628 Отсутствие в Польше и России кроватей в европейском понимании традиционно поражало всех приезжих. См., например, у Шаппа д’Отроша: «В Тобольске и почти повсюду в России знатные особы имеют в своих домах лишь одну кровать для мужа и жены и еще несколько для детей; все прочие домочадцы спят обычно на скамьях или циновках»
629 Русские паспорта для г-жи де Сталь и ее спутников прибыли в Вену 30 июня, когда Сталь находилась в Брюнне; заместитель начальника венской полиции Хагер известил об этом моравского губернатора Лазаньского в письме от 1 июля 1812 г., однако путешественница выехала из Брюнна прежде, чем успела получить это известие
630 См. примеч. 617.
631 Началу войны предшествовало резкое ухудшение дипломатических отношений между Россией и Францией. Французская сторона уклонялась от решения сложных вопросов; поскольку ноты посла России в Париже князя Куракина оставались без ответа, он 29 апреля / 11 мая 1812 г. затребовал у министра иностранных дел Франции Маре паспорта для себя и всего персонала посольства; Маре ответной нотой от 12 июня уведомил Куракина, что, поскольку Франция не может принять требование России об отводе французских войск за Эльбу в качестве предварительного условия мирных переговоров, он высылает ему паспорта, требование же их выдачи рассматривает как объявление войны. Ноту сходного содержания 10/22 июня 1812 г. отправил на имя управляющего министерством иностранных дел России А. Н. Салтыкова посол Франции в Петербурге Лористон; она гласила, что, по мнению французской стороны, требование русским послом в Париже князем Куракиным паспортов «означает разрыв, и его императорское и королевское величество с этого времени считает себя в состоянии войны с Россией» (
632 Ср. сходную формулу в письме от 28 апреля 1813 г. к княгине Терезе Любомирской (см. примеч. 617): «Надеюсь, что мир вскоре обретет свободу и Польша восстанет во имя независимости мира, а не его порабощения» (цит. по:
633 Имение Любомирских Ланьцут располагалось на территории Жешувского округа, административным центром которого был город Жешув. Полицейского агента, которому управляющий Жешувским округом Штибер поручил сопровождать г-жу де Сталь, звали Цопот (см.:
634 Берлина — четырехколесный дорожный экипаж; в русском языке это слово, происходящее от фр.
635 Примечание Огюста де Сталя: «Чтобы доказать, что тревоги, снедавшие матушку, были не напрасны, скажу, что австрийская полиция преследовала не ее одну. Приметы г-на Рокки, а равно и приказ арестовать его как французского офицера были разосланы во все города на пути нашего следования, и, хотя он был уволен из армии, а раны его делали невозможным продолжение военной службы, нет никакого сомнения, что, будь он выдан Франции, с ним обошлись бы самым безжалостным образом. Поэтому он ехал по Галиции в одиночестве и под чужим именем; они с матушкой назначили друг другу свидание в Ланьцуте. Он приехал туда раньше нее и, не ожидая найти ее в обществе полицейского комиссара, выехал ей навстречу, объятый радостью и не подозревая, какая опасность его подстерегает. Матушка, похолодев от ужаса, едва нашла в себе силы дать ему знак удалиться, и, если бы не благородство и смекалка польского дворянина, который помог ему бежать, г-н Рокка непременно был бы опознан и арестован полицейским комиссаром. Не зная, какая участь постигнет ее рукопись и при каких обстоятельствах, как общественных, так и личных, рукопись эта увидит свет, матушка сочла своим долгом опустить эти подробности, которые сегодня уже могут стать достоянием публики». По всей вероятности, полицейский комиссар Цопот в самом деле не заметил Рокку; во всяком случае, в своем донесении он этот эпизод не упоминает (см.:
