644 Французские войска заняли Вильну 28 июня 1812 г. Посылая к Наполеону вечером 25 июня 1812 г. Александра Дмитриевича Балашова (1770-1837), Александр I мотивировал это следующим образом: «Я не ожидаю от сей посылки прекращения войны, но пусть же будет известно Европе и послужит новым доказательством, что начинаем ее не мы» (Дубровин. С. 15). Балашов, с июля 1810 по март 1812 г. занимавший должности министра полиции и петербургского военного губернатора, 28 марта / 9 апреля 1812 г. был от этих должностей уволен и отправился в Вильну к армии за императором, при котором с 25 июня / 7 июля по 4 / 16 июля состоял для особых поручений (см.: Шилов. С. 62); тем не менее в глазах общества он все равно оставался министром полиции; ср. свидетельство осведомленной современницы, В. И. Бакуниной (жены петербургского гражданского губернатора М. М. Бакунина): «Государь, прибыв сюда в июле, считается в походе еще поныне, 1 октября; не принимает министров: кроме военного и морского нет докладных дней для прочих; по сей самой причине Балашов ничего не делает, хотя называется министром полиции и здешним военным губернатором. Вязмитинов правит обеими должностями» (Бакунина. С. 408). Балашов прибыл с письмом от Александра в ставку Наполеона в окрестностях Вильны 26 июня; до 30 июня он ждал ответа Наполеона на привезенное им письмо Александра, а 1 июля утром в Вильне был принят Наполеоном. С французским императором он беседовал дважды: утром, а затем вечером за обедом; его записка, посвященная этому эпизоду, была впервые опубликована частично в 1859 г. (см.: Богданович. T. 1. С. 138-145); полный французский текст см.: Tatistcheff. Р. 592-609; рус. пер.: Дубровин. С. 14-31. Ниже Сталь воспроизводит два фрагмента беседы Наполеона с Балашовым: один (о поляках) весьма неточно, второй (о Москве и религии) — почти дословно, за исключением числа церквей в Москве (см. подробнее примеч. 649). Беседа Балашова с Наполеоном была предметом обсуждения русских людей (см. примеч. 650) и иностранных дипломатов; см., в частности, донесение сардинского посла Жозефа де Местра, в котором, впрочем, подчеркнуты иные темы, также затрагивавшиеся в этой беседе: упреки Наполеона Александру в неумении воевать и в том, что он ведет войну вопреки желанию народа (Maistre. Т. 12. Р. 150; ср.: Местр. С. 209). О содержании беседы Сталь могла слышать в московских или петербургских салонах либо находясь в Стокгольме — от Бернадота или его окружения; в пользу последней версии свидетельствует то, что в «Путевом дневнике», куда Сталь вносила записи, еще находясь в России, беседа Балашова с Наполеоном резюмирована гораздо более коротко и менее точно: «Император сказал г-ну Бада [sic!]: “Я знаю, что подвергаю себя величайшим опасностям, но я привык искушать судьбу из- за пустяков. Турция никогда не подпишет мира, я захвачу ее, лишь только захочу”» (Carnets. Р. 288); вопрос о Турции обсуждался в связи с недавно заключенным Бухарестским мирным договором (см. примеч. 605), подробности которого Наполеон пытался выяснить у Балашова.
