тебе, чем пожертвовала Мириам ради любви! На что пошла, сколько отдала! Она десять лет воспитывала чужих детей, как родных! Считаю, что эта женщина заслужила быть дваргой во всех ее проявлениях. Плевать, что там говорят за спиной. Я ее хорошо знаю. Поверь, Мира намного достойнее всех этих женушек генералов с чистой драконьей кровью! – я прикусила губы, чтобы не застонать от рыданий. Только в Зельде и не ошиблась, как оказалось. Не зря с другими дваргами у меня так и не получилось завязать крепкой дружбы. Они все лицемерно мне улыбались, а за спиной смеялись над глупой граяной, которая отдала всю себя дракону на растерзание.

От обиды, что в этот миг подкатила к горлу, меня едва не вывернуло наизнанку. Я больше не хотела слышать противных слов оправдания поступка моего мужа из уст Анхеля. С меня хватит уже произнесенного! Так же тихо, как и вошла в темный коридор, вышла в холл и поспешно спустилась по лестнице вниз, ведь до отъезда оставалось совсем немного времени. Не уважительно заставлять Ллойда долго меня ждать.

Так и не попрощавшись с Зельдой, я покинула ее дом с тяжелым сердцем, но была благодарна за помощь с лемирами.

Дракон учтиво завел меня в свой просторный экипаж и устроился напротив на бархатной скамье. Карета тронулась и помчалась прочь из Дваргона, из красивейшей резервации, которая столько лет была моим родным домом и за один день стала чужой. Теперь я вернусь сюда лишь для того, чтобы ритуалом снятия супружеской вязи поставить точку в своем браке.

– Что будешь делать после развода? – Ллойд вырвал меня из мрачных размышлений, будто мысли прочитал.

– Попробую найти работу в столице, – пожала плечами, сама не веря в успех этого предприятия. – Если не получится, отправлюсь в Оклан. Там для таких как я всегда работа найдется.

Ллойд как-то недоверчиво кивнул и скривился.

– Мое предложение еще в силе, – блеснули в сумраке кабины его черные зрачки.

– Благодарю, но после развода мне будет сложно продолжать жить в резервации, где все меня считают пустой и никчемной неудачницей, – не хотелось выливать на Ллойда накопившиеся после слов Анхеля чувства, но они вырвались наружу невольно.

– Жаль, мне будет обидно смотреть на то, как Даркар тебя окончательно сломает и поселит в столичном доме, где ты будешь биться птицей в клетке и принимать его у себя в постели после другой женщины, – вздохнул Ллойд и его глаза потемнели, а у меня дыхание сперло от страшной правды, которую он так легко озвучил мне в лицо.

– Ты ошибаешься. Я уже окончательно сломлена и сил на прощение измены не осталось, – отмахнулась, горделиво вскинув подбородок. Зря он подумал, что я способна терпеть описанные им унижения.

Ллойд молчал, пристально глядя мне в глаза. Его лицо, освещенное тусклым светом каретных фонарей, казалось непроницаемым. Но и я молчала в ответ.

Прошло несколько минут, наполненных тишиной и стуком колес о мостовую, а потом дракон вздохнул, словно сдаваясь.

– Как знаешь, Мириам, но в случае опасности ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Опасности? – интересно, что именно он подразумевает под этим словом? Неужели думает, что Даркар способен применить ко мне грубую силу?

– Спасибо, Ллойд, мне очень приятно, что я нашла союзника в твоем лице.

Карета въехала в столицу. Ее огни, яркие и многочисленные, ослепляли после особенного шарма сумрака Дваргона. Я прищурилась, отворачиваясь от оконца, а Ллойд впервые за все путешествие улыбнулся – горькой, сочувствующей улыбкой.

– Тебе лучше поселиться там, – указал он на здание, к которому мы стремительно приближались, и я одобрительно кивнула.

Вывеска гласила: Постоялый двор «Огненная чаша» – самое престижное и дорогое заведение столицы. Собственно, о нем я и сама подумала в первую очередь. Нарваться здесь одинокой женщине на неприятности почти невозможно, а лемир, что дала подруга, хватит с лихвой.

Глава 8

Демонстративно выставляя руку с брачной вязью вперед, чтобы не возникло вопросов к моему происхождению, я заселилась в скромную комнату на втором этаже постоялого двора. Окно как раз выходило на подъездную дорожку, освещенную яркими фонарями. Среди других экипажей я разглядела тот, на котором приехала. Ллойд беседовал о чем-то в возницей и вдруг отыскал мой образ, застывший в окне. Махнул рукой и улыбнулся. Я прижала ладонь к стеклу в ответ, но выдавить из себя улыбку не сумела.

Тяжело вздохнула и задвинула шторы, отрезая проникающий в помещение уличный свет. Подошла к кровати, медленно опустилась на край и дала волю чувствам, больше не сдерживая жалобных рыданий.

Слезы текли горячими ручьями, капая на шелковую юбку платья, которое ощущалось грубым саваном, сковывающим движения и усиливающим чувство безысходности. Брачная вязь – символ нерушимого союза двух сердец, теперь просто как железный браслет, цепи которого овивали не только запястье, но и душу. Память бросала меня в вихрь прошедших лет: пышная свадьба, нарядные гости, горьковато-сладкий вкус шеде, блеск алмазов, волнение в глазах детей… И Даркар, столь величественный и властный, дающий клятву, которую сломал, так и не сумев сдержать.

Сквозь рыдания я вспоминала его слова, данные перед алтарем, его обещания любви и верности. Каждое слово теперь звучало как жестокая издевка, глумящаяся над моей наивностью и глубиной чувств. Я была слепа! А когда прозрела, стало слишком поздно.

В потоке слез появились вспышки злости на саму себя, на свою непроходимую глупость и всепоглощающую веру в любовь. Злилась и на Даркара, на его предательство и бездушие.

Я сжала кулаки, стараясь сдержать бурю эмоций, которые грозили разорвать меня на части, но слезы продолжали литься, омывая лицо и душу, очищая от боли и отчаяния. В конце концов, усталость овладела телом. Иссякшие слезы сменились вялой апатией. Я упала спиной на кровать, в безмолвном отчаянии, сдавленная тяжестью одиночества и горькой правды. Закрыла глаза и уснула.

Наутро я встала, чувствуя себя разбитой куклой, чьи суставы заржавели от слез и горя. Подошла к небольшому столику, на котором стоял графин с водой. Наполнила стакан, поднесла к губам и постаралась сделать глоток, но горло сжалось от комка в груди.

В овальном зеркале на столике отразилось лицо, обезображенное вчерашними слезами, с опухшими веками и покрасневшими глазами. Я отставила стакан и подумала о детях. Разлука с ними – вот что действительно разрывало на части. Даркар отобрал у меня не только любовь, но и счастье материнства. Как там мои драконята? Где они? Что с ними… Чувство вины, что я бросила их, жгучее и всепоглощающее, сжимало мое сердце раскаленными тисками. Надеюсь, они когда-нибудь поймут, почему я так поступила и простят.

Это хорошо, что я позволила себе выплакаться. Стало легче и появилась железная воля к новой жизни! Хватит оплакивать судьбу!

Я привела себя в порядок, переоделась и спустилась в таверну. Заказала большую порцию жареного мяса, кусок малинового пирога, щедро политого сиропом, и два бокала рубинового шеде, наплевав на рацион, которого придерживалась долгие годы для поддержания идеальной фигуры. Не помню, когда в последний раз так наслаждалась едой! Сидела одна за столиком, медленно потягивая терпкий напиток, и тихо подпевала барду, виртуозно играющему на волынке. Разглядывала посетителей и дышала полной грудью. Вкус свободы пришелся мне по нраву. Есть в нем особый шарм! Больше не надо стараться держать лицо перед важными дваргами и неделями думать, что такого надеть на очередной бал, чтобы продемонстрировать величие рода Дер-Аберкон. Не надо с раннего утра бегать по поместью, раздавая прислуге указания. И больше не надо общаться с теми, кто противен, лишь из-за того, что они влиятельные аристократы.

Но стоило мне об этом подумать, как в таверну вошли те самые жены генералов, которых я терпеть не могла!

Три дамы, облаченные в шелка и бархат, словно павлины, с распустившимися хвостами, завидели меня уже с порога и ринулись к моему столику. Их лица, обычно застывшие в масках высокомерного спокойствия, сейчас буквально пылали любопытством. Я узнала каждый: дварга Эллен с ее вечным презрительным взглядом, дварга Беатрис, чья улыбка всегда казалась мне кривой усмешкой, и дварга Лорна, бесчувственная, как ледяной памятник. Они двигались с устрашающей грацией хищниц, завидевших легкую добычу.

На миг задержав дыхание, я машинально сжала кулаки под столом. Эллен первой заговорила, голос ее звенел, словно осколки хрусталя:

– Ах, Мириам! Какая неожиданная встреча! В таком… хм… непринужденном месте, – каждое слово – тончайшая игла, пронзающая мою броню безразличия.

Беатрис с притворной улыбкой добавила:

– Я так удивилась, когда узнала, что ваша семья в этом году не посетит особняк Вофрука и пропустит грандиозный бал! – ее взгляд скользнул по моему образу – простое, совершенно не подходящее для представительницы знатного рода платье. В таких нарядах истинные дварги не ходят даже если от скуки вздумали спуститься в сад, чтобы посадить цветы.

Лорна промолчала, но ее холодный и оценивающий взгляд был еще более опасным, чем у подруг. Эту дамочку лучше обходить стороной – главная столичная сплетница и по совместительству жена генерала-дракона, который обучает Сезара военному мастерству. Короче, в каждой дырке затычка!

Я легонько улыбнулась, стараясь не выдать волнения. Рубиновый шеде, на удивление, помог мне собраться с мыслями.

– Леди, – зазвучал мой голос ровно и спокойно, – я здесь, чтобы отдохнуть. Наслаждаюсь жизнью, как видите, – мимолетно указала на недоеденную тарелку с мясом.

Эллен фыркнула:

– Наслаждаться жизнью в постоялом дворе? Запивая жареное мясо дешевым шеде? – я ничуть не удивилась ее язвительному тону.

– Не такое оно тут и дешевое, – невольно рассмеялась, вспомнив, сколько лемир отдала за сытный завтрак. – А вкус свободы, поверьте, не сравним ни с какими балами и приемами! – отсалютовала я им почти пустым бокалом. – Присоединяйтесь, леди! Не пожалеете. С удовольствием расскажу вам, почему мой бывший муж отменил визит нашей семьи на бал!

Они переглянулись и пораскрывали рты. Все их напускное высокомерие треснуло, как тонкий лед, а в глазах загорелась жажда самых свежих и скандальных сплетен королевства.

– Да, мои дорогие, – ухмыльнулась, наблюдая за тем, как они одновременно опускаются на стулья, будто единый живой организм. Забавно! Мне определенно понравилось шокировать народ. – В этом году семейные обстоятельства сложились так, что я уже подписала соглашение о разводе с Даркаром, – добавила нарочито.

– Предвечный! – наигранно схватилась за сердце Беатрис. – Как же так?! Что случилось?! – а вот такого удивления уже не наиграть. В высшем свете еще не знают о разводе. Не зря я решила опередить слухи и донести новости первой. Пусть видят, что я не подавлена и чувствую себя прекрасно. При этих гиенах уж точно не пророню ни слезинки!

– Мой муж привел в дом беременную любовницу. Граяна Юна теперь его судьба и будущая супруга. Надеюсь, вы примите ее в ваш светский круг так же радушно, как и меня когда-то, – настала моя очередь язвить и упиваться этим сполна. Никогда не забуду, как тяжело завоевывала хоть толику внимания высокородных дварг!

Лорна, наконец, проронила холодные слова:

– Это недопустимо.

– Как это привел в дом любовницу? – замотала головой Эллен.

– Ты шутишь, Мириам? – нахмурилась Беатрис.

– Ни чуть, дорогие. Чистая правда!

Их тонко обозначенные интриги и заготовленные насмешки сломались о мою несокрушимую стойкость и жестокую правду.

– Не понимаю, он привел другую и выгнал тебя? Законную супругу? – Эллен была настолько растеряна, что даже смешно.

Ни у кого из этих холеных красивых дварг в голове не укладывалась такая шокирующая новость.

– Признаться, я сама сначала не поверила, когда она явилась, наглаживая огромный живот. Но Даркар подтвердил их связь и сказал, что она ждет от него ребенка. Вот-вот родит ему уже четвертого наследника, – добила я их окончательно и над столом повисло молчание.

Лорна, женщина с лицом, словно высеченным из мрамора, медленно поднялась. Ее взгляд, обычно холодный и оценивающий, теперь был полон нескрываемого негодования.

– Мириам, – прошипела она, – это не просто «недопустимо». Это… удар по репутации всех представителей королевского совета! Предателям не место при дворе! Я сейчас же отправлюсь во дворец и поговорю с мужем!

– Поднимем этот вопрос на всеобщее обсуждение! – вслед за ней с места поднялась Эллен.

– Приволок в семейное гнездо, где живут дети, какую-то граяну! – возмутилась Беатрис и я усмехнулась. Уверена, она говорила то же самое, когда Даркар на мне женился!

Мне оставалось лишь развести руками и прижать к губам второй бокал шеде.

– Мириам, – прошептала Беатрис, подавшись вперед через весь стол, – я… тебе сочувствую. Он подлец…

– Благодарю за понимание, леди, берегите свои семьи, – намекнула на то, что подобное может случиться с каждым.

Похоже, эти самоуверенные, холеные ледышки впервые задумались, что их собственное семейное счастье не безгранично. Чувствую, у генералов-драконов сегодня будет веселый вечер!

Лорна уже направлялась к выходу, ее шелковое платье шуршало, словно змея, готовящаяся к броску. Эллен, пылая праведным негодованием, двинулась следом за подругой. А Беатрис немного задержалась, чтобы мягко положить мне руку на плечо и прошептать:

– Если нужна будет помощь, приходи, – это стало для меня полнейшим откровением! От нее не ожидала!

– Спасибо, – похлопала я дваргу по руке и проводила взглядом к выходу из таверны.

Осталась сидеть за столом совсем одна, переваривая неожиданную встречу с влиятельными дваргами. Кажется, столицу скоро сотрясет от мощного землетрясения. Буря в стакане выплеснется за края. Общество, так долго живущее по правилам аристократичного драконьего мира, лишится покоя. И я стану катализатором этого безумия, если не уеду в Оклан побитой собакой, а останусь в резервации.

Ллойд… Он мог бы стать орудием моей мести. Но не правильно это. Так нельзя!

– Повторить? – подошел ко мне разносчик, указав на второй пустой бокал.

– Да, – выдохнула обреченно, когда бард затянул новую грустную песню о любви.

Глава 9

После встречи с дваргами и на следующий день постоялый двор я не покидала. Сидела в комнате за чтением книг и спускалась в таверну лишь быстро перекусить. Мысли о Ллойде вертелись в голове упорно, словно назойливые мухи. Его сила и влияние в Дваргоне… Так и подмывало согласиться на его предложение, пока не поздно. Но стоило хоть на миг представить, как буду ежедневно наблюдать со стороны за мужем, его беременной любовницей и детьми… бросало в дрожь.

Никто не потревожил мой покой, не навестил меня в постоялом дворе и это затишье казалось зловещим. А вечером второго дня моего пребывания вне резервации, пришло письмо, которого я с нетерпением ждала и одновременно боялась его получить.

Трясущимися руками взяла запечатанный конверт. Воск, темно-красный, как застывшая кровь, был украшен знакомым гербом – переплетенные хвостами драконы с угрожающе раскрытыми пастями. Сердце колотилось, отбивая неуверенный ритм в груди, пока я медленно разрезала конверт острым кончиком ножа. Вынула тонкий лист бумаги, написанный твердой, уверенной мужской рукой.

«Уважаемая Мириам Краон», – начиналось официальное письмо. Уже это обращение вызвало всплеск горькой иронии. Какая уж теперь уважаемая?! Смешно звучало, учитывая мое теперешнее положение.

Дальше следовал точный, лаконичный текст с датой и временем проведения ритуала по снятию брачной вязи в храме Дваргона. В том самом, где десять лет назад нас с Даркаром связала судьба.

Я встала со стула, но ноги подкосились. Рухнув обратно, я вновь перечитала письмо и перевернула листок. Смутилась, присмотревшись к мелкой надписи в конце бумаги.

«Я люблю тебя и верну любой ценой. Найди в себе силы простить и дождаться меня».

– Проклятье! – вырвалось из уст с таким гневом, что руки задрожали и лист выскользнул из пальцев, спланировав на пол.

Его слова, написанные твердым, уверенным почерком, казались откровенным издевательством! Любовь?! Какая любовь?! Его действия говорили о другом. О трусости, предательстве, о безразличии к моим чувствам. Я помнила, как он клялся в вечной любви и обещал быть рядом всегда, как его глаза горели страстью и преданностью. А теперь от этих воспоминаний осталась лишь противная горечь во рту.

Я подняла с пола письмо и со злостью припечатала ладонью бумагу к столу. Сжав кулаки, почувствовала, как по щекам текут непрошеные слезы – гремучая смесь боли и ярости. Скорее бы избавиться от вязи и плюнуть дракону в рожу!

Не знаю, как сумела пережить эту тревожную ночь и дождаться часа, когда нанятый экипаж подъедет к постоялому двору. Переминалась с ноги на ногу, я нервно заламывала пальцы. Холодный ветер хлестал по лицу, заставляя съежиться и сильнее запахнуться в грубую шерсть мантии. Серое, мрачное утро, небо затянуто низкими свинцовыми тучами, словно отражая мое истинное настроение. Вот-вот заплачет небосвод, а город просыпался медленно, сонно потягиваясь. Запах дыма от печей смешивался с ароматом свежей выпечки из ближайшей булочной.

Старый и скрипучий экипаж с облезлой краской – уж какой сумела себе позволить в целях экономии, подъехал немного раньше назначенного времени. Крупный, грубоватый кучер, закутанный в войлочный тулуп, с любопытством оглядел меня, но ничего не сказал.

Я протянула ему три монеты и молча забралась внутрь, погружаясь в тесную, пахнущую кожей и пылью карету. Мягкие подушки не могли смягчить жесткость сиденья и я смирилась с тем, что дорога будет долгой и утомительной. Безгербовый экипаж не пропустят через мост, чтобы сократить путь до резервации. Придется тащиться по главному тракту вместе с другими торговыми повозками. Но это ничего! Мне следует начать привыкать к новым реалиям бедной жизни.

– Ритуальный храм Дваргона! – объявила я вознице и карета тронулась с места.

Я смотрела в окно, наблюдая за тем, как меняется пейзаж: кипящий жизнью город сменяется обширными полями, поля – темными, таинственными лесами. Внутри бушевала буря, но внешне я оставалась невозмутимой, маской скрывая свою внутреннюю растерзанность. Только слегка подрагивающие пальцы, сжимающие смятый клочок письма в кармане, выдавали истинные чувства.

Мы ехали пару часов, пока, наконец, не добрались до величественного храма, что предстал во всей своей мрачной красоте. Он был высечен из серого камня, без единого украшения, за исключением странных, похожих на каменные цветы, узоров, вырезанных над массивными дубовыми дверьми. На огороженную территорию святыни нельзя заезжать на экипаже, поэтому возница остановился у высоких елей. Отворил дверцу кареты и я вышла наружу. Вдохнула прохладный и влажный воздух, пахнущий сырой землей, смолой и прелой листвой. Огляделась и заметила с другой стороны дороги зеленый экипаж ван Дер-Аберкон.

Чтобы не встречаться вне храма с бывшим мужем, который, возможно, еще сидит в кабине, я двинулась вперед по небольшой площади, выложенной серыми плитами, испещренными символами деревьев с переплетающимися корнями. Вокруг бродили послушники в простых, темных одеждах. Их лица были скрыты глубокими капюшонами. Они казались сосредоточенными и задумчивыми, погруженными в свой внутренний мир.

Я чувствовала себя здесь чужой, незваной гостьей, выпавшей из другого времени и пространства. Будто мое нахождение здесь сегодня – ошибка.

Сделав глубокий вдох, направилась к дверям храма, что распахнулись без звука, раскрывая прохладный полумрак внутренних помещений. Запах смолы и прелой листвы стал еще более резким, смешиваясь с нежным ароматом каких-то неизвестных трав. Высокие, уходящие в глубину храма колонны, поддерживали свод, украшенный сложными барельефами, изображающими древних ящеров и загадочные символы.

Я медленно прошла внутрь, ощущая на себе взгляд невидимого наблюдателя, чувствуя на коже прикосновение холода и таинственности священного места. С каждым шагом чувствовала, как накатывает волна ожидания, смешанная с тревогой и неизбежным страхом. Мраморный пол, холодный и гладкий, отражал тусклый свет, проникающий сквозь высокие стрельчатые окна. Свет ложился пятнами, оставляя в тени глубокие ниши и углы, в которых, казалось, таилась сама тьма. В центре храма, освещенный единственным ярким лучом света, падающим сквозь витражное окно, стоял каменный алтарь, инкрустированный самоцветами. На нем покоился серебряный кубок, наполненный чем-то темно-красным, словно застывшая кровь.

Я невольно замедлила шаг, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Внезапно, из глубины храма, раздался тихий звук размеренных шагов. Я замерла у алтаря, прислушиваясь.

Шаги приближались, становились громче, и вскоре из тени вышел Даркар…

Все тот же мужчина, который десять лет назад свел меня с ума! Высокий и статный дракон, с густыми, черными, как смоль, волосами и огромными пронзительно-зелеными глазами, что горели необычным светом. Он был облачен в длинную черную мантию, украшенную золотыми символами рода Дер-Аберкон. Того самого рода, от которого я сейчас отрекусь раз и навсегда!

Даркар остановился напротив и тишина наполнила храм. Мы стояли друг против друга, разделяемые лишь парой шагов, но между нами простиралась бездна несчастья, непонимания и предательства.

Он медленно протянул руку и раскрыл ладонь, на которой лежал браслет – подарок мужа, что я постоянно носила еще до того, как наша жизнь разрушилась. Рассматривая его, я вспомнила наши счастливые дни, от которых остались только руины, окруженные темнотой и тишиной этого древнего храма.

– Ты забыла. Забери, – голос низкий и бархатистый, словно шепот ночного ветра, пронзил меня до глубины души. В его глазах, что когда-то обещали верность, я увидела боль.

– Не забыла. Намеренно оставила.

Я не двинулась. Ноги словно приросли к каменному полу. Изумруды в тонком золотом браслете переливались, отражая зеленый цвет глаз дракона, создавая иллюзию когда-то нерушимой связи.

– Мне ничего от тебя не нужно. Давай скорее с этим покончим?

Даркар не отвечал, только смотрел на меня, пронзая взглядом насквозь. В глубине мужских глаз я видела отчаяние и тоску, но не верила в подлинность этих чувств. Даже мантия дракона, пошитая из невероятно дорогой и мягкой ткани казалась лишь символом его власти, а золотые узоры рода Дер-Аберкон блестели, словно насмехаясь над моим горем.

Я сжала кулаки, стараясь сдержать подступающие слезы. Воздух в храме сгустился, наполнившись напряжением, которое можно было потрогать. Тишина давила, усиливая ощущение безысходности.

Внезапно Даркар сделал шаг вперед, его движения были медленными, плавным, как у хищника, приближающегося к жертве. Я не отшатнулась, хотя мое тело задрожало. Учуяла запах его духов, что всегда меня безумно притягивал, когда муж застыл в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Мы это переживем, – прошептал и его горячее дыхание коснулось моей щеки. – Знай, я тебя не отпущу, – грубо схватил меня за руку и застегнул браслет на пустом запястье. Перехватил второе, на котором красовалась вязь, и припал к коже губами хлестким поцелуем. Его горячие и влажные губы оставили на запястье не только физический, но и невероятно глубокий эмоциональный след.

Я застыла, пораженная неожиданностью этого действия. Жрец, старик с лицом, изборожденным морщинами, словно карта древнего континента, появился будто из ниоткуда. В руках он держал фолиант, переплетенный кожей, напоминавшей змеиную шкуру. Страницы были пожелтевшими от времени, а иероглифы на них казались живыми, пульсирующими едва уловимым светом.

– Мы собрались здесь для совершения таинства, чтобы провести ритуал по снятию драконьей брачной вязи. Выражаете ли вы искреннее желание освободиться от уз брака? – спросил он хриплым голосом.

– Да! – ответила я первой, заявив это так уверенно и четко, что от себя даже не ожидала.

– Да, – неизбежно выдохнул Даркар. – Совершай обряд!

Старик кивнул и перелистнул страницу фолианта, из которой полился мягкий золотистый свет, окутавший нас обоих. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, будто тысячи крошечных игл одновременно меня коснулись. В воздухе запахло ладаном и чем-то еще, неизвестным, древним, заставляющим сердце биться быстрее.

Жрец начал напевать на древнем языке. Его голос был низким, густым, словно шепот ветра в заброшенном склепе. Слова вибрировали в воздухе, проникая глубоко в душу, вызывая смесь страха и освобождения.

Даркар крепко держал меня за руку, сплетаясь своими пальцами с моими. Свет усиливался, заливая храм, превращая его в ослепительно яркое место. Я на миг зажмурилась, когда почувствовала, как вязь на коже начинает гореть, прожигая кожу до кости, принося нестерпимую боль.

Атмосфера накалялась. Воздух трещал от напряжения, наполняясь невидимой силой. Я чувствовала, как эта сила пронизывает меня насквозь, вызывая одновременно и ужас, и странное, почти эйфорическое чувство облегчения.

Вдруг субстанция в чаше вскипела, забурлила, задымила и низвергла сияющий образ двух драконов, что застыли в воздухе перед нашими лицами. А потом лик распался на множество светящихся частиц, которые медленно рассеялись в воздухе.

Жрец остановился, тяжело вздохнул и захлопнул фолиант.

– Вязь, связывающая вас брачными узами, расторгнута, – прошептал он. – Теперь вы свободны!

Я вырвала руку из цепкого захвата Даркара и взглянула на запястье. От десяти лет брака с драконом на нем не осталось ни следа!

Глава 10

Опустив голову, жрец покинул зал, оставив нас с бывшим мужем наедине под сводами опустевшего храма. В этот миг мне безумно захотелось сорваться с места и выбежать наружу, ведь освобождение от вязи принесло не только радость, но и глубокое ощущение утраты, которую предстояло оплакать в одиночестве.

– Дом куплен. Экипаж ждет снаружи. Он отвезет нас в столицу. Сегодня мы проведем эту ночь в новом доме, – я обомлела, когда это услышала. Так растерялась, что даже отбрыкаться от крепких объятий Даркара не успела. Он прижал меня к груди и зарылся лицом в мои волосы. – Я уже соскучился. Эти три дня вдали от тебя дались мне нелегко. Дети нас проводят, – его объятия с каждым мгновением становились теснее и горячее. Я чувствовала, как дрожит его тело, как тяжело он дышит, а внутри меня в эти секунды закипала всепоглощающая злость.

– Забудь обо мне! Не смей вмешивать в эту грязь детей! – вырвалась и отскочила, медленно попятилась назад, опасаясь, что он вновь наброситься с объятиями. – Я не вещь, которую ты можешь просто взять и использовать по своему желанию! – Даркар сделал шаг ко мне, но я подняла руку, преграждая ему путь.

– Выйдем из храма и откровенно об этом поговорим, – подхватил он меня под локоть и потащил к выходу.

Стоило покинуть стены храма, как меня окутал страх. Против дракона я всего лишь мошка и физически он сломает меня как щепку, если пожелает. Нет смысла в сопротивлении, когда тебя некому спасти. Как назло по площади больше не шныряли послушники, а Даркар поволок меня в сад магнолий, что располагался на территории храма. Затащил под большое дерево с раскидистой листвой и прижал спиной к стволу, навалившись сверху так, что я и пошевелиться не могла.

– Что ты вытворяешь?! Мы больше никак не связаны, Дар! Ты не имеешь на меня никаких прав! – закричала я ему в лицо в попытке отрезвить пыл. Я знала этот его страстный, граничащий с безумием взгляд, от которого раньше сходила с ума и отдавалась вся без остатка.

– Как ты не понимаешь, я люблю тебя, – начал он с придыханием. – Это пытка, жить без тебя. Я скучал по каждому твоему движению, каждому вздоху, моя Мира…

– Это вовсе не любовь! – мой голос звучал как осколок льда. – Больная одержимость и желание держать все под контролем! Ты хочешь запереть меня в клетке и заставить ждать, игнорируя мои чувства. Управляешь детьми, используя их в своих корыстных целях! Да будь моя воля, я забрала бы их у такого поганого отца, как ты!

Даркар замолчал и его лицо помрачнело. Он медленно опустил руки, плечи поникли, словно с них сбросили тяжелый груз. Молчание повисло между нами, густое и липкое, как смола. Я ждала взрыва, новой волны гнева и властного тона, но этого не последовало.

– Я не хотел причинять тебе боль, – прошептал он хриплым голосом, словно измученный долгой бессонницей. – Просто боюсь тебя потерять, – вдруг он опустился передо мной на колени впервые в жизни. Его фигура, прежде такая властная и уверенная в себе, сгорбилась, становясь хрупкой и беззащитной.

Я растерянно смотрела на Даркара, испытывая сложную смесь чувств. Злость, обида, жалость и… нечто странное, укоренившееся в моей памяти за долгие годы брака… любовь?

Сердце сжалось, когда он поднял голову, а его глаза были влажными от слез.

– Прости меня, родная. Я этого всего не хотел. Так случилось. Мне нужно лишь забрать силу и мы заживем, как прежде, даже еще лучше. Вот увидишь. Ты только дождись меня, умоляю. Я буду часто приезжать, обещаю.

Я медленно опустилась рядом с ним и замотала головой.

– Эта жизнь не для меня, ты ведь знаешь. Я не смогу тебя с кем-то делить, – произнесла обреченно, глядя ему прямо в глаза.

– Ты очень сильная и все сможешь, – прошептал, дотрагиваясь до моей щеки кончиками пальцев. – Я знаю, ты меня любишь. Мы все преодолеем вместе.

Я начала утопать в глубоких омутах, ощущая, что сдаюсь. Чувства, как прилив волны, накрыли с головой, лишая остатков разума.

– Поехали, Мириам, – протянул он руку и я раскрыла ладонь, соглашаясь.

Взгляд упал на запястье, блеснули изумруды браслета и… меня вмиг осенило!!! Словно дубиной по макушке ударило! Это вовсе не мои мысли и чувства! Камни в браслете заговорены магически! Даже лишившись силы, я могла на интуитивном уровне ощущать магическое воздействие. Но здесь поработал профессионал, если я с самого начала ничего не заподозрила.

Я резко оттолкнула Даркара, он упал на спину, а я этим воспользовалась, вскочила на ноги и сорвала браслет. Швырнула в него поганую вещицу и бросилась наутек.

Вырвалась из сада и побежала по площади, не оборачиваясь. Сердце колотилось в груди, как бешеная птица, каждая клеточка тела кричала, сбрасывая магическое наваждение. Какая подлость, Вседержадель! Сотворить такое в храме! Осквернить святое для любого дракона место! Ни стыла у него, ни совести!

Я понимала, что надо скорее убираться, поэтому на пределе сил мчалась к старенькому экипажу, что ждал меня поодаль на обочине дороги. Вырвалась за территорию храма и остановилась, как вкопанная, когда дорогу мне преградила красивая карета. Из нее повыбегали дети у меня сердце в пятки ушло.

Драконята сходу меня окружили. Малышка Септа со слезами кинулась в объятия.

– Мамочка!

– Мам, ты как? – обнял сзади Сезар.

– Отец сказал, что мы можем пожить с тобой несколько дней в столичном доме, – посмотрела на меня с тоской в глазах Сибилла.

И вот тогда я обернулась, чтобы посмотреть в лицо того, кто это устроил. Самодовольно и наигранно невинно Даркар пожал плечами и развел руками. Мол, загнал в ловушку и выбора не оставил. Провернул новую подлость, раз фокус с браслетом не сработал!

– Поехали отсюда, – взмолилась Септа, намертво вцепившись в юбку моего платья.

– Зачем ты это сделал? – прошипела со злостью, даже не представляя, что теперь делать.

– Мы все еще одна семья и так будет всегда, правда, дети? – добил он меня окончательно.

Наверное, только чудо могло меня спасти, ведь дети потянули в карету, слезно уговаривая поехать с ними вместе в новый дом.

– Я не могу, дорогие. Ваш отец не прав. Нас с ним больше ничего не связывает, – пыталась я мягко объяснить, показывая отсутствие метки на коже, но слова застревали комом в горле. Сердце жалобной пташкой билось о ребра. Дети… мои дорогие дети, с их мокрыми от слез щечками и растерянными взглядами, тянули меня к огромной, роскошной карете, запряженной парой вороных лошадей.

Воздух вокруг был пропитан запахом дорогой кожи и лака, резко контрастирующим с горьким привкусом предательства, который остался у меня во рту.

Даркар же стоял, словно мраморная статуя, чье лицо было непроницаемо, только глаза и горели холодным, расчетливым огнем. Сегодня он лишь играл роль заботливого отца, который привел детей на встречу с матерью, но я видела сквозь это представление его фальшивое лицемерие. Он все спланировал! Каждое слово, каждый жест, каждая слезинка на детских щеках – часть его циничного плана! Хотел сломить меня, заставить подчиниться его воле и поселиться в столичном доме любой ценой!

– Мама, пожалуйста, – прошептала Сибилла с наполненными болью глазами.

– Поехали. Там красиво, – Септа сжимала мою руку своей маленькой ладошкой, ее пальчики были холодными и влажными.

Наивное желание детей хоть как-то сохранить семью, разрывало меня на куски.

– Послушайте… – сказала, стараясь сдержать слезы, собираясь с силами, чтобы как можно мягче донести до детей правду.

Вдруг Даркар кинул встревоженный взгляд в сторону деревьев, а потом будто с цепи сорвался. Оторвал меня от детей, схватил на руки и перекинул мешком через плечо. Вот тогда я и увидела знакомый экипаж, резко преграждающий широкий тракт массивной каретой, из которой выскочил Ллойд. Он будто все это время за нами наблюдал, выжидая подходящего момента, чтобы появиться. Я ведь теперь свободная женщина и Даркар не имел никакого права трогать меня против воли!

– Отпусти ее! – рявкнул Ллойд. Его голос, обычно мелодичный и спокойный, был полон ярости.

Даркар застыл и оглянулся, оценивая ситуацию. Дети, испуганные до смерти, прижались друг к другу и попятились к карете, их тихие всхлипы едва доносились до меня сквозь шум колотящегося в груди сердца. Воздух сгустился от напряжения, каждая птичья трель звучала как зловещий знак. Я чувствовала боль в плече, от резких движений Даркара, и старалась не шевелиться, чтобы она не усилилась.

Даркар медленно опустил меня на землю, его взгляд бегал между Ллойдом и детьми. Он был в гневе, но и в некотором роде расстроен. Я поняла, что его план провалился. Он надеялся увезти меня в столичный дом и запереть в ловушке.

– Что ты здесь забыл, Беккен?! Проезжай мимо и не вмешивайся! – Даркар издал глухой рык, шагнул к Ллойду. – Она моя жена!

– Предъяви брачную вязь! – насмешливо ответил блондин, одарив дракона презрительным взглядом.

Ллойд не сделал ни шага назад, наоборот, воинственно схватился за рукоять меча, угрожая этим жестом Даркару схваткой.

Дети заплакали сильнее. Я чувствовала, как на меня наваливается ужас. Не хотела насилия, не хотела, чтобы кто-то пострадал. Но Даркар грубо посягнул на мою свободу, а это непростительно!

– Не твое дело! Проваливай! – голос бывшего мужа прозвучал, как раскаты грома, а это грозило самым настоящим сражением.

Чтобы уберечь детей, я подтолкнула их к экипажу и помогла забраться в кабину. Но не успела закрыть дверцу, как Сезар схватил меня за руку и вложил в ладонь тонкий бумажный сверток.

– Я нашел его в кабинете отца и выкрал. Прочитай, – шепнул мне на ухо сын, чтобы сестры не услышали. – Обещай, что заберешь меня с собой. Я не хочу жить с этой Юной. Все равно сбегу, – отстранился и запер дверцу, специально не позволив мне ничего ответить.

Пребывая в растерянности, я вновь оказалась между двух огней. От драконов разве что искры не летели!

– Не смей ее трогать! – кивнул Ллойд в мою сторону. – Поехали, Мириам, – и протянул мне руку.

Я опустила сверток, тонкий, как пергамент, в карман мантии и двинулась в сторону младшего Беккена, но Даркар меня остановил, заслонив своей мощной фигурой.

– Не позорь брата, щенок! Не лезь в чужую семью! – у Ллойда зрачки сузились после этих слов и желваки на лице заходили. Вспыльчивый нрав молодого дракона мог с легкостью вырваться наружу и тогда дети станут свидетелями драки!

– Дар! Успокойся! Вернись к детям! Они напуганы! – ударив бывшего мужа кулаком в спину, немного его отрезвила. – Я ухожу. Мы теперь чужие друг другу! – кинулась я к Ллойду и спряталась за мужчиной, будто щитом отгородилась от Даркара.

Взгляд бывшего мужа буравил меня, словно лезвия. Его лицо, искаженное яростью, было страшнее любого грозового фронта. Но когда Септа слезно позвала отца из окна кареты, он пришел в себя.

Мы разошлись по сторонам. Даркар забрался в экипаж к детям и Ллойд в этот миг легким, почти незаметным движением взял меня за руку. Его прикосновение было теплым, успокаивающим, словно луч света в непроглядной тьме. Я взглянула на спасителя и увидела в его стальных глазах твердую решимость меня защитить.

Мы молча смотрели вслед уходящей карете, пока она не скрылась за поворотом дороги. Воздух постепенно очищался от напряжения, оставляя после себя лишь пустоту и горечь утраты.

– Куда тебя отвезти? – предоставил он мне выбор, чем сразу подкупил.

– Я бы у тебя погостила, – иронично улыбнулась и сжала крепче горячую ладонь дракона.

Глава 11

Раньше мне не доводилось бывать в поместье младшего Беккена. Мы всегда встречались либо на балах, либо в гостях у его брата. Я вообще боялась любых грязных сплетен в свою сторону, поэтому не общалась с представителями противоположного пола слишком близко и не оставалась наедине. Хранила верность, дорожа чувствами мужа, выстраивала безупречную репутацию рода Дер-Аберкон, с гордостью неся это знамя. Но пришло время, когда мне стало все равно, что подумают и скажут другие! Хватит! Подлость моего благоверного зашкалила настолько, что не осталось причин поддерживать иллюзию благочестивости.

Всю короткую дорогу до дома Ллойда я молчала, стараясь уложить в голове случившееся. Послание, переданное Сезаром, горело в кармане, подмывая плюнуть и прочитать его при дварге. Но я сдержала порыв, решив, что сделаю это в одиночестве, в спокойной обстановке.

Поместье Ллойда выглядело так же волшебно, как все имения Беккенов. Их родовитая семья не скупилась на подобную недвижимость. У них было принято покупать ребенку поместье в резервации, как только ему исполнялось двенадцать лет. Двое сыновей Зельды уже взрослые и обучаются в Королевской академии, а их имения как раз соседствуют с поместьем одинокого Ллойда.

Мы пересекли каменный мост и въехали на обширную территорию, которую окружал высокий, густой живой забор из темно-зеленого самшита, аккуратно подстриженный в виде сложной геометрической фигуры. За ним виднелись величественные дубы, раскидистые ветви которых напоминали могучие руки, обнимающие поместье. Дом был выстроен из светлого камня, украшенного изящной резьбой. Высокие стрельчатые окна, блестевшие на солнце, словно глаза, наблюдающие за всем происходящим, добавляли поместью воздушности и легкости, не соответствующей его массивности. Перед домом раскинулся зеленый газон, на котором безупречно сияли цветники с яркими, необычайно красивыми цветами. Воздух был напоен ароматом роз и лаванды.

Экипаж остановился у главного входа, где нас уже встречал высокий слуга в темно-синем ливрее. Он помог мне выйти из кареты, поприветствовал хозяина и легким жестом пригласил внутрь.

– Леди Мириам – моя дорогая гостья. Отныне будешь выполнять все ее приказы так же ответственно, как и мои, – распорядился Ллойд и дворецкий покорно кивнул.

Холл был огромный, с высокими сводчатыми потолками, украшенными фресками, изображающими сцены из древней истории драконьего рода Беккенов. Пол выложен полированным мрамором, отражающим свет множества свечей в массивных канделябрах. Воздух наполнял сладкий аромат цветов и душистых масел.

– Мы будем обедать через час. Прикажи накрыть в каминном зале, а сейчас пусть принесут горячий чай и подготовят гостевые покои для леди, – повел меня за собой Ллойд в тот самый каминный зал.

Не успела я опомниться, как прислужница предложила мне горячий чай с медом и лимоном – простое, но такое необходимое в этот момент лекарство.

Мы сели на мягкий диван, окутанные теплым светом настольной лампы. Тихий треск поленьев в камине успокаивал, но немое напряжение между нами накалялось. Я чувствовала себя неловко наедине с драконом и не знала, с чего начать разговор, но Ллойд освободил меня от этого бремени, когда заговорил первым:

– Это только начало, Мири. Тебе не безопасно выходить одной из дома. Даркар ополоумел настолько, что силой заставит тебя терпеть и ждать его развода, если таковой вообще случится, – кратко и точно он описал мое сомнительное будущее.

– Понимаю, поэтому и приняла твою помощь. Спасибо, Ллойд, если бы не ты… я не знаю, чем бы все это закончилось. Даркар заговорил браслет, чтобы я согласилась поехать с ним в столичный дом. Повезло, что я это вовремя осознала и убежала. Он хотел затащить меня в экипаж силой! Но еще больше меня тревожит, что дети страдают! Как там с ними обходится эта Юна неизвестно. Сезар сказал, что собирается сбежать из дома. Он не желает жить с отцом и хочет, чтобы я его забрала.

Ллойд кивнул, его взгляд был полон сочувствия. Тень тревоги застыла на красивом лице дракона, отражая мои собственные опасения.

– До шестнадцати лет он под опекой отца. Они одной крови и закон будет на стороне Даркара. К сожалению, детей ты забрать у него не сможешь, – озвучил он жестокую правду. – Как бы эгоистично это не звучало, но тебе следует теперь думать только о себе.

Письмо, переданное Сезаром, продолжало тяжелым грузом висеть на моих плечах. Не осталось сил терпеть. Я должна узнать, что там! Пережить еще и обед в неведении – не сумею!

– Сезар мне кое-то передал. Сказал, что выкрал у Даркара из кабинета.

Мои пальцы, дрожащие от предвкушения и страха, наконец-то извлекли из кармана заветный сверток. Это был пожелтевший от времени, хрупкий листок пергамента, скрученный в тугой рулон. Развернув его с предельной осторожностью, я увидела элегантный, мужской почерк. Почерк, который я узнала бы среди тысячи других. Почерк, вызывающий в груди пронзительную боль. Это был почерк моего отца!

Ллойд, склонившись надо мной, с беспокойством спросил:

– Что это?

Я начала читать, и мир вокруг будто застыл. Слова, словно ледяные иглы, пронзали насквозь, высасывая из меня жизнь. Кровь отхлынула от лица, оставляя за собой лишь пустоту и нарастающее чувство ужаса.

– Это письмо из Граяна… от моего отца, – голос прозвучал как призрачный шепот, отражающий всю глубину моего отчаяния. Напряжение, сковавшее все тело, стало невыносимым.

Я протянула дрожащие руки с письмом Ллойду, и он принял бумагу. Встала с места, но сдвинуться не смогла, ноги подкашивались. Схватившись за спинку кресла, застонала, слезы брызнули из глаз, проливаясь горячими ручьями по щекам. Тело сотрясалось от рыданий, словно в припадке.

– Подожди, ты можешь объяснить? – с тревогой в голосе спросил Ллойд, пробежавшись взглядом по строчкам.

Он подошел, взял мои руки в свои, большие и сильные. Его тепло, проникающее сквозь дрожь в моих конечностях, немного уняло бурю эмоций, которая бушевала внутри.

Я заговорила, с трудом прорываясь сквозь содрогающийся от рыданий голос, словно побитая собачонка, жалуясь на свою несправедливую участь:

– Бабушка Тамерия умерла. Ее последняя воля – простить меня и снять проклятие бесплодия. Для этого я должна была приехать в Граян. Посмотри на дату. Письмо пришло еще год назад. Даркар скрыл его от меня!

Ллойд отпустил мои руки и медленно отошел к камину. Играющие огоньки отражались в его глазах, придавая им стальной, непроницаемый блеск. Зрачки сузились, выражая явное негодование, а я, охваченная горечью и обидой, чувствовала, как в груди нарастает бешенство.

– Он не хотел от меня детей! Никогда! – прошипела, мотая головой. Каждый выдох был пропитан отчаянием.

Дракон медленно повернулся ко мне, его лицо выражало сосредоточенную серьезность, и мое сердце сжалось от страха и предчувствия чего-то ужасного. Ноги вновь подкосились, я бы упала, если бы Ллойд не подхватил меня за талию, мягко и осторожно поддерживая. Мир вокруг закружился, превратившись в расплывчатый, беспорядочный калейдоскоп, и никогда раньше мне не было так плохо, как в этот ужасный, пронизанный горем и несправедливостью миг. Каждая клетка моего тела кричала от боли, от осознания лжи и предательства, от горького вкуса потери и безысходности. Моя жизнь, уже в который раз рухнула, подобно карточному домику, рассыпавшись на миллионы осколков!

– Мири, Мири… – последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание.

Глава 12

Пребывать в беспамятстве, ничего не видеть и не слышать – лучшее, что со мной случилось за последние дни. Опять врываться в реальность и окунаться в тот ужас, который мне устроил муж, совсем не хотелось. Но разве у меня есть выбор, когда под нос суют дурно пахнущую настойку и трясут за плечи?

– Мириам! Давай же! Приходи в себя! – докучал мне Ллойд.

Голова раскалывалась, будто кто-то изнутри методично долбил по ней молотком. Глаза, словно налитые свинцом, с трудом распахивались, фокусируясь на расплывчатых очертаниях лица Ллойда, обеспокоенно склонившегося надо мной.

Запах настойки, резкий и неприятный, щекотал ноздри, вызывая прилив тошноты. Я попыталась отвернуться, но тело отказывалось подчиняться. Оно было тяжелым, ватным, словно набитое мокрым песком.

– Где я? – прохрипела, голос сорвался, словно скрип ржавой телеги. Все вокруг казалось мне чужим. Обстановка вовсе не та, что была в каминном зале.

– Ты в гостевых покоях. Теперь это твоя комната, – Ллойд осторожно помог мне приподняться, подложив под спину подушку. – Ты потеряла сознание после инцидента с письмом.

Инцидент – слишком мягкое слово для того кошмара, который я пережила. Память, как осколки разбитого зеркала, стали медленно собираться. Я могла бы уже родить собственного ребенка! Эта мысль сокрушила с силой физического удара, вызывая новый прилив слабости.

– Он… меня уничтожил, – прошептала дрожащим голосом.

Ллойд молча прижал меня к себе, позволяя выплакаться и выплеснуть накопившуюся боль. Его объятия были неожиданно сильными и надежными, в них чувствовалась защита, которой мне так отчаянно не хватало.

– Не говори так. Мы поедем в Граян и снимем проклятие. У тебя вся жизнь впереди. Еще выйдешь замуж и родишь ребенка. Теперь все будет хорошо, вот увидишь, – тихо сказал он, гладя меня по волосам.

А потом помог мне принять удобное положение, налил в стакан воды, поднес к губам. Медленно, маленькими глотками, я пила, чувствуя, как жидкость постепенно возвращает силы. Его слова были полны теплоты и решительности. Я ощутила присутствие надежды в душе, пусть хрупкая и стеклянная, но она была. Неожиданная поддержка Ллойда вдохновляла, хотя я не могла понять, зачем ему это надо.

– Ты хочешь поехать со мной в Граян? – спросила я, голос все еще слабый, но уже более уверенный.

– Как же я отправлю тебя одну? – улыбнулся Ллойд и его глаза блеснули озорством. – У меня как раз там есть дела. Учитывая то, что твоя семья недолюбливает драконов, я перед ними не появлюсь, не волнуйся, – а это он прямо в точку, будто на будущее мысли мои прочитал. Замок Краон драконам лучше не посещать. У моих родителей не простой нрав.

Я улыбнулась в ответ. Комната, до этого казавшаяся мрачной и безрадостной, теперь выглядела немного светлее, словно лучик надежды пробился сквозь тучи. Я поняла, что безумно соскучилась по родным. Наконец, появился повод их навестить!

– Поднимайся, сейчас пообедаем и поедем в столицу, надо прикупить тебе вещей, – Ллойд выглядел решительным, его обычно расслабленная поза сменилась собранностью, как будто он уже продумал план действий до мельчайших подробностей.

– Хорошо, – ответила я, пожимая плечами.

Подняться с кровати оказалось не так уж и сложно, легкая слабость еще оставалась, но желание скорее увидеть семью пересилило.

Обед был простым, для меня не привычным, но вкусным: свежий хлеб, сыр, фрукты и ароматный травяной чай. Такое ощущение, что кухарка не успела приготовить что-то изысканное. Для такого огромного поместья прислуги здесь маловато, но и Ллойд не часто здесь останавливается. Служба на благо короны заставляет постоянно крутиться в столице. Не зря Зельда говорила, что Ллойду нужно уже давно жениться и осесть. Но ни одну из предложенных его братом девушку он не выбрал в качестве невесты. Было бы интересно узнать, почему у молодого и богатого дварга с мощной драконьей силой в венах, до сих пор нет семьи, но задавать этот вопрос не стала. Зачем лезть в душу? Если захочет, сам когда-нибудь расскажет.

Ллойд очень быстро похватал еду, все его внимание было целиком поглощено подготовкой к поездке. Он отдавал распоряжения слугам, которые проверяли содержимое его дорожных чемоданов.

А потом мы отправились в столицу, где нас ждал настоящий водоворот событий. Ллойд, превратившись в опытного покупателя, проводил меня по лучшим лавкам города. Он умело выбирал текстиль для гостевой комнаты в светлых тонах, советуясь со мной, но все же принимая окончательные решения. Посчитал, что покои не достаточно уютные. Хотел, чтобы я чувствовала себя как дома.

Я не противилась, полностью принимая его помощь в подготовке к поездке. Подобрала себе несколько элегантных платьев, теплое шерстяное пальто, ведь погода в Граяне крайне не предсказуемая, нарядные украшения, неброские, но изысканные, чтобы не упасть перед родней в грязь лицом и не показаться совсем уж жалкой. Ллойд купил мне новый чемодан из алой кожи, куда мы и сложили все покупки.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы, наконец, добрались до поместья. Запах жареного мяса и травяных отваров витал в воздухе, предвещая приближение ужина. Каминный зал, залитый теплым светом, встретил нас уютным полумраком, и мы уселись за массивный дубовый стол, украшенный серебряными подсвечниками.

Разговор за ужином проходил неспешно, словно медленно текущая река, но вскоре Ллойд прервал идиллию, с легкой тревогой в голосе заговорив о своих делах в Граяне.

– Мне поручили доставить несколько редких минералов, – начал он, – для изготовления особых талисманов, по заказу короля. Эти талисманы, по словам королевских советников, способны значительно усилить оборону Скайдора.

Я, не скрывая удивления, приподняла брови.

– Оборона?

Скайдор – королевство гордых, могущественных драконов, всегда казалась мне неприступной крепостью, символом непоколебимой мощи. Какая же угроза могла потребовать таких мер?

– Да, оборона, – подтвердил Ллойд, откладывая вилку в сторону. Его лицо помрачнело. – В последнее время участились нападения на торговые караваны, грабежи… Появились новые банды, хорошо вооруженные и невероятно жестокие. Король серьезно обеспокоен. Эти талисманы – своего рода магический щит, призванный укрепить армию и предотвратить возможные масштабные конфликты.

Вопросы настойчиво роились в моей голове.

– С кем Скайдору воевать? Граян – наш верный союзник, на протяжении веков наши народы жили в мире и согласии. Откуда взялись эти загадочные, хорошо вооруженные банды?

– Оклан, – ответил Ллойд, с едва заметной усмешкой. – Именно оттуда исходит эта нечисть.

Я поколебалась. Оклан – дальние земли, населенные, по большей части, изгнанниками, лишенными магических способностей.

– Какую же угрозу могут представлять окланы, лишенные дара? – пожала плечами.

– Никогда не стоит недооценивать противника, – проговорил Ллойд, подмигнув мне. Его улыбка казалась немного натянутой, скрывая тревогу, которую я чувствовала и сама.

Его слова вызвали волну беспокойства, глубокую и неприятную. Военные действия в Скайдоре? Мысль о такой катастрофе ледяной иглой пронзила до костей. Если все боевые драконы, способные перевоплощаться, окажутся вовлечены в войну, от нашего могущественного королевства не останется камня на камне!

Мои мысли невольно обратились к Сезару. Страх за сына, острый и жгучий, сжал сердце. Недаром Даркар с таким упорством и настойчивостью пытается сделать из него солдата. Но Сезар – он совсем другой, не создан для войны, для сражений… Его нужно забрать у отца, хотя я и не понимала, как это сделать.

Мы с Ллойдом говорили до поздней ночи, делились мыслями, планами на будущее. Я чувствовала его поддержку, заботу, истинную искренность. Но глубоко внутри, помимо облегчения от его присутствия, тлело волнение. Я знала, что рано или поздно мне придется расплатиться за все это, за помощь, за защиту. В этом жестоком мире ничего не дается просто так. За каждый шаг, каждый поступок, приходится платить высокую цену. Но за возможность снять проклятие я готова все отдать! Уверена, эта поездка станет для меня началом чего-то важного в жизни!

Глава 13

В утро мы выехали. Путь до Граяна оказался долгим и извилистым, что не мудрено. Мы путешествовали в комфортном и просторном экипаже, где-то с трудом пробираясь по бездорожью, минуя заброшенные деревни и мрачные леса земель за границей Скайдора.

Возница оказался опытным проводником. Он знал все нужные тракты и ориентировался на местности, словно обладал шестым чувством. По вечерам мы останавливались в придорожных гостиницах, где могли расслабиться, плотно поесть и отдохнуть с дороги.

Ллойд рассказывал истории о своей службе, приправляя их улыбками и шутками, чтобы отвлечь меня от тревожных мыслей. Я же рассказывала ему легенды древнего Граяна о местах мощной магической силы, о городах полных темных тайн и загадок. Временами я ловила на себе пристальный взгляд дракона, полный заботы и… чего-то еще, чего я не могла определить. Возможно, это было сочувствие, возможно, что-то большее. Но сейчас эти мысли казались далекими и незначительными по сравнению с моей главной целью – избавлением от проклятия.

Третий день пути ознаменовался внезапной бурей. Небо, до этого ласково-голубое, свернулось в тугой клубок серых туч, из которых хлынул ливень, превративший дорогу в бурлящее месиво грязи. Экипаж, несмотря на свою прочность, заметно кренился на ухабах, а гром, раскатывающийся над лесом, казался предвестником конца света. Возница, обычно спокойный и невозмутимый, впервые за все время пустил в ход крепкие выражения. Ллойд, сидящий рядом со мной, спокойно наблюдал за бушующей стихией.

Ливень продолжался несколько часов, превращая лес в сплошное водянистое пятно, а когда, наконец, затих, солнце пробилось сквозь облака, осветив путь перед нами. Однако дорога превратилась в непроходимое болото. Возница с трудом пробирался сквозь грязь, и экипаж застрял. Мы были окружены высокими деревьями, их ветви густо заросли лианами, а воздух пропитался духом сырости и гниения.

Ллойд, сбросив плащ, помог вознице вытаскивать экипаж. Его сильные руки с удивительной легкостью справлялись с грязью и илом.

После нескольких часов упорной работы нам удалось выбраться из болота. Солнце уже садилось, окрашивая небо в яркие цвета, но впереди показались окрестности моей родной земли, из-за чего сердце чаще забилось в груди в предвкушении встречи с семьей.

Я узнала извилистую реку, текущую по долине, и бархатистые холмы, покрытые густым лесом. Экипаж, хотя и изрядно потертый после бури, спокойно катился по уже более ровной дороге. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставляя после себя яркое послесвечение в небе. Я смотрела в окно, вглядываясь в знакомые деревья и кусты, в каждое из которых были вложены воспоминания моего детства.

Вскоре в сумерках перед глазами возник замок Краон, такой же суровый и мрачный, как и его хозяева.

– Я буду в ближайшей таверне, – кивнул Ллойд в сторону расширяющегося тракта, когда высадил меня у ворот замка. – Удачи! – коснулся горячей ладонью моей щеки и улыбнулся.

– Спасибо, – от волнения я была совсем не многословной. Сердце уже в горле клокотало. Я понятия не имела, как меня встретят родные после стольких лет разлуки.

Каменные стены замка Краон казались непроницаемыми. Мощные башни, устремленные в уже сгустившееся серое небо, напоминали зубы какого-то гигантского, спящего зверя. Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но руки продолжали дрожать. Тяжелые дубовые ворота, украшенные руническими символами и гербами нашего магического рода, казались вечными, незыблемыми.

Я подошла ближе, чувствуя, как холодный ветер пронизывает тонкую одежду. На каменной плите возле ворот была выбита надпись, почти стертая временем, но еще разборчивая: «Краон – сила и гордость королевства Граян». Подняв руку, я постучала в массивный колокол, прикрепленный к воротам. Звук раздался глухой, пронзительный, словно стон каменного монстра.

Тишина.

Сердце заколотилось еще быстрее. Я снова постучала, сильнее на этот раз.

Еще минута тянулась вечностью.

Наконец, раздался скрежет засова, и ворота медленно, с жутким скрипом, начали отворяться. В темноте проема показалась фигура сторожа, огромного мужчины в кольчуге и с факелом в руке. Его лицо было скрыто тенью, но я уловила резкий взгляд серых глаз. Он оценил меня с головы до ног, его губы сжалились в тонкую линию.

– Кто там? – его голос был грубым, словно наждачная бумага.

– Я… Мириам Краон, дочь граяна Лорна Краона, – проговорила, стараясь сдержать дрожь.

Сторож на мгновение застыл, затем кивнул и отступил в сторону. В том месте, где он стоял, располагались узкие, неуютные ворота, в которых невольно ощущался холод и влажность каменной кладки. Я медленно вошла во внутренний двор, освещенный лишь редкими факелами, прикрепленными к стенам. Передо мной раскинулся огромный двор, заставленный каменными скульптурами. Их и во времена моего детства было немало, а сейчас и вовсе нормально не пройти. Но таков обычай. Чем сильнее магический род, тем больше скульптур своих предком может себе позволить.

Страх сжимал меня в ледяных объятиях, но я идти назад не собиралась. Должна увидеть семью, выразить соболезнования по случаю смерти бабушки и признать свою ошибку. Они были правы, когда запрещали мне выходить замуж за Даркара.

Я медленно, но уверенно пошла по холодному камню вперед к лестнице замка высеченной из темного, почти черного камня. Ступени были высокими и скользкими от влаги, каждый шаг отдавался глухим эхом в тишине двора. Я поднималась неспешно, стараясь не смотреть на окружающие скульптуры, боясь, что их каменные глаза вдруг оживут.

В каждом движении чувствовалась тяжесть предстоящего разговора, тяжесть вины, которая давила на меня все сильнее. Наконец, я достигла массивных дубовых дверей, украшенных коваными элементами, изображающими мифических зверей. Металл потертый, местами проржавевший, но от этого еще более внушительный.

Дверь была приоткрыта, из щели проникал тусклый свет, разбавленный мерцанием свечей внутри. Сердце билось в груди уже, как бешеное. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и толкнула дверь. За ней оказался просторный холл, освещенный множеством свечей, расставленных на массивных подсвечниках. В воздухе витал запах фиалок. На стенах висели гобелены, изображающие сцены из жизни нашего рода – величественные битвы, пышные празднества, торжественные церемонии. Но сейчас на них я почти не обращала внимания. Мои глаза искали родных.

В конце холла, около камина, в котором потрескивал огонь, я увидела их – мою мать, отца и младшую сестру. Не было лишь старшего брата.

Мать сидела в любимом кресле с новой черной обивкой. Над ней стоял отец, опустив руку супруге на плечо. А рядом с папой застыла Мирта, которую я помнила лишь десятилетней малышкой. С них хоть картину пиши! Идеальная аристократическая семья, в которой мне теперь нет места.

В воздухе висела тяжелая тишина, прерываемая потрескиванием огня. Я сделала шаг вперед и в глазах матери увидела не радость от нежданной встречи, а осуждение. Отец смотрел со смесью жалости и гнева, а сестра осталась холодной и бесстрастной. Я знала, что прощения мне не будет. Обратно в семью меня пустышку они не примут, не станут вешать на весь род такой позор. Но я пришла сюда не за прощением, а за тем, чтобы снять то ужасное проклятие, которое лишило меня счастья на всю оставшуюся жизнь. И хотя тяжелые взгляды родных давили на меня с невыносимой силой, я набрала полную воздуха грудь и заговорила первой:

– Простите, я только сейчас узнала о смерти бабушки. Приехала, как только смогла. Мы можем поговорить?

– Иди за мной, – прошипел отец, а мать с сестрой ни слова не обронили, лишь переглянулись.

В глубине души я надеялась, что мама обнимет, прижмет к груди, как в детстве, но здесь я чужая и исправить это, наверное, уже невозможно.

Глава 14

В вечно мрачном кабинете замка отец обычно принимал вестников, но никак не дорогих гостей из дальних земель. Вот и я не удостоилась чести начать с ним разговор в гостиной. Села за дубовый стол напротив и заглянула в обрамленные морщинками теплые карие глаза. Его лицо исказилось гримасой превосходства и гнева. Он потер седые виски, словно пытаясь стереть из памяти разочарование и горькую обиду на непокорную дочь. Перед нами выстроилась стена молчания, боли и недоверия. Больше всего на свете мне хотелось ее разрушить, но от волнения не могла говорить.

– Ты хорошо выглядишь для пустышки, – это можно считать комплиментом из уст отца.

Я выдохнула и улыбнулась.

– Ты тоже ничуть не изменился за эти годы, – парировала в ответ, но это не помогло развеять сгустившееся в помещении напряжение.

Я вытащила из сумки старый, пожелтевший от времени, рукописный свиток и протянула отцу через стол.

– Твое послание было получено Даркаром, но мне о нем не сказали. А когда я узнала, то сразу собралась в путь и…

– Где твоя брачная вязь? – отмахнулся он от свитка и указал на мое пустое запястье.

– Я в разводе.

– В разводе? – отец резко выпрямился, глаза его сузились. Седые брови сошлись на переносице, образуя глубокую бороздку. – Ты же на коленях ползала, умоляя отпустить тебя замуж! Клялась, что ваша связь навсегда! Помнишь, что я тогда тебе сказал?

Не выдержав отцовского взгляда, я опустила голову и тяжело вздохнула. Тот день, когда меня выгнали из ковена и прокляли, я очень хорошо помню.

– Я его любила, – проговорила тихо, поражаясь тому, какой глупой тогда была.

Он взял свиток со стола медленно, с ненавязчивой осторожностью, словно боясь заразиться от его содержания. Раскрыл, пробежал глазами по пожелтевшим строкам и его лицо постепенно смягчилось.

– Любовь… – прошептал отец, словно пробуя это слово на вкус. Его взгляд, все еще строгий, но уже лишенный прежней резкости, устремился в окно. – Любовь – это не клятва в храме перед жрецом. Это… – он запнулся, подбирая слова, – неудержимая сила, которая может как вознести на небеса, так и швырнуть в бездну. И ты, дитя мое, оказалась на дне этой бездны. Вот от чего я хотел тебя уберечь. Вот о чем толковал десять лет назад, а ты не слышала. Тебя даже проклятие не остановило. Но бабушка сжалилась над тобой, завещала прощение и избавление. Ковен одобрил и считает, что нужно исполнить ее последнюю волю. Но какого же было мое недоумение, когда ты даже не явилась на ее похороны! Моя мать хотела, чтобы любимая внучка проводила ее в последний путь. С твоим именем на устах умирала, а ты…

А я хотела сквозь пол провалиться, представив, как бабуля меня звала на смертном одре. Даркар! Как он только мог скрыть от меня смерть бабушки?! Уму непостижимо! И не было мне сейчас уже никаких оправданий. Время вспять не повернуть.

– Посмотри, – указал он на портрет прабабушки Краон. С картины на меня смотрела молодая женщина с живыми, блестящими глазами и обворожительной улыбкой.

– Лавиния… – произнесла я ее имя еле слышно, понимая, к чему он клонит.

– Жаль, что ты повторила ее судьбу, выбрав не верный путь, – он вздохнул, – осталась одна, с разбитым сердцем и горьким опытом.

Прабабушка Лавиния не отдавала свою силу дракону, как я. Она влюбилась в оклана, бросила отчий дом и уехала жить в дальние земли. А потом вернулась обратно с тремя маленькими детьми, ведь муж нашел себе другую. Ее простили и приняли обратно, но дали клятву, что отныне ни одна из рода Краон не выйдет замуж за чужеземца. А тут я со своим Даркаром…

– Невозможно предсказать судьбу, отец. Я сделала свой выбор. Да, ошиблась и признаю это. Прошу меня простить, – я протянула ему руку через стол, чувствуя, как к глазам подступают слезы горечи.

– Я еще тогда простил, а вот смириться с твоим выбором никогда не смогу. Если ты приехала, чтобы я принял тебя обратно в семью, то зря потратила время. На примере твоей глупости наши потомки усвоят урок и не станут предавать великий род Краон, раздаривая драгоценную силу драконам! – отверг он мою руку хлестким жестом, будто в лицо плюнул.

Слезы, до этого сдерживаемые, хлынули из глаз. Горькая обида смешалась с безысходностью. Его слова, резкие и холодные как ледяной ветер горных вершин, пронзили меня насквозь. Я медленно убрала руку, чувствуя, как дрожат мои пальцы. В горле стоял ком, не позволяющий произнести ни слова. Я смотрела на отца, на его жесткое, неподвижное лицо, и видела в нем не того доброго и заботливого папу, который воспитал меня, а несгибаемого жреца своего рода, готового пожертвовать всем во имя традиций, даже своей собственной дочерью. Внезапно почувствовала не просто обиду, а глубокое разочарование. Разочарование не в его суровом суждении, а в его нежелании понять.

Встала, не прощаясь. Уходя, оглянулась. Его фигура, силуэт старого, непоколебимого дуба, остался неизменным. Он не пошевелился, не попытался меня остановить. Это было окончательным приговором. Не прощением, не пониманием, а безжалостным отвержением, с которым я уже сталкивалась десять лет назад.

– Я хочу, чтобы ковен исполнил последнюю волю бабушки и снял с меня проклятие бесплодия, – проговорила сквозь слезы, стоя одной ногой в коридоре.

– Завтра на рассвете я соберу совет в ратуше. Приедешь туда для снятия проклятия. А сейчас уходи и больше не смей переступать порог этого дома!

Отец, всегда строгий и неприступный, перешагнул последнюю границу, не оставив мне и толики надежды. Он не хотел видеть моей боли, не хотел слышать моих объяснений, он видел только предательство. За столько лет его сердце не смягчилось, а лишь сильнее очерствело.

Перед глазами встали воспоминания: бабушка, ее добрые глаза и волшебные руки, ее успокаивающие шепотки о силах природы и древних ритуалах…

– Я хочу попрощаться с бабушкой!

– Можешь посетить семейный склеп перед уходом, – дал он мне разрешение таким тоном, будто одолжение сделал.

Я почувствовала себя истерзанной, измученной, но нашла в себе силы покинуть замок, не произнеся больше ни слова. Даже когда проходила мимо матери с сестрой, не глянула в их сторону. Знаю, они тут ничего не решают и полностью подчиняются главе семьи.

Холодный ветер хлестал по лицу, словно пытаясь смыть с меня горечь обиды. Замок, казавшийся неприступной крепостью, растворился за спиной, оставив после себя лишь пустоту и тяжелое чувство одиночества. Я шла быстрым шагом, не замечая пролетающих мимо листьев, не слыша шума деревьев, который обычно наполнял мое сердце спокойствием. Теперь он казался таким же бессердечным, как и отец.

Семейный склеп находился на опушке заднего двора. Каменная дверь, украшенная выцветшими гербами, казалась символом вечности и забвения. Ключ, который лежал в специальном ящике, был холодным и тяжелым, словно отвешивал мне долю его жестокости.

Внутри царила прохлада и полумрак. Магические свечи, что зажигались при появлении гостя, установленные перед каменными саркофагами, дрожали от сквозняков, отбрасывая длинные танцующие тени. Воздух был пропитан запахом сырости, увядающих цветов и земли.

Я медленно проходила меж гробниц, ища бабушкин саркофаг. На каждой плите были выгравированы имена и даты, каждая история представителей нашего рода застывшая во времени. Сердце сжималось от созерцания этой бесконечной цепочки рождений и смертей. Наконец, я нашла ее. Простой, но изысканный саркофаг из белого мрамора, украшенный резными фиалками – ее любимыми цветами. На плите было выгравировано имя – граяна Марва Краон. Моя дорогая бабушка.

Я прикоснулась к холодному камню, чувствуя волны печали и ностальгии. Опустилась перед ним на колени и склонила голову. Захотелось рассказать бабуле все, что со мной случилось за эти годы и попросить прощения.

Слова лились сами собой, словно ручей, размывающий твердые наносы печали. Я плакала, не стесняясь своих слез. В этом темном, холодном месте, среди мертвых, я наконец-то почувствовала себя живой. Это бабушка Марва дала мне шанс на новую жизнь, попросив снять проклятие. Это ей я всем обязана!

– Вот так я и осталась одна, – прошептала в конце и почувствовала, что бабушка меня услышала. Сложно объяснить это чувство, но мне стало легче.

– Печальная история, – раздался позади давно забытый, но знакомый мужской голос.

Я обернулась и увидела брата. Растерялась и застыла на месте, а он улыбнулся и двинулся ко мне. Раскрыл объятия, и я с облегчением в них окунулась.

Глава 15

Его объятия были теплые и родные, пахнущие свежей древесиной и ароматом самшитового леса. Я уткнулась брату в плечо, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. Столько лет прошло! Время здесь потеряло всякий смысл.

– Мы ждали тебя раньше, сестренка, – прошептал хрипловато, словно долго не говорил. Я почувствовала, как его рука легко коснулась моих волос, проведя по ним так же нежно, как он делал это в детстве. – Бабушка Марва… она часто о тебе вспоминала.

Он отстранился немного и я подняла на него взгляд, все еще не веря в реальность происходящего. Мой старший брат! Единственный представитель рода, который был против наложения проклятия. Тогда ему было двадцать пять, он недавно женился и уехал жить в свое поместье, покинув отчий дом. Стань он тогда главой нашего рода…

– Она говорила, что ты сильная, – продолжил он. – Что ты еще вернешься.

Я молчала, глотая ком в горле. Его взгляд был пронизан смесью надежды и тревоги, знакомым мне с детства выражением, которое он носил, когда я падала с дерева или дралась с местными мальчишками. Я видела в нем все еще того заботливого брата, готового защитить меня от любых бед, несмотря на прошедшие годы и разделявшую нас пропасть.

– Я… я не знаю, что сказать, – наконец прошептала, голос предательски задрожал.

– Не надо ничего говорить. Я все уже услышал и понимаю твою боль. Но не надейся, что отец примет тебя обратно. В Граяне тебе тяжко придется, если решишь остаться на родной земле. Здесь каждый знает историю твоего изгнания и во всем поддерживают волю отца. Но я сделаю все, что от меня зависит, чтобы облегчить твою участь. Даркар поступил ужасно.

Я чувствовала, как холодеют руки, как сжимается сердце. Его слова были горькой правдой.

– Я понимаю, что мне здесь не место и проситься назад не стану. Я постоянно падала, спотыкалась, ломалась, не соответствовала идеалу отца. Не оправдала его ожиданий. Что ж, каждый сделал свой выбор. Я не держу на него зла. Не буду портить вам жизнь, – тяжело вздохнула и потерла воспаленные от слез глаза. – Переночую в таверне, а после ритуала сразу уеду из Граяна, – махнула рукой и натянула улыбку. – Ты тут как?

– У меня все хорошо. Уже трое сыновей. Все очень одаренные. Источник магической силы рода никогда еще так ярко не сиял, – поведал он с гордостью. Они с отцом разные, но присущая обоим жажда подпитывать источник, одинаковая. Собственно, за мое не желание этим заниматься меня и выгнали. Даркар никогда бы не стал жить жизнью мага, смирившись, что лишен ипостаси дракона навсегда, не привел бы детей в мой дом. Я пошла вслед за мужем и считаю это правильным на тот момент.

– Я рада, – погладила брата по гладко выбритой щеке и двинулась к выходу.

– И я рад, что мы свиделись, – кивнул и посмотрел на саркофаг. – Я еще немного побуду здесь, потом поговорю с отцом, а ты иди. Отдохни перед ритуалом.

– Прощай, Нортон, – шепнула и покинула сначала склеп, а потом и территорию родового замка.

Побрела туда, где меня ждали. Ллойд уже снял дополнительную комнату, ведь точно знал, что родители меня не оставят у себя в доме. Мы вместе поужинали, поделились событиями вечера и разошлись по номерам.

Ночь прошла в бессоннице. Я бродила по комнате, вглядываясь в темноту, ища ответы на вопросы, которые постоянно мучили. Память возвращала в тот роковой день, когда я совершила ритуал и отдала силу мужу. Он радовался, как ребенок, когда впервые после этого превратился в огромного изумрудного дракона. Мы с детьми восхищенно следили за его полетом и я была абсолютно счастлива. Теперь воспоминания – это все, что мне осталось от брака…

Не помню, как уснула, но рассвет встретил холодом и тишиной. Облачившись в лучший наряд, что купил мне Ллойд, накинула на голову капюшон мантии и вышла к экипажу. Возница знал, что мне нужно посетить ратушу, а потом вернуться обратно в таверну. Повез меня по улицам города с ветерком, пока я наблюдала через приоткрытое оконце кареты, как стремительно портится погода.

Ратуша, старое каменное здание, стояло во мгле, словно призрак прошлого. Я прибыла незадолго до назначенного времени, ожидая членов ковена. Смотрела, не покидая экипажа, как они приезжают один за другим, окутанные присущей магам таинственностью. Дождалась, когда мой отец войдет внутрь и только тогда покинула укрытие.

Кутаясь в мантию, двинулась к распахнутым воротам. Остановилась у входа в здание и по обычаю осенила двери святым знаком. Собралась с моральными силами и переступила порог.

Зал заседаний был просторен, освещаемый лишь несколькими факелами, которые отбрасывали длинные, пляшущие тени на стены, украшенные пыльными гобеленами, изображающими сцены давно минувших битв и торжеств Граяна. Воздух гудел от негромких разговоров, шепота и шороха шелков. Члены ковена уже собрались – около двадцати почтенных, богато одетых магов.

Я узнала многих: граяна Аберкромби, с ее сверкающими, словно драгоценные камни, глазами и загадочной улыбкой; старый маг Элдридж, лицо которого было покрыто сетью морщин; и молодого для совета такого толка, дерзкого Роланда, чьи пальцы, казалось, постоянно играли с каким-то магическим артефактом, скрытым под складками его одежды.

Мой отец сидел во главе длинного дубового стола с непроницаемым лицом. Он кивнул едва заметно, признавая мое присутствие. Я остановилась у противоположного края стола. Такой как я нельзя сидеть вместе с членами ковена. Скинув с головы капюшон, поклонилась совету и застыла.

– Во исполнение завещания граяны Марвы Краон мы собрались здесь, чтобы снять печать проклятия бесплодия с моей дочери Мириам, – объявил отец.

Роланд с характерной ему ехидной улыбкой, одарил меня презрительным взглядом, но даже если они все разом набросятся на меня с осуждениями и упреками, с места не сойду, пока не избавлюсь от проклятия!

– Предлагаю использовать заклинание силы рода Краон в ритуале очищения и провести его прямо сейчас, чтобы не задерживать Мириам в Граяне надолго, – Аберкромби с самого детства меня недолюбливала. Это в ее сад я любила пробраться тайком и ломала ветки ее драгоценных деревьев, когда с них падала. «Из тебя никогда не выйдет достойной граяны!» – часто твердила она. Выходит, оказалась права.

– Я согласен использовать магию нашего рода!

На том и порешили, а мое сердце ускорило ритм, когда все встали, оттеснили меня к центру зала и окружили.

Старейшина Элдридж подал знак, что можно начинать и я почувствовала, как волны энергии исходят от отца и омывают меня теплыми волнами мягкой силы нашего великого рода, как магия проникает в глубину души. Песнопения ковена, наполненные древней мудростью, звучали как заклинание, изгоняя темные силы, освобождая меня от страшного проклятия. С каждой минутой я ощущала, как тяжесть оставляет тело. Это было освобождение – самое потрясающее чувство, которое может испытать женщина!

Лицо Аберкромби склонилось ближе. Ее шепот, едва слышный над песнопениями, проникал прямо в сердце:

– Проклятие рода Краон тяготело над тобой, не позволяя родить дитя. Отныне оно разрушено, цепи разорваны!

Руны на полу, выложенные из полудрагоценных камней, мерцали, будто живые. Они пульсировали, откликаясь на ритм песнопений, создавая вокруг меня защитный кокон из света и энергии. Я ощутила, как тонкая, ледяная нить, пронзающая изнутри, начала таять. Это была боль, но не физическая, а душевная, глубокая, всепоглощающая.

Песнопения усилились, голоса магов слились в единый мощный поток, заполняя пространство чистой, светлой энергией. Я ощутила, как эта энергия проникает в каждую клеточку моего тела, изгоняя тьму, заполняя пустоту, оставленную проклятием. Ледяная нить полностью растаяла, оставив после себя лишь легкое покалывание. Чувство тяжести, давящее на плечи, словно каменная плита, исчезло. Я почувствовала легкость, невероятную свободу, будто вырвалась из оков.

Я вдыхала чистый, прохладный воздух, наполняя легкие жизненной силой. Мои руки, ранее дрожавшие от страха, стали теплыми и сильными.

После церемонии, когда последние звуки ритуала стихли, и свечи догорели, оставляя лишь тонкий аромат дыма, отец улыбнулся спокойной и доброй улыбкой.

– Проклятие сломлено, дитя мое, – сказал он тихо, – но память о нем должна остаться, как напоминание о силе и слабости нашего рода. Это тебе подарок от бабушки. Используй свою свободу мудро.

Его взгляд, глубокий и проницательный, казался прозрачным, словно чистое горное озеро. От переизбытка эмоций из глаз полились слезы. Я ощутила в груди роящееся пламя, давно забытое на целых десять лет чувство присутствия магии рода Краон внутри.

– Благодарю, отец, – прошептала, осознавая, что случилось чудо. Несмотря на вражду, он вдохнул в меня частичку магии рода. Не большую, но ее уже достаточно, чтобы не считаться позорной оклой. Уверена, без брата тут не обошлось! – Я никогда этого не забуду, – хотелось потянуться к нему, чтобы обнять, но пересилила себя. Он этого не желал.

– Не смею больше тебя задерживать, Мириам. Уезжай, – строгим взглядом указал он на выход и ковен расступился.

Глава 16

– Теперь я смогу остаться в столице. Сниму комнатку, устроюсь работать в магическую лавку, а может, со временем открою свое дело, – я радостно делилась с Ллойдом планами на будущее, пока мы пили чай в просторном зале таверны.

– Подарок твоего отца заслуживает уважения. Снова поделиться магией рода, неожиданно и очень приятно. Перед отправкой в Вофрук надо будет заехать в магический департамент и поставить метку граяны, чтобы избежать бюрократических проволочек в столице, – потянувшись через стол, он накрыл мою руку ладонью и одобрительно кивнул. – Но тебе не обязательно снимать комнату. Ты можешь остаться в резервации. Там будет легче открыть свое дело. Я тебе помогу.

– В резервации… – я задумчиво постучала ложкой по чашке, рассматривая кружащиеся в ней чайные листья. – Мне бы не хотелось злоупотреблять твоим гостеприимством, – озвучила лишь часть причин, по которым не желала соседствовать с родом Дер-Аберкон. Мне будет слишком больно наблюдать за бывшим мужем с его новой беременной женой и за детьми, которые в душе так и остались моими собственными. – Она слишком традиционна для моих магических экспериментов, – пошутив, я рассмеялась, чтобы не выдать грусти от воспоминаний о не удачном браке.

Он улыбнулся и мягко сжал мою руку. Его взгляд был полон понимания.

– Не знаю, будет ли тебе интересно… – стальные глаза дракона заблестели. – На встрече с артефактором, пока ждал в лаборатории, я разговорился с его помощником. В пылу оживленной беседы он упомянул некий местный род, который показался мне знакомым. Водемон! – у меня сердце кольнуло и перед взором встало надменное лицо брюнетки, что ворвалась в мой дом и уничтожила мою семью. – Оказалось, что Юна последняя из своего рода. Два года назад случилась трагедия. Ее родители и брат погибли под завалами пещеры Дрэон, когда нашли источник силы. Они находились в ритуальном подземном зале, когда случилось землетрясение. Охваченная горем, Юна впитала в себя всю магию рода, что осталась после завалов, и запечатала пустой источник навеки. Продала за бесценок землю с разрушенным поместьем и стала работать на артефактора в лаборатории. Там она и познакомилась с Даркаром, когда он приезжал в Граян по делам королевства, – его слова пронзили меня, словно острый осколок стекла. Вновь красивое и надменное лицо молодой граяны предстало перед глазами. Никогда бы не подумала, что она женщина с трагичной судьбой. Теперь понятно, почему она так вцепилась в Даркара. Ей нечего терять. Работа в лаборатории хороша по меркам города, но стать великим артефактором может лишь мужчина, а иначе на новое поместье не заработать. Так повелось испокон веков и так будет всегда. Юна хочет богатой жизни аристократки, а на родных землях невеста без приданого мало ценится, вот и пришлось ей торговать магической силой с драконами.

– Мне жаль ее родных, – проявила я сочувствие. Это действительно большое горе. – Они с Даркаром нашли друг друга и пусть будут счастливы вместе, – я говорила не искренне, но никогда бы в этом не призналась.

Ллойд сразу понял, что мне не приятно говорить о Юне. Скорее всего, дракон узнал больше о судьбе девушки, но я не хотела сейчас это слышать и портить себе настроение. Мне нравилось планировать свое светлое будущее без упоминания подлой измены мужа.

– Не будут они счастливы, – сказал он с толикой ехидства и решительно поднялся с места. – Поехали!

Я улыбнулась и отправилась вслед за драконом. Нам надо было заехать в департамент, а потом в лабораторию.

Мы сели в стоящую у крыльца таверны карету. Мягкие подушки приятно меня обняли. Экипаж тронулся. Сквозь узкое окошко я видела, как стремительно меняется пейзаж с городского на деревенский. Департамент находился на окраине Граяна и представлял собой каменное здание по типу дворца. Покачиваясь на рессорах, карета проехала через ворота, украшенные вычурным гербом, изображающим крылатого льва, держащего в лапах пылающий меч. За воротами раскинулся обширный двор, заполненный различными экипажами: от роскошных карет знати до скромных повозок.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом шагов и тихим гулом голосов из дальних кабинетов. Высокие сводчатые потолки, украшенные фресками с изображением магических существ, казались бесконечными. Пол выложен идеально отполированным камнем, отражающим свет сотни свечей и хрустальных люстр.

Я оказалась в просторном зале ожидания, где уже сидели несколько магов, ожидая своей очереди. Среди них были как молодые волшебники, едва достигшие совершеннолетия, так и седовласые граяны, чьи лица говорили о многолетнем опыте и бесчисленных пройденных испытаниях.

При виде строгих инспекторов я чувствовала легкое волнение, вспоминая тот день, когда у меня впервые в груди расцвел сосуд силы. К тому моменту я уже перечитала все старинные гримуары отца и почти наизусть выучила простейшие ритуалы. Вот и сейчас, когда очередь дошла и до меня, продемонстрировала проверяющему заклинание открытого пламени, по которому и судят о способностях мага. Вышло легко и непринужденно. Огонь вырвался из ладони и заискрил в оранжевом танце.

В подтверждение наличия дара инспектор приложил к кисти моей руки магический камень, который оставил безболезненный след на коже в виде того же крылатого льва – герба Граяна.

Выходя, я с гордостью смотрела на свою руку и от радости едва не прошла мимо нашего экипажа. Мы с Ллойдом посмеялись над этим и двинулись дальше.

Лаборатория оказалась еще более впечатляющей, чем департамент. Повсюду стояли колбы, реторты, алхимические аппараты, сверкающие в свете ламп. В воздухе витал странный, немного едкий запах, смесь трав, минералов и магических эссенций. Мейстеры, одетые в белые мантии, спешно занимались своими исследованиями, погруженные в работу, пока я ожидала Ллойда в общем зале, чтобы не скучать в экипаже.

Когда он вернулся и мы удобно устроились в карете, чтобы продолжить долгий путь до Скайдора, Ллойд протянул мне небольшой, украшенный серебром сундучок.

– Это тебе подарок. На память об этой поездке.

Я с трепетом открыла сундучок. Внутри, на мягкой бархатной подстилке, лежал небольшой флакончик из темного стекла, заполненный жидкостью, переливающейся всеми цветами радуги. Аромат, исходивший от флакончика, был тонким и нежным, сочетая в себе сладость меда и свежесть утренней росы.

– Экстракт цветка Лунной Росы. Очень редкий и мощный эликсир, – подмигнул Ллойд и у меня в зобу дыхание сперло от неожиданности.

Еще какой мощный! Редчайший и дорогущий! Одной капли в месяц хватит, чтобы поддерживать красоту и молодость, не изнуряя себя особым питанием и долгими прогулками.

– Это… это… – никак не могла подобрать слов благодарности от переизбытка чувств.

– Я рад, что тебе понравилось, – заулыбался дракон и начал рассказывать о своих приключениях в лаборатории.

Приятно было окунуться в прошлое и посетить знакомые с детства места. Из Граяна я уезжала с чувством легкой тоски, но со сладким предвкушением новой светлой жизни!

Глава 17

Обратный путь был не легким. То и дело нас по дороге заставала непогода. В Вофрук мы въехали под покровом ночи. Сколько бы Ллойд не уговаривал меня остаться у него в поместье, я отказалась. Не прельщала меня идея поселиться в резервации. Хотелось начать жизнь заново и опираться лишь на собственные силы. Однажды я уже доверилась мужчине, который оставил меня ни с чем, больше не повторю этой ошибки.

Выбрав скромный постоялый двор на окраине столицы, я вышла из кареты с чемоданом и застыла напротив немного расстроенного моим решением Ллойда.

– То что ты сделал для меня – неоценимо, – произнесла с искренней благодарностью. – Если в моих силах когда-нибудь чем-то тебе помочь…

– Постой, – отстегнул от пояса увесистый мешочек монет и вложил мне в руку. – Помни, Мири, что я во всем тебя поддержу. Не стесняйся обращаться за помощью.

Холодный ночной воздух обдал лицо, срывая с него остатки дневной усталости. Мешочек с монетами приятно оттягивал ладонь – ощутимый вес надежды на будущее. Высокий и статный, словно вырезанный из камня, Ллойд смотрел на меня с мягкой грустью в глазах. Его светлые волосы блестели под скудным светом фонаря, а на лице играло противоречие: радость и печаль от расставания.

Я улыбнулась, стараясь, чтобы моя благодарность выражалась не только в словах, но и в каждом движении.

– Спасибо, – обняла я дракона на прощание и пошла вперед по каменной дорожке, прижимая мешочек к груди.

Постоялый двор «Счастливый путник» представлял собой непритязательное здание из серого камня, с тускло освещенными окнами на первом этаже. Запах сырости и эля доносился издалека, но меня это не пугало. Главное – крыша над головой и возможность начать все с чистого листа. Хозяин, тучный мужчина с добродушным лицом и заспанными глазами, встретил меня без особого энтузиазма, лишь кивнул в сторону комнаты на втором этаже, пробормотав цену за ночлег.

Комната была маленькой, с единственным окном, выходящим на темную улицу. Мебель состояла из скрипучей кровати, потертого стула, маленького столика и шкафа. За ширмой находилась скромная уборная. Но комната была чистой и уютной, что для меня главное.

Блеснув меткой граяны, я отсчитала лемиры на неделю вперед. Вот тогда хозяин оживился. Расшаркавшись, пожелал мне приятных снов, вручил ключ и ушел.

Разложив вещи, я присела на кровать, разглядывая мешочек Ллойда. Лемиры, хотя и не большие, были для меня значительным подспорьем. Достаточно, чтобы снять эту комнату еще на несколько недель, оплачивать еду и за это время найти достойную работу. Скопить на собственный маленький домик где-то рядом с лесом будет не просто, но у меня теперь есть магия. Услуги граян ценятся в столице. Я неплохо разбираюсь в настойках и эликсирах. Все же до замужества обучалась в лучшей магической академии Граяна и даже получила несколько наград за успехи в алхимии.

Перспектива самостоятельной жизни, пусть и скромной, наполняла меня странной смесью тревоги и волнующего предвкушения. Теперь я действительно свободна от лицемерия и вымученных улыбок на скучных балах. А магию буду использовать лишь себе во благо. Возможно, какая-нибудь аптека или магическая мастерская будут нуждаться в компетентном алхимике. Или же я со временем смогу предлагать свои услуги частным лицам, создавая индивидуальные эликсиры здоровья и красоты. Для этого нужно обзавестись набором инструментов: колбы, ступки, весы и прочие приспособления… С этими светлыми мыслями и легла спать.

Утром, проснувшись от пения птиц, я спустилась вниз. Завтрак был скромным: хлеб, сыр и слабый кофе, но голода я не чувствовала. Больше меня волновал вопрос о работе. Вофрук – большой город и найти подходящее место оказалось задачей не из легких. После нескольких часов блужданий по узким улочкам, я приметила небольшую аптекарскую лавку «Под Золотым Пестиком», как гласила вывеска, выкрашенная в выцветший, но все еще приятный глазу изумрудно-зеленый цвет. Внутри царила полумгла, пронизанная солнечными лучами, пробивающимися сквозь пыльные окна, занавешенные легкими бежевыми шторами. Стеллажи, уставленные разноцветными флаконами, банками и коробочками, тянулись от пола до потолка, создавая лабиринт из ароматов. Запах ванили смешивался с терпким ароматом розмарина, а где-то в глубине прятался едва уловимый, но интригующий аромат сандала.

Хозяйка, которую звали граяна Фабия, оказалась женщиной удивительно энергичной для своих лет. Ее лицо, украшенное сетью мелких морщинок, излучало доброту и спокойствие. Она представилась, протянув мне свою тонкую, но крепкую руку, и провела небольшую экскурсию по лавке, рассказывая о каждом препарате, о его свойствах и истории. Она знала каждую травку, каждый корень, каждый цветок, будто они были ее близкими друзьями. Я слушала, зачарованная ее знаниями и страстью к своему делу. Продемонстрировав свои умения и знания, я обрадовалась, что граяна взяла меня на испытательный срок. Моя работа заключалась в помощи хозяйке: нужно было расставлять товары, обслуживать покупателей, убирать лавку. Я раскладывала травы, перекладывала баночки с мазями, чистила фарфоровую посуду, в которой она хранила ценные экстракты. Плата скромная, но если хорошо себя зарекомендую, то возрастет в три раза.

С чувством выполненного долга, немного уставшая, но довольная, я пришла в постоялый двор. Не стала сразу подниматься в комнату, решив остаться в таверне, чтобы поужинать перед сном. Небольшой зал был переполнен народом в этот час, поэтому в поисках свободного места я остановилась у лестницы, как вдруг заметила среди толпы знакомое лицо.

– Зельда! – махнула я дварге рукой и поспешила к ее столику. – Что ты тут делаешь? Как меня нашла? – удивилась я, присаживаясь рядом с подругой на скамью. В такие места драконы не ходят, чтобы подкрепиться.

– А я тебя тут жду, – улыбнулась она и отсалютовала бокалом с вином. – Пойло отвратное, – скривилась и щелчком пальцев подозвала разносчика. – Что будешь?

Я сделала скромный заказ и начала рассказывать Зельде о путешествии в Граян.

– Ллойд поведал о ваших приключениях, – задумчиво произнесла Зельда, отпивая вино. Темное, густое, как смола, оно явно не соответствовало ее обычному изысканному вкусу. – Он сейчас у нас гостит, а я вырвалась к тебе. Не представляешь, чего мне это стоило! Без стражников Анхель меня не отпустил, – кинула она взгляд через плечо на соседний столик, за которым сидели крепкие мужчины в темной форме с гербами рода ван Беккен.

– Я ему всю жизнь буду благодарна! Ллойд спас меня от участи оклы, ведь отец сжалился, снял с меня проклятие и поделился силой, – я с гордостью показала метку граяны и облегченно выдохнула.

– Не представляешь, как я за тебя рада! – разносчик как раз принес еще вина и наши бокалы зазвенели, венчая начало моей новой жизни.

– Давно я не чувствовала себя такой счастливой. Сегодня нашла себе работу в аптекарской лавке на Триловой улице. Хозяйка – чудесная женщина…

– Не хотелось бы портить тебе настроение… – вдруг оборвала она мою пылкую речь и уголки губ невольно опустились, стирая улыбку с лица. – Завтра состоится торжество по случаю женитьбы Даркара, – ее глаза, до этого сиявшие отражением вечерних свечей, потускнели, словно затянутые пеленой тревоги.

– Мне нет до этого никакого дела! – заявила резко, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

– Я понимаю, но все те дни, что тебя не было, Даркар донимал моего мужа. Он хочет, чтобы мы уговорили тебя его простить и…

Я прыснула со смеху. Вспомнился подслушанный мною разговор между супругами Беккен. Значит, Дар не оставляет попыток завести меня, как ручную собачонку и постельную грелку.

– Это бессмысленная трата времени! Я никогда его не прощу. Мало того, что он привел в дом беременную шлюху, так еще и скрыл от меня послание отца о смерти бабушки, которая завещала снять с меня проклятие бесплодия! Я потеряла целый год по его милости! – прошипела я, взрываясь от ярости. Гнев, кипящий внутри, словно вулкан, готовый извергнуться. Я лишь на миг представила, как Юна сейчас щеголяет в «моих» платьях, сидит за «моим» столом в «моих» покоях и смотрит на «мои» картины… Тошнота подкатила к горлу. Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Эта сцена заставила меня дрожать от бешенства. – Передай Даркару, что он для меня умер! Пусть наслаждается «счастьем» со своей драгоценной Юной! Пусть забудет, что на этом свете есть глупая женщина, которая его любила! – сжав кулаки под столом, я поджала губы, чтобы не позволить слезам подкатить к глазам. А ведь я уже могла бы стать матерью и родить собственного ребенка. Я ненавидела Даркара! Ненавидела за ложь, за предательство, за безразличие к моей боли. Ненавидела за то, что он так легко отнял у меня надежду, ту самую надежду, которая была сильнее всех моих страхов и сомнений!

– А я говорила, что ты непреклонна и мнения своего не поменяешь, но он ничего не хочет слышать. Зря ты отказалась от защиты Ллойда и поселилась здесь. Даркар не даст тебе покоя. Будет добиваться своего. Стоит ей родить и передать ему силу, с живой с тебя не слезет. Твердит о любви и о том, что Сезар бунтует, требуя твоего возвращения в семью, – вздохнула Зельда, понимая мое состояние.