691 Граф Матвей Александрович Дмитриев-Мамонов (1790-1863) произнес в Московском дворянском собрании патриотическую речь, о тексте которой (до нас не дошедшем) дает представление черновик пушкинского «Рославлева», где упомянута «бессмертная речь молодого графа Мамонова, пожертвовавшего всем своим имением»: «У меня 15 тысяч душ и — жертвую отечеству три миллиона и поголовным ополчением моих крестьян» (Пушкин. Т. VIII, 2. С. 751). Император, отказавшись от денежных пожертвований, предложил Мамонову составить конный полк из своих крестьян. «Препоручив практическую сторону дела своим помощникам, Мамонов уехал в действующую армию. Полк формировался медленно, но отдельные его подразделения и прикомандированные к нему офицеры принимали участие в сражениях 1812 г. и последующих кампаниях. 12 марта 1813 г. Дмитриев-Мамонов был произведен в генерал-майоры и назначен шефом полка» (Лотман Ю. М. Матвей Александрович Дмитриев-Мамонов — поэт, публицист и общественный деятель // Лотман Ю. М. Избранные статьи. Таллинн, 1992. Т. 2. С. 288). О последующей судьбе Дмитриева-Мамонова см.: Лотман Ю. М. Указ, соч.; Русские писатели, 1800-1917. Биографический словарь. М., 1992. Т. 2. С. 131-132. Именование графа М. А. Мамонова «молодым» объясняется тем, что в обществе были еще живы воспоминания о его отце, графе Александре Матвеевиче Дмитриеве-Мамонове (1758-1803), в 1786-1789 гг. фаворите Екатерины II (о нем Сталь могла знать из книги Массона; см.: Массон. С. 72). Ср. в письме Жозефа де Местра к графу де Фрону, датированном 1812 годом: «Самый значительный дар [императору] принес граф Мамонов, сын самого любимого и самого прославленного фаворита Екатерины II. Он пожертвовал 800 000 рублей серебром (2 400 000 рублей ассигнациями) и все свои брильянты, стоящие 300 000 рублей» (Maistre. Т. 12. Р. 173; ср. сходное описание пожертвований графа Мамонова в: Тургенев. С. 101).
692 Графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская (1785-1848) - единственная дочь екатерининского вельможи графа Алексея Григорьевича Орлова (1737- 1808) и наследница его многомиллионного состояния; в Петербурге г-жа де Сталь общалась с ее двоюродным братом, графом Григорием Владимировичем Орловым, сыном Владимира Григорьевича (1743-1831), младшего из «екатерининских» братьев Орловых (см. примеч. 756). В письме Жозефа де Местра, процитированном в предыдущем примечании, идет речь и о пожертвованиях графини Орловой, исчисляющихся, по словам Местра, примерно двумя миллионами рублей.
693 В манифесте Александра I о созыве народного ополчения от 19 / 31 июля 1812 г. специально оговаривалось, что «каждый из военачальников и воинов при новом звании своем сохраняет прежнее... а по прошествии надобности, т. е. по изгнании неприятеля из земли нашей, всяк возвратится с честию и славою в первобытное свое состояние и к прежним своим обязанностям» (цит. по: Бутурлин Д. П. История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 г. СПб., 1837. Т. 1. С. 170). Крестьяне и дворовые могли вступать в ополчение только от лица своего помещика, как его пожертвование; добровольчество крепостных без санкции хозяев считалось незаконным и приравнивалось к побегу (см.: Бабкин В. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. М., 1962. С. 39). Поэтому никаких формальных оснований для надежд на освобождение у крепостных, воевавших в ополчении, не имелось. Тем не менее надежды эти зрели как среди ополченцев-крестьян, которые ощущали себя переменившими статус — перешедшими из-под власти помещика непосредственно под власть царя, так и среди либерально настроенных дворян (будущих декабристов), убежденных, что народ, с оружием в руках защищавший отечество, не может долее оставаться в рабстве (см.: Тургенев. С. 26).
